Эпоха королей

— Их беспокоит ее привязанность к нему? — Энакин, пожалуйста, — сказал Оби-Ван, оглядывая пустой двор, — потише. Я не должен делиться этой информацией. Был ранний вечер, наружные фонари лишь недавно зажглись, освещая сгущающиеся сумерки. Это был долгий день. С начала войны прошло очень много долгих дней, но этот, по мнению Энакина, превзошел их все. Он только что показал гостям их комнаты, отведенные Советом (через этаж друг от друга), и поручил дроидам снабдить их одеждой, ужином (ведь Рей съела большую часть бутербродов) и обувью. Как будто он какой-то стюард. А ведь он благополучно приземлил «Невидимую руку», чуть не пленил графа Дуку и выяснил, что девушка чувствительна к Силе. Почему Совет так к нему относился? Не говоря уже о том, что канцлер и Падме несколько часов пытались связаться с ним по связи. Он чувствовал себя выжатой губкой. А теперь это! — Он был в ее сознании, Мастер. Вы сами видели! — Я помню твою реакцию, — смягчился Оби-Ван в своей непреклонной манере. — Впрочем, Энакин, я не обращал на нее такого внимания, как ты. — Оби-Ван одарил его взглядом, который Энакину совсем не понравился. — На что именно вы намекаете? Оби-Ван вздохнул. — Все, что я хочу сказать — это то, что ситуация… запутанная. Отчасти из-за их кажущейся взаимной привязанности. Ты не слышал ее показаний в зале совета. Сила привела ее сюда, и она потянулась к нему, Энакин. Вытащила его из одной реальности в другую силой воли. Совет опасается последствий таких сильных привязанностей между двумя чувствительными к Силе. Особенно такими одаренными. — Она не старовата для обучения? — Энакин не собирался признавать, что это ужалило, нет. — Они надеются, что смогут оказать на нее влияние. А она на него в свое время. Она необученная, и это заставляет ее совершать ошибки по незнанию, а он просто несдержан. Ему стоило бы вести себя лучше, чем так небрежно находиться в ее голове. — Что я и говорил! — Знаю, Энакин. Совет собирается решать по ходу дела, пока может. Очевидно, что здесь действует воля Силы, но мы на войне. Мы не можем закрывать на нее глаза. Генерал Гривус все еще на свободе. — Да, Мастер. Просто скажите, как я могу помочь. — Ты уже очень помог, Энакин. Я горжусь тобой, мой друг. — Говоря это, Оби-Ван опустил руку на плечо Энакина. А тот словно светился. Или же ему так казалось от того света, которым в этот момент Энакин был так полон. Он опустил голову и улыбнулся, позволив этому чувству захлестнуть его. — Продолжай в том же духе. Отступи, когда Совет попросит, но до тех пор стань связующим звеном с Рей и Беном, так как ты близок к ним по возрасту. Рей, похоже, уже чувствует себя с тобой непринужденно. Возможно, мы сможем придумать способ, как Бен тоже научится доверять тебе. — Канцлер просил о встрече с ним, — признался Энакин. — Он оставил мне несколько сообщений. — Превосходно. Ты можешь взять Бена с собой, чтобы вскоре навестить Палпатина. Ты не возражаешь? Энакин сдался. В конце концов, именно этого от него хотели и Палпатин, и Оби-Ван.

