Глава 57 ЭТО ЗЕЛЬЕ ЛЕЧИТ БУКВАЛЬНО ОТ ВСЕГО! ПРОСТО БЕРЕТЕ СОДУ И ...
1 ноября 2023 г., 14:30
Чародейка Фиона настояла на том, чтобы Алим немедленно уселся за алхимический стол, а подмастерья зельевара тем временем наточили перья и принялись сосредоточенно выводить составные формулы этапов приготовления Ласточки. Алим понимал, что он и ведьма идут на большой риск, но не видел другого выхода — ведь от них зависело благополучие его с Морриган сына. Ведьма сразу же куда-то испарилась, пока Сурана педантично отмерял позолоченными весами ингредиенты для столь обнадеживающей и столько же губительной затеи.
Ласточку сготовил быстро, теперь Алиму оставалось только ждать. Чтобы разрешить ему напоить больного, Первой чародейке Фионе было необходимо, разумеется, получить добро от Эжена — главного алхимика Камберленда.
— Все хотел спросить, — Алим отвлек мужчину от стеклянной колбы, — А чего неваррские маги делают в Орлее?
— Укрепляем добрососедские отношения, — раздраженно буркнул Эжен, едва не выронив флакон. — Старик Маркус надавил, урезал снабжение, и вот мы здесь!
— Эй, Эжен, будь уважительнее к нашему королю — Маркусу Пентагасту Долгоживущему, — вяло осекла его Фиона. — Ну а теперь, как следует изучим зелье!
К вечеру Алим снова встретился в доме Лелианы с Фионой, Мо и культистками Создателя, приглашенными на ужин. Эльфу, безусловно, было очень приятно то внимание, которое оказывали ему Первая чародейка неваррского Круга и госпожа Соловей — после приезда он со второй еще как следует не пообщался, — но радость встречи была омрачена для него поворотом, какой вскоре приняла беседа за столом. Из него Алим в который раз понял, как он далек от столичной жизни со всеми ее этикетами, интригами и подковерной возней. Ну и Мо не была бы собой, если бы не внесла суету.
— Одно могу сказать — рад, что живу в Амарантайне, имею там оплот, и эльфы с людьми эрлинга могут рассчитывать на мою поддержку, — попытался он закрыть обсуждавшуюся тему.
— Они-то могут, ага. Но неплохо было бы и себя поддержать, разнообразия для, — невозмутимо продолжала попрекать его Морриган.
— Что ты имеешь в виду? — с раздражением спросил Алим, отложив вилочку с уже насаженной на нее маринованной мидией.
— Да ты взгляни на себя со стороны, — вмешалась Лелиана. — Прически никакой, гнездо лохматое да и только, лицо загорелое, как у баннского рабочего, а на руки свои посмотри, они такие, будто ты что ни день с эльфийским корнем возишься.
Морриган странно хмыкнула, попыталась удержать во рту большую устрицу, но она все-таки выпала и растеклась по ее тарелке большой серой соплей.
— Бывает, Соловушка — ответил Алим, чувствуя, что почему-то вдруг начинает закипать, хотя ему самому ох как не по душе был въедливый пигмент канавариса на своих кистях. Он оглянулся на Зеврана, который в окружении «Сестер Света» сидел за маленьким столиком с пирожными и оранжадом. Одна из сестричек что-то настойчиво шептала антиванцу на ухо. Быть может, и ему, бедняжке, приходится выслушивать такие же глупые, бабские замечания?
— Если знать желаешь, — хасиндка доверительно нагнулась к Лелиане, — то отметки на руках еще не самое худшее.
— Что ты хочешь этим сказать? — рыжая взволнованно отпрянула назад.
— А, то для корня твердости его, иногда приходится мне пачкать пальчики. — Морриган едва ли не кожей ощутила, как внутренне сжался Сурана, шокированный ее словами. Зевран бросил быстрый, понимающий, взгляд на Алима и поднес чашку яркого напитка ко рту, чтобы скрыть улыбку.
