Любовь случается по осени

Стоны, поцелуи, прикосновения, нежность, страсть. Арсений глухо стонет, когда я легонько прикусываю кожу на его ребрах, а затем сразу целую это же место. Ровной линией, не оставляя и миллиметра кожи не поцелованной, медленно спускаюсь к ремню его штанов. Арс хватает меня за волосы на загривке и тянет на себя, чтобы утянуть в долгий, страстный и пошлый поцелуй. Он перетягивает ведущую роль на себя, сначала я сопротивляюсь, но потом оставляю эту затею. Пусть большие дяденьки сегодня будут главными. С моих губ срываются стоны, когда он целует меня шею, где после, сто процентов останутся следы. Где-то вдалеке слышится какой-то звон, но это нас не останавливает. Звон становится слишком громким и реальным. Арсений отрывается от моей шеи и грустно улыбается. Я тяну руки к его лицу, чтобы продолжить. Но глаза открываются, и я понимаю, что это был очередной сон. Очень хороший сон. Рядом слышится чье-то ворчание и звук отключается. Стоп, что? - Не понял, - говорит сиплый мужской голос, - Шастун? - Здрасьте, - я глупо хлопаю глазами и смотрю на Попова. А он на меня. Неловко, - Арсений Сергеевич, вы сейчас своим будильником мне такой сон испортили, - говорю я первое, что пришло в голову. Но без подробностей. - Какого хуя ты тут делаешь, Шастун? – голос становится строже, но все так же звучит с хрипотцой. Я был бы не против каждое утро просыпаться от голоса этого мужика. – Ты же в гостиной спал. Как тут оказался? – и что мне ему говорить? Пиздец. Не правду же. Это вчера я был таким смелым. - Пожалуйста, не кричите. Башка сейчас просто разорвется на части, - это чистая правда. - Не кричать? Да как мне не орать, если я, блять, проснулся с мужиком? – снова начал орать он, - как ты тут оказался, Антон? – я чуть не кончил, когда он произнес мое имя. - Ну, - и что, блять, говорить,- мне было одиноко на том диване. А тут вы. И я к вам. И вот – утро. Вот так как-то, - и что за ахинею я сейчас нес? - Одиноко? Ты далбоеб, Шастун? – серьезно спросил преподаватель. - Не выражайтесь, Арсений Сергеевич, - я упал на подушку. – Можно я посплю? Мне сейчас так хрено, Арсений Сергеевич, вы бы знали. А вы тут, то с будильником, то с криками. Сегодня, между прочим, выходной. Можете тоже лечь и поспать. Я вот последую своему совету, - сказал я и повернулся к нему спиной. Честно, я даже сам охренел от своей наглости. А потом забил, улыбка сама расползлась по моему лицу. Я аккуратно вдохнул запах подушки, которая слабо, но все же пахла Арсением. Так и заснул. *** Сказать, что я был в шоке – это ничего не сказать. Вчера мальчишка завалился спать на диване и на мои попытки его разбудить лишь сказал: «на Арсовом диване мне очень удобно, я сейчас полежу чуть-чуть и продолжим». Ага, чуть-чуть. Серега повел Димку в общагу, ведь тоже тот был сильно пьян, но мог идти. А утром я просыпаюсь в кровати с Антоном Шастуном. Пиздец. Пацан оказался слишком наглым. Просто лег спать дальше. Прекрасно. На самом деле, сейчас только полшестого утра. Забыл отключить будильник. Я громко выдохнул и тоже упал на подушку. Антон тихо сопел, повернувшись ко мне спиной. Он такой худой, с его-то ростом. Кожа была бледной. Спал он в майке, которая никак не скрывала его худобы. Лопатки сильно выделялись из-под ткани. Эстетично. Я по жизни был эстетом и перфекционистом. И вид, который открывался мне сейчас, казался очень эстетичным. Вся эта картина освещалась лишь слабым светом из коридора, ведь за окном было еще темно. Неожиданно, парень перевернулся на спину, чуть больше завалившись в мою сторону. Теперь я мог рассмотреть и его лицо. Он красивый. Первая мысль, которая пролетела у меня в голове. Такой спокойный, умиротворенный, уютный. Ресницы слегка подрагиваю, а пухлые губы немного приоткрыты. Челка упала ему на лоб, захотелось ее убрать, но я остановил себя. Да, по-своему, но парень определенно был красив. Я никогда не скрывал свою тягу, как к женщинам, так и к мужчинам. Нет, конечно, я об этом не распространялся, но если узнают, то не видел в этом трагедии. Знают и знают, ничего особо страшного я в этом не видел. Я лежал и рассматривал Шастуна, пока не провалился в сон. Проснулся я в одиннадцать часов. И я выспался. Что бывает очень редко. Да и пробуждение было бодрым. Мои руки обвивали талию Шастуна, когда его длиннющие ноги были переплетены с моими. Я резко выбрался из этой путаницы и вскочил на ноги. Решил не зацикливаться. Во сне мы же не контролируем себя, верно? Сходил умылся, почистил зубы, а потом оделся. Антон еще спал. Решил приготовить завтрак. Настроение было хорошим, поэтому я приготовил омлет и, даже пожарил блины. Когда закончил, время близилось к двенадцати. Из коридора послышались шаги. *** Я проснулся от шума посуды. Голова все так же болела, а во рту был очень неприятный