Глава 41 В гостях у Хоу
29 марта 2023 г., 14:54
Тем не менее Алим оставил глаза открытыми.
— Мо, Взрыв трупа? Серьезно? Любой маг за лигу почувствует твою начинку в этих болванчиках! — Его взгляд упал на антиванца; не очень набожного, пухлые губы Зеврана безмолвно двигались — не иначе как он молил всех известных богов-покровителей избавить несчастную пару эльфов от этой несносной чародейки.
Морриган же полагалась на помощь большого фолианта, висевшего у нее перед глазами и раскрытого на странице с изображением раскуроченного тела и его летящей во все стороны требухи. От этого заклинания и умения Морриган пользоваться им, полностью зависел успех высвобождения королевы.
— Нужна помощь, критикан, — немного тревожась, прошептала Морриган.
Алим быстро вчитался в едва различимые строчки гримуара: руны жили сами по себе и скакали по пергаменту как блохи, но все, что магу приходилось делать, получалось быстро и ловко. Он подпитывал ведьму маной, в нужный момент поддержал ее концентрацию, а главное — хоть он и редко выступал в качестве поддержки колдуньи — всегда старался излучать чувство уверенности и непоколебимости, которое настраивало Морриган на нужный лад. При этом Алим чувствовал себя юным барабанщиком, что следует за матерыми гвардейцами реданских войск.
Где-то сверху раздался оглушительные «Бум!», «Бум!», ведьма молча убрала книгу в ранец, вытащила из него клочок ветоши и протерла свой посох.
— Пойдем, посмотрим на мои художества, — с заметным нетерпением, хасиндка поспешила вверх по ступеням.
По-видимому, Морриган подорвала трупы там, где следовало — на стенах, полу и потолке остались следы фрагментированных тел, типичных клочков для заклинания. Эту массу, расплесканную по залу, теперь и за неделю не отмыть. Но некстати нахлынувшие мысли об уборке, сыграли с Алимом злую шутку: он наступил на край круглого щита, поскользнулся то ли на крови и кишках, то ли на прочем дерьме, но все это стало не важно. Сурана упал на каменный пол, правое колено пронзила острая боль, такая невыносимая, что ни вздохнуть, ни выругаться.
«Ох, как больно, сука», — думал неудачливый маг, стиснув зубы и перекатываясь по полу, будто объят огнем.
Зевран поторопился поднять сородича, но Алим лишь отмахнулся.
— Сам встану, ох… — скрежетал он.
Через минуту, кряхтя и чертыхаясь, Сурана оперся на посох, стараясь не нагружать больную ногу. Затем он достал сосуд с лечебным зельем, сделал один маленький глоток. Облегчение пришло почти мгновенно: колючий холод сменился жжением в мышцах и связках. Целебные зелья при физических травмах творят чудеса. Но кто знает, можно ли быть абсолютно уверенным, что малая доза лириумного препарата не сгубит мага одномоментно?
А в это время Морриган бесцельно шастала от одной мясной кучи до другой. Время от времени она без особого интереса ковыряла носком сапога дымящиеся останки, но не более того. Вокруг не было ни души. Даже слуги исчезли — может, все разом взяли выходной?
Морриган в нарастающем отчаянии сжала посох: Алиму хотелось увидеть королеву живой. Но насколько могла судить Морриган, еще неизвестно, будет ли хуже, если Анора не переживет свою авантюру по спасению. Как ни старался Страж Алим внушить ведьме важность коронованной горожанки, Морриган ни на миг не забывала о возможности немного отомстить Логейну: откусить голову его похищенной дочери. И вдруг Морриган заметила движение в дальнем конце коридора, она так разозлилась, что пульнула огромный Каменный кулак. Тонкий вскрик оборвался со смачным хрустом. Ведьма никак не желала упускать шанс, ведь в этот момент можно без особых проблем умертвить Анору. Ей оставалось только надеяться, а придать своей надежде конкретное форму она могла лишь одним-единственным способом.
