Глава 59 Своего рода ученый
29 ноября 2023 г., 16:32
В то время как Морриган и Страж шли по только ему известному направлению, Явана с другими также находилась на улицах Вал Руайо. Они уже и собор посетили, и главную площадь, и исколесили вдоль и поперек широкие проспекты самых видных бульваров столицы. Лелиана показала все известные ей достопримечательности. Один только Киран молчал, без интереса, даже не вглядываясь в пейзаж за окном кареты.
— Что с тобой, Киран? — не выдержала наконец Лелиана. — Тебе что, Вал Руайо не нравится?
Киран пожал плечами:
— Хоть бы мой недуг странный скорее прошел, так я хочу быть рядом с матерью и отцом! Ведь я уже почти выздоровел.
— Ключевое слово «почти», — вставил алхимик Эжен. — Но до того момента уж лучше потерпеть немного.
Киран словно не слышал слов мужчины.
— Здесь даже нельзя с отцом гулять по-человечески. — Он указал на запрещающий знак «Прогулки эльфов по бульвару караются законом».
— Да все плюют на эти таблички! Героя Ферелдена здесь уважают!
— А разве то не лицемерно выглядит? — не унимался Киран. — Привечать одного эльфа, но остальных держать, как скот, в загоне?
— Это сложный вопрос, который уходит корнями в глубокое прошлое… В общем, так исторически сложилось, — сетовал Эжен. — Маги и эльфы находятся под большим подозрением. Постарайся встать на место наследников борцов с Долийским царством.
— Ну уж нет! — вырвалось у Кирана. — Тогда бы я сейчас был с Флемет.
Киран тут же заметил, что при одном упоминании этого имени у Яваны вмиг изменилось выражение лица, и пожалел о своей оплошности. Но слово не Шар огня, оно разит пуще. Так мать ему вещала.
— Я хочу сказать, — поспешно добавил он, желая смягчить свой промах, — что здесь все ненастоящее. Одни декорации, как в театре. Я рад, что скоро покину Вал Руайо и поселюсь в Амарантайне.
— А если эти декорации очень нравятся Морриган? — возразила Явана. — Как-никак этот город словно прямиком из ее грез сошел на Тедас.
— И мне, что, вот так просто с этим примириться? — вспылил Киран. — Да как ты вообще можешь терпеть, что сестра твоя находится в плену фантазий?
Они оба невольно замолчали, пока Лелиана пошла к витрине за свежими булочками.
Вдруг Киран цепко схватил за локоть и показал на дом, находившийся на противоположной стороне бульвара. К строению вела узкая аллея, и на ней стояла Морриган, целуясь с Алимом. Было видно, что они в этом деле чрезвычайно искушены.
На их глазах Сурана, одетый по столичной моде, страстно засосал свою привлекательную спутницу.
— То, чего быть не должно, но мы обязаны им пользоваться, — говорила она. — Найти партнера для путешествия не так-кто и легко. Ибо партнер должен быть меня достоин. — И она взглянула на него пронзительным взглядом золотых глаз.
— Как-то страшновато, — мягко пожал плечами Алим, затем снова приник к губам жены.
Киран, наблюдавший эту сцену издалека, не мог, конечно, слышать их разговора, но в ушах у него непрестанно звучали слова Яваны. Он едва заметно покачал головой.
— Нет, — ответил он после длительной паузы. — С этим я примириться не согласен.
Спустя несколько дней в доме Лелианы был устроен вечер по поводу трехлетней годовщины победы в Пятом Море. Особняк заполнили гости, разряженные в шелк и атлас.
Даже Киран надел по случаю торжеству переделанный по его небольшим размерам камзол из черного бархата, но руководствовался при этом не личными побуждениями, а стремлением угодить матери. Тем не менее благодаря юному возрасту и сходством со Стражем и Морриган, Киран выделялся из толпы приглашенных. Когда он вошел в залу, Явана улыбнулась ему и шепнула ему на ухо: «Вороненок делает первые взмахи крылом, а вокруг уже лисицы собрались». Оглядевшись вокруг себя, Киран не мог не признать, что опытная ведьма, скорее всего, была права.