*

Рей была очарована великолепием Храма. Глядя, как она оглядывает все широко распахнутыми глазами, ему стоило признаться себе, что он тоже был немного ошарашен всем этим. Так как накануне их привели в зал совета, Энакин предложил экскурсию на следующее утро; сначала забрав Рей из ее комнаты, а затем Бена. Он все еще не знал точного местонахождения комнаты Рей; мог только чувствовать ее яркое и горящее присутствие в Силе где-то над ним. Это место было совсем не похоже на храмы и руины, которые он посетил с Люком — или позже осквернил ради Сноука. Несмотря на мутность Силы вокруг, здесь царил мир. Смеясь, мимо пробегали дети разных возрастов. Рыцари и Магистры, собравшиеся в свободные группы, разговаривали тихими, спокойными голосами. В этом Храме было столько жизни. По какой-то причине Бен не ожидал такого. Бен с трудом верил, что кто-то видел, что Император сделал с бывшим Храмом джедаев и счел это более лучшим того, каким Храм был сейчас: освещенный утренним светом и улыбкой Рей, у которой голова шла кругом от новых впечатлений. В позаимствованной мантии она выглядела как настоящий джедай; мягкая кремовая ткань развевалась за ее спиной, пока она радостно бежала по коридорам. Где-то во время экскурсии она начала подбирать оставленые джедаями мантии. У джедаев была дурная привычка оставлять свою верхнюю одежду без присмотра. Она накинула более короткую темно-синюю накидку поверх своей длинной кремовой, а когда ее собственные руки оказались заняты, она начала передавать их Бену. Он не спорил, хотя их владельцы, скорее всего, вернутся за ними. Просто нес то, что ему давали. К тому времени, когда Энакин заметил это, у нее накопилось двенадцать мантий разных размеров и оттенков. Они потратили впустую большую часть часа, пока Энакин пытался убедить ее вернуть их туда, где она их нашла. Это было забавно, он часто представлял своего дедушку джедаем. Представлял себе кого-то отчужденного, подвергнутого остракизму из-за Силы, которой обладал. Того, на кого смотрели с подозрением. Кого-то вроде Бена, окруженного джедаями Люка. Энакин Скайуокер не был таким. Люди приветствовали его с уважением. Кеноби улыбался ему, между ними установилась непринужденная фамильярность. Как? Это казалось противоречивым — образ Дарта Вейдера, который рисовал Сноук, и того самого настоящего человека, которым был Энакин Скайуокер, стоящий сейчас перед ним. Но кто как ни Бен знал, что внешность обманчива. Люди постоянно делали неверный выбор. Но лишь один ужасающий выбор сделал стоящего перед ним человека неузнаваемым. Превратил в монстра. Возможно, в этом был корень страха его матери перед наследием Дарта Вейдера — и перед ним самим. Одно ужасное решение, сбившее с пути. Бен не боялся этого, так как испытал это на себе. Но ему было тревожно видеть Энакина таким: усталым, но довольным. У него было место среди джедаев, которого никогда не было у Бена. Он был частью ордена. Это было печально. Если бы его спросили, Бен сказал бы, что никогда не привыкнет к отсутствию Сноука. Всегда будет чувствовать его пальцы на задворках разума, словно разжигающие страх. Однако тяжесть тьмы, которую он чувствовал здесь, почти удушала. В отличие от Сноука, чья тьма была нацелена в основном на Бена в течение многих лет, эта оседала в Силе, запятнывая ее. Рей чувствовала ее. Энакин обвинял в этом войну. Бен чувствовал войну. Чувствовал темную сторону в очень многих ее проявлениях. В конце концов, он был сторонником темной стороны, — или, по крайней мере, таким его видели джедаи — был экспертом. И это был ситх. Рей считала, что они оказались тут, чтобы удержать Энакина от падения. Бен немного задумался. Он был не согласен. Ведь Энакин Скайуокер превратится в Дарта Вейдера, что бы кто ни делал. Это была его судьба. А судьба иногда была жестока.

*

Три дня Кеноби держал их на коротком поводке. Казалось, куда бы ни шел Бен в Храме, его тезка был рядом. Рей тоже заметила отсутствие доверия, и хотя отмахнулась от этого, Бен знал, что это ее раздражало; мог чувствовать ее нервозность, пронизывающее их связь. Рей спорила с Мастерами-джедаями. Всякий раз, когда они пытались показать ей «правильный» способ выполнения техники, которой она уже научилась, у них было много разногласий. Мастер, приставленный к ней на этот день, вздыхал или качал головой, разочарованный ее упрямством. Это радовало Бена, которому по настоянию Рей разрешили присутствовать на ее уроках. Джедаи, похоже, не знали, что еще с ним делать. Это его вполне устраивало на данный момент. Это был долгожданный отдых от должности Верховного лидера Первого Ордена. — Я месяцами занимался одна, — хвалилась Рей. — Я знаю, что делаю. — Падаваны тренируются годами, прежде чем их посвящают в рыцари. Иногда десятилетиями, — напоминали ей. Эта концепция никогда не переставала сбивать с толку Рей. Но потом у нее возникли трудности с некоторыми из самых простых техник Силы. Которые могли использовать даже юнлинги. Она пропустила все это и сразу занялась борьбой с приверженцами темной стороны. Она ни разу не упомянула о том, что приверженцем тьмы, с которым ей пришлось сразиться, был Бен. Но каждый раз, когда ему приходилось упоминать об особенностях ее режима ускоренных тренировок, его нутро сжималось от чувства вины. Было время, когда именно он хотел ее учить. Теперь он был доволен, просто наблюдая за тем, как она одновременно приводила в трепет и ярость Мастеров-джедаев. Что же касается Бена, то он отказался выполнять какую-либо медитацию, которую ему постоянно предлагали джедаи. Он считал, что они просто хотели убрать его с дороги на какое-то время. По крайней мере, до тех пор, пока Рей мягко не подтолкнула его попробовать. Если джедаи и находили что-то странное в их отношениях, они не спрашивали и не комментировали это в первые три дня. Бен почти хотел, чтобы они это сделали. По крайней мере, тогда бы для него тоже что-то прояснилось. На данный момент они с Рей были друзьями, ведь он решил последовать ее примеру. Он не стал бы снова делать из себя дурака.