Осознав это, Морриган поспешила к придавленной особе. Ей оказалась не королева, а обычная ушастая жаба.
— Эльфийка! — воскликнула Морриган вместо приветствия. — Не согласишься ли помочь мне?
— … … … ох! — Остроухая женщина была едва видна в куче каменных осколков.
— Помоги мне, пожалуйста, спасти Ее Величество из лап коварного Хоу. — Морриган коснулась посохом лба служанки.
— Она заперта в гостевых покоях, что в южном крыле, — равнодушно ответила эльфийка.
— Благодарю, велико. Опочивальню я найду сама.
Конечно, Алим забраковал ее радикальный план, но у Морриган была своя точка зрения. Уж если храмовый болван на трон претендует, то Анору следует сжить со света. Иначе она выпотрошит наивного бастарда. Морриган такие дрязги королей читала с детства.
Зима, болота мерзнут. Их хижина в сугробах. Пылающий очаг, в руке сушеное мясцо, а на коленях старый фолиант, что найден Матушкой в руинах. И на страницах тома Неварра и Орлей, Тевинтер и Кун грызут друг друга, точно дворняги костлявые. Интриги, яды и шантаж. Диковинки мужей ученых, что помогают сеять смерть народам Тедаса.
Ведьма легонько постучала посохом по красивой дубовой двери и через миг та распахнулась. Красивая, статная женщина с интересной прической предстала перед взглядом ведьмы.
— Приветствую тебя, мой избавитель. Это я — твоя королева Анора.
— … … …
— Давай же выбираться отсюда поскорее, иначе справедливости нам не видать как своих ушей.
— … … …
— Уж я-то выступлю на Собрании Земель с обличительной речью, верь мне.
— Скажу честно тебе, Потрошила, — ведьма приветствовала Анору, после минутного молчания, как бы с трудом отвлекаясь от сплетения ветвей на верхушке своего посоха. — Нет у меня желания никакого вызволять дщерь тейрна, который псин наемных подсылал по наши души. И тебе же ведомо оно и тоже — вопрос не милосердия, а смысла здравого.
— И вопрос доверия тоже. — Из коридора вышел Алим, и Морриган только сейчас подметила, что от эльфа пахнет нечистотами. Алим перепачкал мантию требухой, кривил лицом страдальца, гримасы вычурные.
Морриган не сразу нашлась, что ответить, обычные колкости застряли в горле и, устыженная, какое-то время стояла потупившись.
— Извини, Алим, пожалуйста. Мне, конечно, то известно… Все дело в том, что королеве ужасно захотелось пойти под венец с бастардом Мэрика, может быть, то ее последнее желание.
Закончила свою речь Морриган чуть ли не шепотом, глаза ее заблестели, вряд ли от трупного смрада.
Алим и его сородич Зевран обменялись взглядами и, видимо, единодушно пришли к одному и тому же решению. Сурана не колеблясь навел посох в сторону королевы.
— Последнее желание? Тебе поможем!
Эхом разносились резкие голоса:
— Серый Страж, погань ушастая! Малефикар, тля эльфинажная, убийца короля!
— Я бы его голыми руками придушила!
— Сначала ему отрежут уши и нос, язык и яйца, потом раздробят колени…
— Страж Алим, очнитесь!
Алим медленно открыл глаза и удивлением обнаружил то, что находится за решеткой. Голый эльф, все его тело представляло сплошной синяк, а из одежды лишь вонючая дырявая тряпка, которая, может быть, лет сто назад была одеялом или простыней.
Боль сосредоточилась на затылке, где пальцы Алима нащупали шишку размером с куриное яйцо. В это время, кажется, кто-то в соседней камере крикнул, что идет надзиратель, и арестанты, уже несколько минут с упоением дравшие глотки, немедленно заткнули рты.