К радости Алима, в этот миг к чародейке Фионе приблизилась посыльная эльфийка и смущенно присела, едва не завалившись назад, в книксене.
— В чем дело, Милена? — приветливо спросила Фиона.
— Вам послание, — потупясь от робости, произнесла прислуга, протягивая толстый пакет.
По характерному запаху Алиму стало ясно, — что это записи от алхимиков Камберленда.
— Чудесно! — прокомментировал он, снова обретя душевное равновесие, и тут же вскочил с места. — Прошу прошения, нам с Фионой пора немедленно повидаться с целителем Дюгарри.
— О, друг мой, только не церемонься, — ледяным тоном проговорила Морриган. — Ведь не ради тебя мы все здесь собрались.
— А вы с нами не пойдете? — Фиона удивленно закатила глаза, мол «кто поймет этих варварских хасиндок».
— Нет. — Морриган даже не повернулась к эльфам. — Друг мой, Серый Страж, если простудишь свой корешок, то засолю тебе я на зиму его. Похрустишь вдоволь.
Алим внешне не показал, как его задела язвительная насмешка, брошенная любимой ведьмой. В мгновение ока он накинул плащ и, вместе с Фионой, быстрым шагом, считай бегом, покинул дом. Снаружи особняк выглядел вполне ухоженным, только не белой мраморной лестнице кто-то поотбивал нижнюю часть перил.
Спустя некоторое время экипаж по просьбе Фионы остановился у дверей пансиона. На висевшей у входа старой медной таблички значилось: «Вход с животными и эльфами запрещен». Алим достал кинжал и его толстым острием ловко сковырнул с заклепок покрытую патиной забавную вещицу, на которой он рассмотрел еще и карикатурные изображения представителя долийского народа и крайне худого, лишайного пса. Мелкий эльф с огромными ступнями и просто непомерными ушами летучей мыши был отчеканен лишь немного больше лохматой дворняги вокруг которой летали непропорционально крупные мухи.
— Повешу ее у себя в спальне, — оправдывался перед чародейкой Алим, убирая пластину себе в сумку. — Морриган очень обрадует надпись на табличке.
— Сама всегда хотела убрать ее, — призналась эльфийка. — Но как-то руки не доходили.
Не рассчитывая на то, что целитель Дюгарри прочтет толстенный отчет скопом, Фиона оставила пакет у него на столе и удалилась, пообещав прийти позднее.
— Алим, вы не будете против, — чародейка внимательно всмотрелась в лицо Стража. — Если мы вместе немного прогуляемся по вечерней столице?
— Почему нет? — Сурана пожал плечами. — А давайте.
А пока старик изучает записи своих коллег по Кругу, они решили прогуляться по стольному граду. Как было Алиму приятно ходить по его улицам в компании опытной, жизнерадостной чародейки! Разум его отдыхал, пара беседовала обо всем и ни о чем сразу: о зельях и чарах; о Серых Стражах и возможным браком между Алистером Тейрином и орлесианской владычицей; об аграрном развитии послеморового Тедаса и потенциальном освоении Дебрей Коркари силами жителей эльфинажей. Фиона просто заряжала Стража своей чистотой, порядком и весельем.
На глаза ему попалась свежая театральная афиша — местная труппа давала некую «Империю Масок». Сурана вспомнил, что целую вечность не был на постановках, а ведь как хорошо было бы посмотреть какую-нибудь воодушевляющую или шутливую историю! Амарантайн — это вам не Дориан, на его новой родине духовных развлечений и в помине нет. Конечно, если не считать таковыми почти ежедневные выкрутасы от дикой ведьмы.
Алим твердо решил, что сегодня ночью выпорет до крови ее хасиндский упругий зад, который она тщательно прячет под юбку и штаны. Так сказать, покрасит ведьме ягодицы одним цветом с ее одеждой. Лишь бы с Кираном все было хорошо…
Так они ходили безо всякой цели, с удовольствием любуясь попадавшимися на пути нарядными витринами, пока взгляд Фионы не упал на башню с колоколом, напомнившим басовитым звоном, что пора возвращаться в пансион.