*

Это только их четвертый день в прошлом, и Рей уговорила Бена помедитировать с ней. Она получила разрешение от Мастера Винду (который с облегчением ответил: «Сила, прошу» и махнул рукой в ​​знак прощания) ненадолго прервать уроки. Было приятно хоть раз оказаться без присмотра Мастеров. Ей стало легче. Она отвела его к большому дереву во дворе. Здесь не удалось бы особо уединиться, но это было ее любимое место в Храме. Здесь было очень оживленно. Джедаи всех видов ходили туда-сюда, а посреди стояло дерево. Сила вокруг него была чище. Как будто оно фильтровало темную Силу, словно рециркуляция кислорода на корабле. Входила грязная Сила, выходила чистая. Бена отвлекали люди. Она могла сказать это по беспокойству, ощущаемое через их связь. Он зыркал на всех, если кто-либо подходили слишком близко к тому месту, где они сидели. – Не слишком ли здесь многолюдно для медитации? — спросил он. Его широкая спина сгорбилась сама по себе. Он даже выглядел слишком большим, чтобы сидеть на земле со скрещенными ногами; это было немного абсурдно. —Здесь? — Рей завозилась, устраиваясь поудобнее. — Ты и раньше медитировала. — Бен взглянул на нее. — Разве нет? — Конечно. — Наверно. Она погрузилась в Силу по просьбе Люка на Ач-То. Это было ненадолго, но она подумала, что сможет воссоздать опыт, несмотря на живых существ вокруг. Не ее вина, что эта планета вся из дюрастила и выхлопных газов. — Хорошо, — смягчился Бен. Он закрыл глаза, размеренно дыша. Мгновение она наблюдала, как его грудь поднималась и опадала. Рей поспешно закрыла глаза. Она была права, здесь было труднее сосредоточиться, чем на Ач-То. Но она ожидала этого и уже имела план на этот случай. Она потянулась к дереву. Пусть оно фильтрует ее, как и остальную Силу вокруг. Пусть ее сознание прорастет из его ветвей. Пусть она будет там. Открыта. К Силе. На этой планете было… так много существ. Больше, чем она когда-либо чувствовала в своей жизни. Их любовь, страх, сожаление и надежды — все это истекало в Силу. Втягивало Рей в их жизни. Но что-то тянуло ее назад. Что-то знакомое. Предупреждение: не заходи слишком далеко. Да, было бы легко потеряться в хаосе стольких живых существ. Она осталась здесь. С деревом, на котором и сосредоточилась. И Беном, который не давала ей сбиться с пути. Даже когда сам не смог на нем удержаться. Разве он не знал, что она не боится темной стороны? Разве он не знал, что все это было частью баланса? Баланс. Сейчас она могла чувствовать, как его и ее сознание становятся одним целым, переплетаясь вместе. Она чувствовала его неуверенность, его тревогу, страх, тоску. Она знала, что он тоже чувствует ее. Их эмоции, в момент, когда нужно было беспокоиться только о себе и друг о друге, зеркально отразились. Вернувшись в себя — пытаясь аккуратно вернуть частички друг друга на место — Рей безоговорочно призналась: — Мне это понравилось. Она снова была собой, за исключением той части, которая всегда была связана с ним. Узами. Бен выглядел взволнованным, но довольным. – Мне тоже. — В его глазах отражалась играющая на губах улыбка. Сейчас Рей чувствовала тягу к нему. В конце концов, они всегда были близки. Ближе, чем они намеревались, ближе, чем следовало бы, ближе разумного. Это не было незнакомо. Она уже однажды испытывала это опьяняющее чувство. Тогда Сила явила ее с дрожащими руками и открытым сердцем. Сила дразнила ее этим чувством. Рей не из тех, кого можно дразнить. Она думала о том, чтобы поцеловать его. О том, чтобы наклониться вперед, где он сидел — рядом с ней, но не касаясь, никогда не касаясь. Никогда не вступая в контакт первый. Оставляя это ей. Она подумала о том, чтобы прижаться к его губам. Они всегда были такими алыми и мягкими. Она заметила, как он покраснел, возможно, наблюдая за всеми ее фантазиями, словно смотря головидео. Возможно, он был недостаточно близко, чтобы разглядеть детали ее мыслей. Может, только уловил пьянящее чувство, которое оставила позади ее воображаемая смелость. Кто знал в тот момент, где кончается Рей и начинается Бен? Но однажды ее смелость уже сыграла с ней плохую шутку. Так что она умерила ее. Не до конца, но достаточно, чтобы не целовать его в людном дворе. Она наклонилась к нему и взяла его руку в свою. Потянув ее себе на колени. Она была такой большой по сравнению с ее собственной. Его пальцы были толстыми. — Что ты делаешь? — спросил он, в его голосе сквозило любопытство, но не недовольство. Он не был разочарован тем, в каком направлении она их повела, даже если это не касалось поцелуев. Она не могла смотреть на него. Смотрела лишь на его широкую ладонь, длинные пальцы, тупые ногти; играла с его рукой обеими своими. Рей пожала плечами. Она честно понятия не имела. И взглянула на него из-под ресниц. Его взгляд был любопытным, довольным и голодным. Он всегда был таким напряженным, даже когда играл в спокойствие. От этого желудок Рей скрутило. Рей наклонилась к нему... — Кхм. Вздрогнув, Рей отскочила назад и, оглядевшись, обнаружила, что Мастер Винду хмуро смотрит на нее сверху вниз.