Кажется, к Алиму начали приходить воспоминания о последних часах. Он с Мо и Зевраном застращали королеву, и магию к этому приложили, дело спорилось. Алим уверенной рукой вносил изменения в разум Аноры, остальные же приняли ведьмачьи псевдочары как должное.
Морриган с любопытством наблюдала за колдующим магом:
— Недостающая сея волшба в моем Аркане. Научишь?
— С удовольствием, Мо. Чуть позже, уж чары чересчур выматывающие.
Участие Зеврана Аранная выразилось в том, что он принес кувшин с прохладной водой для утоления жажды колдунов.
Первое, что услышал Алим, спустившись в подземелье, был лязг доспехов и свист заклинаний. К его великой радости, одурманивание королевы прошло без сучка и задоринки, но всегда есть «но». Алим находился в пограничном, на грани обморока состоянии, и эльфом овладело необоримое желание заснуть прямо в казематах, где их встретили резервные бойцы и маги Хоу.
Страшное напряжение во время колдовства, тревога за судьбу Мо и Зеврана легли на него непосильной ношей. Но вот, антиванец подставил другу свое плечо, а Морриган успокоила Алима одним своим присутствием.
Серого Стража Алима взяли под стражу без боя. Поразительно, но остальных с Анорой просто отпустили восвояси! Никто не заметил, что в невзрачной робе служанки была королева. Уже Сурана раздели, толпой избили — он был беззащитнее калеки, — кинули в камеру.
Судя по ощущениям в желудке, Алим не ел два-три дня, и сейчас его будут жестоко пытать. Страшно.
Морриган первая заметила Алима в клетке. Жалкое зрелище: наг, лицо — синяк, опухший, словно диких пчел укусы пережил. А Хоу не пережил!
— Он здесь! — крикнула он людям, продолжавшим грохотать доспехами. Все взоры обратились к Алиму. — Прохлаждаешься, эльф битый?
— Мне кажется, что наемники Хоу здорово поразбивали свои костяшки об мои стальные ребра, — промолвил Алим, и по толпе спасителей пробежал одобрительный смешок. — Но радоваться преждевременно. Где Хоу? Он осознал, что был неправ и жутко раскаивается?
Морриган с явным облегчением улыбнулась отцу своего будущего дитяти. Ведьма исцелила травмы эльфа. Его опять рвало черной лимфой. И лоб холоден как у камня.
— Пойдем, Алим, я покажу! — закричала она латникам и сама начала энергично взбираться по крутым ступенькам ведущие в главный зал.
Алим уже было оделся, повернулся, чтобы идти за ведьмой, когда ощутил легкое прикосновение к своей руке. За ним следовал Зевран.
— Все в порядке, Страж Алим? Что я могу для тебя сделать? Воды?
Алим остановился, пораженный, что кто-то готов сделать что-нибудь для него. В одном Зевране сочувствия на десяток ведьм наберется, наверное. Он покачал головой.
— Нет, спасибо, — ответил он чуть смущенно. — Боюсь, меня тогда снова вырвет. Позже выпьем. А пока мне надо идти. — Он отнял руку, которую продолжал сжимать Зевран, и поспешил в зал.
Ведьма стояла в центре, ухмыляясь, подле нее в ряд лежали трупы.
— А вот и Хоу, — Морриган указала на одно из тел, которые, все как один, распухли, словно утопцы. — Дикий Рой не знает жалости. Немало жизней в Тень хасиндских он унес.
К вечеру следующего дня Алим сидел за картами в особняке эрла Эамона. Рядом, на красивой, багряно-золотой кровати, высыпалась Морриган. Из одежды на ведьме была лишь волнующая полоска ткани на бедрах. Сурана поправил у нее съехавшее одеяло и вернулся ко столу.
По прошествии последних суток, ситуация в эльфинаже стабилизировалась. Эльфийский загон, правда, еще кипел страстями, но результаты сделанных Стражами усилий настраивали на позитивный итог. Достаточно, если в эту ночь Алистер будет дежурить у его ворот. Алиму надо наконец как следует прийти в себя.