Алим принимал заслуженные почести, сидя на софе между Морриган и Лелианой. Сурана уже протянул руки к Кирану, но тут в залу вошла чародейка Фиона и направилась аккуратно к виновнику торжества.
— От всего сердца поздравляю вас, достопочтенный Страж-командор! — выдохнула она. — Как приятно видеть вас в хорошем настроении и в окружении близких.
— В этом не последняя заслуга принадлежит вам! — ответил маг и поднял свой увесистый кубок. — И алхимику Эжену, разумеется! Не пейте за меня, — обратился он к гостям, которые, следуя его примеру, подняли свои кубки. — Выпейте лучше за Фиону и Эжена.
Морриган замерла, не отрывая глаз от пряного напитка. Но и без этого она чувствовала, что взор Алима устремлен на нее, и знала, что он выражает.
Помедлив, Морриган все же подняла свой кубок.
— За Фиону и Эжена, — еле слышно прошептала она.
И все же на следующий день Морриган, к великому удивлению Алима, не отказалась сопровождать его на доклад алхимика Эжена. И это при том, что Киран, призвав на помощь все свое обаяние, долго уговаривал ее посетить с ним столичную библиотеку, но она устояла от соблазна. Еще больше его удивила внезапная перемена с Морриган — она с самого утра, изменив своему обычному одеянию в дикарском стиле, облачилась в элегантное платье, чем заслужила от Алима комплимент:
— Красиво, утонченно и очень женственно.
Теперь он сидел, рядом с Морриган, задумчиво поглаживая ее колени, в экипаже, мчавшем их к лекционному залу Университета Орлея, профессором которого был по совместительству алхимик Эжен. У входа в него, перед массивными воротами, стоял целитель Дюгарри, оживленно беседуя со своими коллегами. Завидев приближающийся экипаж, он повернулся к нему спиной, чтобы не здороваться с Алимом.
— Друг мой, теперь ты муж ученый, — Морриган ворковала ему на ухо. — Я так горжусь тобой!
— Спасибо, Мо, — Сурана слегка сжал ее пальцы. — Я просто повторил зелье из прошлой жизни. Все остальное сделал Эжен.
— Скромность красит… в серый цвет! — Ведьма тут же сменила тон на жесткий. — Прими похвалу заслуженную и не ной!
В зале яблоку негде было упасть, так что вновь прибывшие с большим трудом отыскали два места в самых последних рядах. Поблизости от кафедры они заметили алхимика Эжена. Не прерывая разговора с кем-то из высших университетских чинов и Фионой, он посмотрел в сторону Алима, показывая взглядом, что давно его ожидает.
Он незамедлительно поднялся на кафедру, сжимая в руке сразу ворох свитков — по всей видимости, с тезисами своего доклада.
— Коллеги, студенты и патроны, — начал он, — я воспользуюсь своим правом докладчика, чтобы предоставить слово одному магу для сообщения о чрезвычайно важном открытии в области медицины.
По залу прокатился шум удивленных голосов. Все стали с недоумением оглядываться назад и присматриваться к соседям справа и слева от себя, пытаясь отыскать кого-нибудь из знаменитых корифеев врачевательной науки, которому удалось войти в зал инкогнито.
— Я приглашаю на трибуну, — продолжал алхимик Эжен, — нашего многоуважаемого коллегу из Кинлоха, Стража-командора Ферелдена — Алима Сурана. Он расскажет нам об успешном применении целебного зелья по рецепту магов Арлатана.
Многие из присутствующих моментально поднялись со своих мест. В их числе был и целитель Дюгарри. Окруженный несколькими единомышленниками, он, рьяно жестикулируя так, что Алиму показалось будто маг стремится воплотить все ведьмачьи Знаки за раз, выбежал из зала.