Алхимик Эжен встретил их еще на лестнице. Краем глаза Алим заметил, как дверь в кабинет Дюгарри приоткрылась и в тот же миг снова захлопнулась. По-видимому, у целителя не было особого желания поздороваться со своей номинальной начальницей и целым наместником Амарантайна. Зато алхимик Эжен приветствовал их восторженным возгласом «Работает!» и, поманив эльфов ладонью, заспешил вверх по ступенькам.
— Идемте! Идемте! Нам дорога каждая минута!
Час был поздний, уже заступила вторая смена. В палате Кирана, Алим, Фиона и Эжен застали сестру Света, которая силилась заставить мальчика что-нибудь проглотить из еды на небольшом подносе. Но Сурана младший упорно сопротивлялся.
— Хвала Судьбе, что вы пришли, эльфы уважаемые! — воскликнул он, как только завидел отца и чародейку. — Отче, будь так добр, объясни этой милейшей волонтерке, что мне кусок в горло не идет, есть я не хочу, а раз сказал, что не хочу, то и не буду. Так матушка учила!
— Могу подтвердить, Морриган, родительница сына, очень упряма. Ладно, оставьте его, он поест, когда к нему вернется аппетит. — Алим приветливо взглянул на сестру, которая с виноватым видом опустила ложку. Энергичность, с которым говорил Киран, послужил его отцу очередным доказательством того, что здоровье мальчугана не в таком катастрофическом положении, как могло показаться на первый взгляд. А раз так, то следует как можно скорее приступить к лечению.
— Фиона, — заговорил алхимик Эжен, — знаете, я высоко ценю вклад Дюгарри в нашу работу. В то же время я приветствую все новое-старое, что появляется в Целительстве. Ознакомившись с зельем нашего ферелденского коллеги, я присоединяюсь к мнению остальных алхимиков, иными словами — советую вам дать добро на использование арлатанского зелья в качестве оздоровительной терапии Кирана Сурана.
Голос алхимика Эжена звучал убедительно, и сам он излучал уверенность и спокойствие, что явно произвело на больного благоприятное впечатление.
— А как же быть с предписаниями целителя Дюгарри? — все же возразил он. — Пренебрегать таким авторитетом мне бы не хотелось.
— Они ничем не помогут. По диагнозу целителя Дюгарри… — осторожно начал Эжен, но стушевался.
— …У меня неизлечимая хворь, — закончил он мысль алхимика Эжена. — А в таких безнадежных случаях лишь топят боль в дурман-зельях.
Алхимик Эжен мрачно кивнул.
Юный пациент молча уставился в потолок.
— Сынок, поверь мне, у тебя есть шанс, — так же убедительно, как и его коллега, заговорил Алим. — Прошу тебя, разреши мне полечить тебя.
Киран повернулся к отцу:
Целитель Дюгарри мне ничем не поможет. Значит, ты — моя единственная надежда.
— Именно так, — подтвердил алхимик Эжен. На лице малыша промелькнула тень улыбки.
— Так чего мы ждем, Алим, Эжен? — Фиона ободрительно сжала локоть Стража. — Давайте начинать.
Спустя каких-то две недели бессонных ночей Алима, состояние больного настолько улучшилось, что уже можно было подумать о том, чтобы забрать его на дом. Морриган обсуждала с Дюгарри, в какой день выпишут ее сына.
— То просто чудо, мастер! Я благодарна вам безмерно, — сладчайшим голосом пропела Морриган.
Целитель с довольным видом выслушивал ее благодарности.
— Для меня было большой честью лечить сына уважаемого Героя Ферелдена. — Он слегка склонился перед Сурана.
