Жизнь и Страдания Серого Стража в Эпоху Дракона во время Пятого Мора

      Несколько мгновений было слышно только бульканье крови, что толчками вырывалась у Берни из горла. Уже все лицо было залито. Вдруг стены лазарета потонули в синевато-белой вспышке. Даже через прикрытые предплечьем глаза, их все равно доставал нестерпимый свет.       Потом воздух прорезал шипящий звук, который напомнил Алиму щебетание тысячи птиц. В ту же секунду латник в дверях вскрикнул. Меч выпал у него из рук, и сам он, склонившись вперед, упал на колени. Левой рукой он схватился за обожженную правую. Она воняла пережаренной свининой. Мерзкий, сладковато-паленый запах, такой ни с чем не спутаешь.       — Идемте! — Леора взяла Алима за руку и потянула Эадрика за собой на выход. — Уходим! — крикнула Сурана Леора через плечо, когда он замешкался из-за Эадрика, который лишился сознания от избытка чувств. Алим бросился бежать изо всех сил. Он отстал от нее на несколько шагов, чтобы захватить мечи и выбросить их в оконный проем.       Точно в кошмаре Алим увидел, что на лестнице уже стоят главарь храмовников со всей своей ратью. И Ирвинг с Винн тоже были у входа и ожидали эльфов.       В этот момент и Леора, все еще оглядываясь, подошла к толпе.       — Не знаю, как и благодарить вас. — Алим протянул левую руку, легко коснувшись запястья своей спасительницы, а Леора все еще не отрывала глаз от двери палаты.       В этот момент Алим как-то странно махнул головой. Ему показалось, будто вопросы Ирвинга он слышит через плотный слой ваты, он даже засунул мизинец себе в ухо, а его колени уже соприкоснулись с полом. Сознание поглотила тьма, хотя еще какое-то время он слышал неразборчивые голоса, которые о чем-то переговаривались.       ***       Целый год тяжелое впечатление от происшествия в лазарете преследовало Алима. Ведьмаком он терпел и воспроизводил отвратительные сцены физического насилия почти каждый день и вроде как свыкся. А тут словно по-новому. Очень тяжело воспринимать их, когда сам даже не в состоянии разобраться с латником один на один. В сравнении с этим постоянные мелкие стычки Йована и Эадрика показались Алиму пустяком, даже забавной перепалкой двух разных и таких похожих мальчишек, любящих сыграть с Сурана партию-другую в шахматы или почитать о Серых Стражах и Морах. Эх, детство золотое!       И снова инцидент с лириумом и храмовником замяли, а самого мужчину выперли из башни, то есть отправили служить в другое место. Берни, он же чародей-целитель Бернард каким-то чудом остался жив. У чуда имеется женское имя: Винн. В этот раз она смогла спасти пациента, за что почти все маги ей благодарны.       Алим не понимал, как такое жестокое отношение к магам может здесь твориться. Любого мага, даже Первого, если заподозрят в малефикарстве, тут же казнят. Поэтому одержимым каким-либо духом здесь становиться не выгодно, хоть и потусторонние существа сулят роскошные барыши.       Алиму много раз снился пресловутый Золотой Град. Словно златоглавый замок на облачной перине, он так и манил своей тайной и обещал щедрые награды всем своим посетителям.       Гораздо чаще Град представал в своем другом, темном и мрачном, обличии. Демоны, населяющие эту Сферу были настойчивы, даже навязчивы, но Алим твердо и решительно отказывался от их дружбы. Хотя ему, как будущему великому архимагу ему просто необходимо было найти взаимопонимание с обитателями Тени.       А утром его ждали ведра, тряпки и метлы. Магическое обучение, мать его за ногу, во всей своей красе. Он даже завидовал храмовникам в большом зале, которые каждое утро там упражнялись во владении своим оружием.       «Даже мечом помахать не дают, сволочи!» — недовольно цокнул языком эльф, наблюдая за бойцами Церкви. Его метла ответила: шарк-шарк, шарк-шарк.       ***       Когда на четвертый год своего пребывания в башне Каленхада Алим открыл глаза, проспав ночь тяжелым кошмарным сном о Черном городе, его встревожило какое-то неясное чувство. Он сам не мог бы сказать, почему оно появилось, но что-то не давало ему покоя. Он встал, ощупал уши, тихо выругался, ведь иногда он забывал о своей эльфийской ипостаси. На верхнем ярусе его кровати тихо-мирно дремал подросший Йован. Вот уж счастливчик, ему оскверненный Град снился в разы реже. Эадрик же предпочитал устраивать свое ложе на полу.       