— Безобразие! — кричал он, направляясь к выходу. — Устои современной Алхимии и Духовного Исцеления подрываются не кем иным, как самими ее представителями! Так просто вам это не пройдет, Эжен. А так называемый «Пятый» Мор был ложным и точка.
А алхимик Эжен, не обращая внимания на суету в зале, сошел с кафедры, ободряюще похлопал Алима по плечу и повел на помост.
— Но, Эжен, я же совсем не готовился к выступлению, — еще пытался сопротивляться Алим, но ноги его уже несли вперед.
Ложный Мор! Абсурд! Вранье и профанация! Отчего-то у Стража появилось острое желание догнать Дюгарри и разбить ему коленную чашечку, а лучше обе.
Однако все же Алим сделал глубокий вдох, натянул свою лучшую улыбку и подошел к кафедре. На ней действительно лежали те свитки, которые он принял за тезисы доклада алхимика Эжена, с разборчиво написанным на них конспектом выступления Алима. Задумчиво, слегка поглаживая отдающий желтизной пергамент, отложил его, Алим начал говорить:
— Для меня явилось полной неожиданностью, что сегодня я, к счастью, могу описать перед столь высокой аудиторией методы лечения, применявшиеся в древней империи Элвенан. Я особенно признателен алхимику Эжену, который предоставил мне эту возможность.
Он благодарно взглянул на улыбающегося Эжена и приступил к делу.
Зал постепенно стал затихать. Основы, собственно, ведьмачьей медицины, подробно изложенные Алимом, заинтересовали алхимиков и целителей. Кое-кто из слушателей даже вытаскивал перо и чернильницу и заносил на чистый свиток рекомендации, показавшиеся ему наиболее значительными. Глядя на обращенные к нему лица молодых и не очень мужчин, с растущим уважением внимающих его словам, Алим почувствовал себя счастливым, будто снова вернулся в Круг, к живой Леоре и строгой госпоже Винн. Зал даже разродился аплодисментами после окончания доклада, длившегося чуть меньше пары часов. Пока он продолжал стоять на кафедре, до его длинных ушей долетали снизу реплики:
— В этом что-то есть…
— В основе этого лечения — купорос и красный камень.
— Если мне не изменяет память, подобное средство применялось в древнем Тевинтере для омоложения Магистериума. Почему бы и арлатанцам не знать его?
Алим охотно бы проговорил еще столько же — лишь бы слышать, что говорят студенты, быть в их атмосфере поиска — но к нему подошел Эжен. Морриган также направилась к кафедре — поздравить Алима и проводить домой, но он этого не заметил.
Откуда-то слева ему на плечо положила руку Фиона и вывела Алима в боковую кулису.
— Вы были восхитительны! — с восторгом воскликнула она и Эжен с жаром поддакнул. — Я вами горжусь!
С сияющим от радости лицом Алим прислонился к тяжелому занавесу из синего бархата, раздвинутому по случаю доклада.
— Ох, Фиона! Мне даже не верится, что это не сон. После моего вступления в Стражи, в Башне я лишь пару раз занимался алхимией с малышней. Ирвинг не желал, чтобы я проводил беседы со старшими магами, хотя бы я не стал рекрутировать магов из обескровленного Кинлоха… Вы моя отдушина… — Внезапно он вздрогнул. — Вы и Морриган с сыном, — договорил он тихо.
Фиона слегка нахмурилась.
— Вы ее любите? — неожиданно спросила она. — Как сильно она дорога вам?
— Мы поженились во время Мора. Я люблю ее. Люблю сына.
— О… — выдохнула чародейка, в смущении, чуть отстраняясь от него. — Я не с того начала. Я имела в виду, что ради своей… жены и сына вы обязаны избавиться от Скверны. Если этого не сделать, вам в лучшем случае остается десять-двенадцать лет до превращения в вурдалака. Путь будет трудным, но я вам помогу.
— Помочь? С превращением меня в эмиссара Порождений? — попытался пошутить Алим.