— Я вам весьма признателен за все ваши старания, — ответил эльф, но за выздоровление сына, к сожалению, благодарить вас не приходится. «Просто чудо» сотворили мы с Эженом и алхимиками Неварры. Они, правда, тоже эльфы, — Алим покрутил в руке пластину с каритурой, — но в целительстве оказались весьма…весьма искушены, — с лукавой улыбкой закончил маг.
— Алим! — ужаснулась Морриган. — Что ты хочешь этим сказать?
— А то, что мы четырнадцать дней подряд готовили настойку на основе древнего зелья, которая поставила Кирана на ноги.
— На вкус — просто дрянь-дранная, — сын взял ведьму за руку, — но без нее я бы, может, уже лежал в сырой земле.
Целитель Дюгарри слушал Киран, и лицо его приобретало все более багровый оттенок.
— Терапия жаропонижающими и противовоспалительными зельями, — процедил он сквозь зубы. — Вашего одержимого мальчика.
— Вот именно, — подтвердил Алим. — У моего сына было отравление лириумной пылью. Как я и сказал с самого начала. Уже через несколько дней после того, как мы приготовили тестовый препарат, состояние сына резко улучшилось.
Но история болезни больше не интересовала целителя Дюгарри.
— А вы, по-видимому, содействовали этому, — прошипел он своему коллеге.
— Да, целитель Дюгарри. — Эжен отвесил вежливый поклон. — Приготовленный рукой Алима образец полностью убедил меня в правильности смены лечения.
— Я напишу в Совет, напишу Преподобной! — взорвался вне себя от злости Дюгарри. Он круто повернулся к двери, уже на ход, ни на кого не глядя, бросил всем «до свидания» и выскочил из комнаты.
— До свидания… — фраза Эжена повисла в неловком молчании.
— Ты же сказал, то зелье-обманка, дабы сына нашего забрать отсюда, — накинулась Морриган на Алима. От ее елейного голоска не осталось и следа. — Ты отравить его решил? А? А? А?
С каждым своим «А?» ведьма больно тыкала пальцем Алима в грудь.
— Пациент получал модифицированную версию зелья и находился под круглосуточным наблюдением, — вступился Эжен.
— А? Тогда ладно, — произнесла ведьма, но Алим отчетливо что ничего не «ладно».
Верный слову, бюрократ Дюгарри в тот же день разослал свои кляузы, что не помешало, однако, Морриган сжечь в фиолетовом пламени эти послания на виду у веселых Фионы и Лелианы. Сама ведьма, словно в рот воды набрала, ни в какую не сознавалась Алиму, что делала все эти дни, пока Сурана дневал и ночевал в пансионе.
А сейчас она вела себя так, будто исцеление сына принесло ей самую большую радость в жизни. Отныне она собиралась посвятить всю себя исключительно Кирану и Алиму. Сурана не мог отделаться от ощущения, что тихая жизнь для Стража-командора; одержимого Уртемиэлем и малефикарши с проблемной мамашей — это утопическая чушь, но он постарается всеми силами сохранить их семейную идиллию.
— Я тебя люблю! — воскликнул он, подхватил Морриган на руки и выбежал с ней на улицу.
Вечерний Вал Руайо встретил его холодным ветром прямо в лицо, а еще он едва не поскользнулся на луже перед порогом. Сурана аккуратно поставил ведьму на мраморную лестницу.
— С таким кавалером, шею сломать — проще простого, друг мо… — Хасиндка хотела было опереться на белые перила, но там где они должны были заканчиваться — их часть предательски отсутствовала. Алим в последний момент успел поймать Морриган за руку. Эльф крепко обнял ведьму.
— …ой!
— А меня сын родился! — Алим закричал ей чуть ли не на ухо, но Морриган не отпрянула от него.
— Не ори ты так, любовь моя. — Впрочем, если говорить начистоту, ей тоже захотелось дать шуму.
— Давай вместе… — Сурана поцеловал ведьму, а потом они хором выкрикнули:
— А у нас сын родился!