Алим надел сапоги. В правой половине комнаты спали дети постарше. Вот лежит местная красотка Волана, ее белокурые волосы разметались по подушке. Но верхняя койка прохиндея Андерса была пуста. Бедного целителя выгнали из покоев старших магов и поэтому он спал с детьми, как бы это пошло не звучало.       Алим вздрогнул. Где же мужеложец? Не похоже, чтобы он корпел за фолиантом или заучивал длинные магические формулы. Только теперь Алим понял, что означала его тревога.       Сам Андерс добродушно относился к Алиму и даже пытался научить его целительству, но все без толку. Алим был, к его большому разочарованию, разрушителем в чистом виде и обучение магии, которая противоречит его сущности, займет десятилетия, а смысла особого вряд ли принесет.       В мгновение ока Алим надел ученическую мантию поверх ночной рубахи и, выбежав в узкий коридор, кинулся к Леоре в комнату.       — Чародей Леора! — крикнул он, стуча в тяжелую деревянную дверь.       Эльфийка не спала, хотя и сонно терла глаза.       — А что случилось?       — Я боюсь, что Андерс убежал. Я нигде не могу найти его.       Леора просто села на пороге и стала что-то бормотать.       — Я не думаю, что он связался с демонами. — Алим осмотрелся по сторонам. — Может, побежал к своему мужчине?       Она покачала головой.       — В Киркволл? Иди спать, Алим. Я сама поговорю с Ирвингом. Но, боюсь, если храмовники поймают Андерса, его ждет ритуал усмирения.       Алим смотрел на сестру по ушастой линии с явным возмущением. Он так и не смог до конца избавиться от своего взрывного нрава.       — Усмирение?       — Пожалуйста, Алим, делай то, что я говорю, — ответила Леора как можно спокойнее. Похоже, девушка старалась изображать суровое хладнокровие. — Или ты считаешь, что мы должны грудью встать на защиту Андерса? Ты с ним даже почти не общался.       — Потому что боялся, что он начнет ко мне приставать. — Алим вспомнил, как Андерс обнимался со своим другом.       И все же Алим нехотя поддался уговорам и спустя несколько мгновений затворил тяжелые двери спальни. Леора умчалась вверх. Эльф проследил за резвой походкой девы и поежился от утреннего тумана.       Из узкого проема арбалестины, очень актуальной в башне с магами, Алим видел большие, прямо как на море, волны на озере. Они почти достигали башни и разбивались об острые скалы. Где-то там туда-сюда плавала реликтовая лодочка. И как она еще не развалилась?       ***       Часы поиска, наполненные гневными криками храмовников, перешли в дни, дни в недели. Спустя месяц об Андерсе уже мало кто вспоминал. По крайней мере, Алим подобных разговоров не заводил.       Жизнь неудержимо двигалась своим чередом и уже давно Алим преодолел порог, который отличает новичка от бывалого. Мальчик, точнее уже юноша, полностью освоился в Башне, прошарил ее сверху донизу; прошерстил все закоулочки, в которых дозволялось бывать адептам его чрезвычайно низкого ранга.       Может, ему стоило сдружиться с Андерсом и бежать? Но куда? К отступникам? До него сразу дошла бесплодность этих мыслей и он ее откинул. В Кинлохе самая большая библиотека магических книг, свитков, и прочих живых носителей очень полезной информации. Одна загвоздка — никто ею не делился с Алимом. Даже Леора, которая относилась к эльфу как к младшему братишке, не спешила раскрывать все секреты колдовских чар.       Он маг ли кто? Даже самым паршивым новобранцем в армии давали копья и учили слаженно противостоять кавалерии и пехоте. Алиму смутно припомнилось восклицание одной служки: «Магия должна служить человеку, а не человек магии!» Он тогда подумал что слышал и менее претенциозные трюизмы в духе: «В час Хлада, Ножа и Топора, не ешьте желтый снег!» Или: «В сложных ситуациях люди могут вести себя непредсказуемо.» Он тогда не придал значению ее словам — мало ли что вещают религиозные фанатики! И теперь он понял, что его не допустят до сакральных знаний, пока не признают в нем достойного кандидата. Так сказать, чтобы стать новым главарем шайки Соколов, нужно отправить предыдущего под землю!       