— Нет, — на полном серьезе отвечала Фиона. — Я помогу вам перестать быть Серым Стражем.
У Алима голова пошла кругом. Столько воды утекло с тех пор, как он слышал подобные речи! Тогда шла речь о ведьмаках, но все же… Мелькнуло воспоминание о коллеге по Цеху, друге по жизни — Шредингере. Они были в ту пору так молоды! И так полны надежд избавиться от припадков ярости! То время миновало, тело Гаэтана осталось рядом с Добровым, Шредингер возможно мертв. Мертв как и другие Коты: Айден, Аксель, Седрик. Но неужели слишком несправедливо для Алима просто жить?
— В Амарантайне у меня столько дел! Да я и не знаю, выйдет ли ваша авантюра… Уж лучше десять лет провести вместе с семьей, чем рисковать понапрасну.
— Я не скрою, что процедура может быть потенциально смертельна, поэтому я не тороплю вас с ответом, — произнесла Фиона, видя его сомнения. — Вы можете дать его в любое время. Но желательно начать не позже года, максимум двух лет — я сама прошла очищение от Скверны, когда мне стукнуло двадцать четыре и, как видите, жива и бодрствую.
Алим вгляделся в участливые, настороженные глаза стоящей рядом женщины. Он испытывал к ней доверие, которого ему так недоставало последние годы. И она первая после Леоры женщина, с разбега залетевшая ему в душу. Охваченный волнением, Алим не слышал особенно гулкие шаги поспешно удалявшейся эльфийки.
— Поковыляю и я потихоньку, — помедлив, промолвил он, решительно повернулся и неторопливо, будто витая в облаках, стал спускаться со сцены.
На улице их поджидала Морриган. Она смотрела куда-то вдаль, выше округлых, блистательных куполов часовни Андрасте, не обращая внимания на кипящую вокруг нее университетскую жизнь с ее безумной спешкой и первыми достижениями вперемешку с оглушительными провалами.
Звук тяжелого засова заставил ее вздрогнуть.
— Он был восхитителен, не так ли? — никак не могла успокоиться Фиона. — Я уверена, его доклад явится ценным вкладом в светскую медицину по всему Тедасу. Вы, наверное, того же мнения, не так ли? — Ожидая ответа она взглянула на Морриган.
Но Морриган словно окаменела.
— Простите нас. Один момент, — с трудом выдавила она из себя и потянула Алима за собой вниз по ступенькам лестницы. Сделав несколько шагов, она остановилась и отпустила его руку, в которой он немедленно ощутил сильную боль. Сурана был уверен, что на его предплечье сейчас родился пульсирующий синяк, так похожий по своим очертаниям на ладошку любимой хасиндки.
— Ты бросишь меня и в жены новые возымеешь ту ушастую? Она-то старее меня раза в два. О, понятно, старик внутри тянется за протухающей добычей. Будь осторожен, быть может, ушастая магиня Крови, есть у меня такое ощущение. На ритуал тебя готовит, речами сладкими заманивает, ага.
— Что, что? — отозвался Алим, потирая стреляющую руку. — Ты ведь сама малефикар и оборотень — одержимая отступница.
— Возымеешь ли ты в жену ту ушастую, спрашиваю я. Но только правду мне открой. — Она смотрела на него в упор, не сводя своих красивых глаз ни на миг. Вот дела, Алим только сейчас заметил, что Мо и не моргает даже! Точно ведьма! — От Скверны избавиться уже ведь предложила.
— Ах, моя маленькая, любопытная ведьма, ты подслушивала? — вспылил Алим. Вдруг его охватил безудержный гнев. — Ты хочешь знать правду? Изволь. Я хочу быть с тобой и ни одна другая мозговыносительница мне не нужна!
Морриган сощурилась:
— Но ведь от лимфы Архидемона избавиться ты решился?
— Безусловно. — Он набрал полную грудь воздуха. — Я не хочу превращаться в полунежить безвольную.