привкус. Я пошел в сторону звука. Арсений стоял у стола и перекладывал блины в тарелку. Одет он в белую футболку и серые спортивные штаны. Такой домашний. - У тебя есть запасная зубная щетка? – спросил я. Попов медленно обернулся и обвел меня взглядом с ног до головы, вытирая руки об полотенце. А потом остановился на моих глазах. - Не припоминаю, чтобы мы переходили на «ты», Шастун, - сложил руки на груди. – Запасную щетку я положил на раковину, пасту найдешь в стаканчике там же. Чистая одежда на машинке. Таблетку от головы лежит в шкафчике над раковиной. Ванную найдешь? – он говорил мне с таким лицом, будто я – нашкодивший ребенок. Нарцисс. Я кивнул и, шоркая ногами, пошел в ванную. Какой же кайф почистить зубы после бухича – плюс один к настроению. А сходить в душ, так вообще плюс сто. На стиральной машинке лежали черная футболка и серые спортивные штаны. Одежда Арсения. И я ее сейчас надену. Бляя, какой кайф. Одежда была чистой - все пахло свежестью и какими-то цветами. И да – я понюхал его вещи. Потому что потому. Вряд ли бы он дал бы мне не свежую одежду, но я был бы ни капельки не против. Только за. Но это тоже сойдет. Посмотрел в зеркало и увидел чувака с опухшим ебалом и мешками картохи под глазами. И как таким я могу ему понравиться? Шастун, ты придурок. Умыл лицо еще раз ледяной и вышел. Таблетка вроде начала действовать – голова уже не так сильно болела. А еще жрать очень хотелось. Арсений сидел за столом и что-то листал в телефоне. Я остановился в дверном проходе и оперся о косяк. Засмотрелся. Сидит такой домашний и спокойный за столом, на котором стоит омлет с блинами, а из кружек идет легкий пар. Как же хочется тоже вписываться в эту картину. Говорят, если сильно верить, то твои мечты обязательно сбудутся. Буду верить. - Что встал? Садись, поедим, - сказал он, не отрываясь от телефона. Черт, кажется, мои щеки немого покраснели. Так сказать, спалили с поличным. Я прошел и сел. Напротив Арсения. Он отложил телефон и приступил к еде. Я последовал его примеру. Ели молча. - Сам пек? – спросил я, когда приступил к блинам, - сами? – исправился я и смущенно улыбнулся. - Сам, - кивнул он. – Что, не вкусно? - Почему? Наоборот - очень даже вкусно, - он снова кивнул. Молчание начало напрягать. Я решил нарушить тишину. - Хм, - прочистил горло, - а что вчера было? Нет, я все вроде помню. Но вдруг..? – я снова смущенно улыбаюсь. Придурок. - Да вроде ничего. Ну, не считая того, - он замолчал, а я напрягся. Неужели я ему признался? Боже, какой же это будет позор, - что мой студент пришел ко мне домой, напился и улегся спать в моей кровати. Хотя, что тут странного, да? Каждый день же со мной такое происходит. Шастун, ну вот, что с тобой не так? Нахрена меня бесить? – устало спросил он. - Ну, так я же не специально. Кто знал, что Серега приведет нас к вам? – ко мне вообще никаких претензий не должно быть. Все к Сереге. Хотя, он, наверное, и так вчера наслушался. - Действительно. Придурок ты – Шастун, - заключил Попов. - Я знаю, - широко улыбнулся ему. Арсений на секунды подзавис, но потом лишь покачал головой и допил чай в один присест. Встал и ушел из-за стола. Ну и ладно. Я сидел и пил чай, пока блины в тарелке не закончились. Правда – очень вкусно. Решил помыть посуду. Я же не свинья неблагодарная. Он меня спать уложил, дал помыться, накормил, напоил. Так что посуда – это еще мало. Свой телефон я нашел в гостиной на зарядке. И опять же, спасибо Арсению. Пропущенных было тьма. От Оксаны и Димы. Написал первой и объяснил ситуацию. Правда, минут двадцать пришлось объяснять, но я смог. Потом позвонил Димке. Тот все расспрашивал, а я отвечал. Потом он рассказывал, как сам домой попал. Точнее, как его Серега тащил. Но все живы и здоровы, так что – все не так уж и плохо. Неловко – да. Плохо – нет. Арсения я нашел в его же комнате. Он сидел на кровати и что-то печатал в ноутбуке. - Хм, - привлек внимание. - Я слушаю тебя, Шастун, - не отрываясь от ноута. - Ну, я это, извиниться хотел. За неудобство и все такое. И что к вам в кровать приполз, - он поднял на меня свои глаза. Какие же это глаза. Умереть не встать. - Извиняю, - спустя молчание ответил он, а я выдохнул. Улыбка снова на все лицо. - Ну, тогда я домой пошел. Моя одежда у вас в стирке, так что я потом за ней приду, а ваши вещи занесу. Хорошо? – спросил я и пошел к выходу. Надел куртку и обулся. Телефон кинул в карман. - Оставь себе, Шастун, - выдохнул Попов, - что мне, штанов жалко? – кажется, я теперь их снимать не буду. - Ладно, - я вышел за дверь. – Ну, до свиданья. - Ага. Надеюсь, этого больше не повториться. - Нельзя быть уверенным в чем-то на сто процентов, - подмигнул ему и пошел к лифту. - Шастун! – донеслось мне же в след. Господи, я ему подмигнул. Нет, все-таки я не придурок. Я – далбоеб.