Истязание, мать его! В волнении, Алим вынужден был признаться, что он чертовски боится этого ритуала. Нет, скорее, неизвестности и таинственности, которыми окутана сея процедура, делающая из мальчишки достойного знаний мага. В глубине души эльф надеялся, что наверняка только у страха глаза велики, уж скольких монстров он порубил когда-то, а людей-то едва меньше. И не сказать, какая из двух категорий, принесла больше страданий и горя на этот свет. Каждый сам для себя отвечает на подобные вопросы.       Он таки уговорил Леору и она, под страшную клятву, рассказала про свое Истязание и еще нескольких старших магов. Только у всех оно было разное, единственная деталь, которая объединяла все успешно проведенные Истязания: не дать сожрать свою душу демонам. Алим и так не собирался делиться своей душой и телом с духами. Беды потом не оберешься от такого соседства.       Последний сон точно не придал уверенности, точно Алим потерял рассудок, он бегал по Тени безо всяких ориентиров и теперь совершенно растерялся, даже не мог определить, где находится Золотой-Черный Город. А это говорит о многом. Град ведь, не какая-нибудь ржавая иголка в стоге сена.       Раздался дверной скрип, и Алим вздрогнул на своей кровати. Из-за деревянных коек магов вышел храмовник. Это был приближенный командора Грегора. Каллен, кажется.       Мгновение спустя светловолосый, даже пепельный, эльф был окружен толпой храмовников. Алим смутно догадывался, чего от него хотели сектанты. Раз пришли толпой, которая не располагает к уютной беседе у берегу озера, значит настало время. Истязание или Усмирение. Или они просто проведут его до отхожего места, что тоже недурно.       Латники окружили его плотным кругом — взяли в коробочку, ситуация, похоже, не предвещала веселья. Еще не рассвело, когда вся группа прибыла в зал, и храмовники велели Алиму ждать.       Две юные магессы, метущие пол, в изумлении оторвались от своей работы, и постовые, расставленные у каждой двери, тоже прервали безучастное бдение и рассматривали с любопытством будущего героя Ферелдена. Будем надеяться, не посмертно.       Бойцы Церкви подвели Алима к большому пьедесталу, на вершине которого стояла мраморная белая чаша. От нее к потолку извивался сизый дымок. Латник, возглавлявший шествие, гаркнул пару команд, шепотом поговорил с латниками и довольно грубо вытолкнули магичек наружу и мужчины заперли за собой двери.       Алим остался один в помещении. Хотя по утру наш отрок ощущал ветер с озера, он все равно взмок и стоял обливаясь потом.       Минута, еще минута. Алим размялся, поприседал, отжался от пола. Час, второй, третий, а его никто не тревожил. Он и сам устал бояться, и расслабился, прислонившись к прохладной колонне, взял с полки увесистый фолиант и погрузился в чтение.       «Погрузился» слишком сильное слово. Буквы скакали у него перед глазами, но большая смысловая часть проходила мимо мозга. Алим вспоминал все, чему научился за восемь долгих лет заключения в башне при чертовом озере. Касательно магии — все очень и очень плохо. Зарядка фонарей, да волшебная стрела — вот и весь сказ. Он едва не забыл об Огненной Вспышке, у него больше похожей на дристание от скисшего молока или самый слабый Игни, который можно себе представить. Конечно, эльф время даром не терял и физически развил тело до приемлемых кондиций, выучил назубок все травы и коренья, встречающиеся в Тедасе, научился сносно варить лечебные припарки.       Но это не то, чего он ожидал от стольких лет, проведенных в Кинлохе. Похоже, сегодня наступит переломный момент, еще лет восемь и его обучат заморозке и огненным трюкам.       Размышления Алима прервала какая-то возня у двери. Кажется к нему с боем пробивается одна симпатичная эльфийка. Створки распахнулись и Леора, чуть ли не бегом, подскочила к юноше.       — У нас мало времени. Ирвинг задержался, беседует со Стражем. — скороговоркой проговорила она и протянула сверток. — Пей, надевай.       — Хорошо. — Алим опешил от напора девушки и решил подчиниться.       Он развернул тряпицу и увидел на своей длинной ладони кулон с серебристой цепочкой; два кольца, одно простое медное, другое сделанное из черного прохланого материала; маленькую бутылочку с лириумом.       Он надел цепочку, оба кольца, но зелье протянул обратно.       — Ты уверен? — усомнилась Леора.       — Более чем. — Алим выпустил сгусток маны с ладони, как будто он заряжает воображаемый светильник. — Сегодня меня переполняет…       — Прекрати! — эльфийка больно треснула его по запястью, но тут же накрыла его кисть своими руками. — Я все поняла. Удачи, пусть дух предков поддержит тебя. Лауфф наэтлевинн!       Леора также стремительно выскользнула из зала, как и в него ворвалась. И все же Алим не долго оставался один, не прошло и пяти минут, как помещение наполнилось: куча храмовников, Грегор и Ирвинг.       В слабом свете чаши призрачно проступили лица стоящих кругом. Глаза Алима уже привыкли к неясному, мутноватому свету, вновь вошедшие же немного сощурились.       — Скажите мне, что здесь такое твориться? — вырвалось у Сурана, как только он и Первый чародей сблизились. — Ожидание смерти подобно.       — Пока еще ничего, — возразил Ирвинг. Он обратил внимания на кольца, что Алим надел, но за них ничего не сказал. — Нас посетил Серый Страж, потому что решил, что найдет здесь рекрута. Ты так много изучал книг о Морах, теперь будет с кем их обсудить, из первых уст, так сказать. Но сейчас займемся главным — ритуалом Истязания. Готов?       — Я го… — начал Алим с достоинством, но тут же оборвал себя и опустил голову. — Первый чародей, я боюсь. Я думал, что устал страшиться, но нет. Тем не менее, сегодня все решиться. — Он поднял голову, слегка улыбнувшись. — Так, как это сделали вы, Леора, Винн. Кажется, мне есть кому подражать.       Ирвинг какое-то время молча смотрел на Алима. Потом перекинулся взглядом с Грегором и сделал пару магических пассов.       Судя по мелкой дрожи пьедестала, Алим понял, что ритуал уже начался и другие пути отрезаны. Потом Ирвинг положил руку ему на плечо.       Грегор встрял:       — Первый чародей забыл напомнить, что времени у тебя в обрез. Если осталось желание притащить сюда духа, то твоя голова тут же расстанется с остальным телом.       Алим зыркнул на командора, сказал «Я учту» и посмотрел на Ирвинга, ища у него помощи.       Взгляд эльфа был понятен. И пока Алим подбирал прощальные слова, Первый чародей улыбнулся ему и кивнул.       — …верь в свои силы… — будто сквозь толщу воды Алим расслышал лишь часть фразы.       «Вот уж действительно: плыви или тони. И на том спасибо».       Алим вспомнил, как Исток забросила его в этот мир. Тогда казалось, что ведьмак летел как петух, которого пнули под тощий зад. Сейчас же все обошлось легким головокружением и вот он стоит на твердой земле.       Что-то в этом участке Тени не так. Даже жилы лириума здесь звенят иначе. Хотя Алим в первый раз проходил ритуал, но в мире духов он бывал семь раз в неделю. Вроде бы место похоже, но какое-то оно прилизанное, камерное, что ли.       Поток эльфийских мыслей был прерван крысиным писком. Здоровенная такая дура с длиннющим хвостом. Эльф вспомнил, что в кармане мантии завалялся крошечный кусочек печенья. Как только он подумал он нем, в его руке очутилась свежая выпечка, еще горячая даже.       Алим отломал для крысюка маленький кусочек печеньки и положил его на пол. Сделав пару шагов назад он уперся в тупик.       — Крыса, а крыса, не ешь меня, подумай о моих будущих детях. — сказал Алим, а сам готовился прожечь демона магической стрелой.       — Я не крыса, я Мышь, — отвечала она, — Я человек без тела! И если ты не поторопишься, мы сравняемся!       — У меня тоже вырастет хвост? А что, по крайней мере, лучше чем быть ушастой образиной.       Дух ничего не ответил. Вместо этого он принял облик юного мага.       — Крысой ты был симпатичнее, — отозвался Алим и протянул ему печенье.