Алим не смог бы ответить на вопрос, когда и он заснул в полумраке комнаты. Глубокое, равномерное дыхание Морриган подействовало на него усыпляюще. Пробудившись и с трудом разлепив глаза, он заметил, что в комнате совсем иной свет. Жидкость в светильнике выгорела, и только слабые лучи раннего утра пробивались сквозь щели в тяжелых шторах. Алим вздрогнул, не сразу вспомнив, что он находится не в казематах.
Он встал на чуть ватные ноги и осторожно раздвинул полог над кроватью ведьмочки с намерением поваляться с ней. И тут его охватил леденящий душу ужас: на кровати сидел огромный, размером с мабари, черный паук, но Морриган нигде не было!
Алим уже хотел сжечь всю комнату, когда до его помраченного разума дошло: этот паук и есть Морриган.
— Морриган! Что, у тебя нет сердца?!
Паук заверещал так пронзительно, что Алим едва не лишился чувств — о таких ревунах Сурана читал лишь в учебниках Круга, — арахнид слинял с постели! Далеко, скорее всего, она уходить не стала.
Да, но ненасытный Геральт! Вдруг его бездонный желудок затребует завтрак в виде хрустящего паучка?
Алим мигом поднял слуг эрла на уши и вместе с ними обыскал весь особняк. Но нигде не обнаружил и следа Морриган. Кое-как натянув трясущимися руками сапоги, всклокоченный, Алим выскочил на улицу, не переставая во весь голос безрезультатно звать ведьму. Зато явился сытый и довольный Геральт. С мордой в крови, от него несло крысиным пометом, видимо опять мабари терроризировал темные закоулки Денерима и их мелких обитателей.
— Геральт, отведешь меня к Морриган? — спросил Алим без особой надежды на успех.
Пес заскулил, всем видом показывая, что предел терпения Морриган рухнул, и мабари может ждать жестокая кара. Волкодав тот еще притворщик.
— Я видел, как она клала в сумку с травами лакрицу! — Алим выдал свой последний аргумент. — Тебе сумка, мне сука!
Словно обезумев, Геральт принялся бежать, сам не зная куда. Алим едва успевал за ним. Он даже не заметил, что бежит по дороге, ведущей к денеримскому эльфинажу.
Вдруг пес остановился как вкопанный. Перед ним на скате крыши стояла маленькая чернеющая фигурка ворона. В поисках опоры птичья лапка уцепилась за скол в черепице, два любопытных глаза-бусины с интересом изучали застывшего пса.
— Морриган! — Никогда прежде Алим не произносил имя ведьмы с таким трепетом. Он подбежал к ней, опасаясь, что в любой момент птица упорхнет вдаль.
— Морриган! Морриган! — непрестанно твердил он, заключая уже обернувшуюся девушку в свои объятия.
— Чего так разорался? Летала как обычно. — И она погладила его щеку тыльной стороной ладони. — Как ты думаешь, твой трюк с Анорой, нам выйдет прямо или боком?
— Даже не сомневаюсь, — ответил Алим, крепко прижимая чародейку к себе. — Будем с тобой гостями со стороны жениха.
— Лицо Алистера представил? — Ведьма лукаво прищурилась. — Я — да. На радость то потеха.
— Кстати о потехе. Зачем ты обращалась в паука сегодня?
— Что за вздор. Летала как обычно, — повторила она. — От ранней зорьки до тех пор, пока кричащий эльф все не испортил.
— Да? Ну и ладно. Пойдем в дом, там у меня ты покричишь.
Он поднял Морриган на руки и обхватил с такой силой, будто решил больше никогда ее не выпускать. Так он и пошел до особняка, успев заметить, что Геральт все-таки залез в ведьмину сумку.
— Ублюдок! Псина! Тварь! — азартно ругнулась Морриган, но ничего больше не предприняла. — И холщов, и кожа, и железо. Такому брюху все едино.
