Любовь случается по осени

- Антон, да по твоим приключениям надо писать фанфики, - говорит Оксана. Да, я рассказал все Оксане. Ну, а кому еще? Димке? Ему до сих пор не сказал, что мне и мальчики нравятся. Точнее определенный мальчик. Оксана была в восторге от моих приключений. Слушала с отрытым ртом, еще и подробности выясняла. Да, теперь понятно, зачем девочкам друзья-геи. Но я-то не гей. Я – бисексуал. Это проверенно. - Блин, тем утром я был таким смелым. И это очень странно. Потому что он мне, блин, нравится. Впервые такое. Я, по сути, очень стеснительный человек. А тут осмелел. - Да нам это только на руку, Антош, - поддерживает меня Окс. – Не будешь нести херни, краснеть, будешь решительнее. Может ты вообще в скором времени ему уже и признаешься. Кто знает, что завтра будет, да? - Во-первых, почему это на руку «нам»? Ты как-то влюблена в Арсения, - она помотала головой в знак отрицания. – Ну вот. Значит, я должен справляться сам. А я не могу сам,- помолчал, глядя на подругу. – Ладно, нам – так нам. Мне поддержка не помешает. - Ну и отличненько, - улыбка Оксаны осветила и ее лицо, и комнату. *** Итак, по запросу «Как признаться парню в чувствах, если очень сильно боишься», гугл сказал, что надо написать на бумаге признание не подписавшись и, незаметно подсунуть ее получателю. Типо, так должно полегчать. А если есть возможность, то посмотреть за реакцией получателя. Ну и что вы думаете? Сижу, пишу. Не уверен, что это действительно работает. Но… вдруг? Поехали.

Арсений Сергеевич, это письмо вам. Короче, в нем хочу сказать, что вы мне нравитесь. Даже не так, скорее всего, я в вас влюблен. И да, я – пацан. Как-то так. Не знаю, как вы отреагируете на это, но признаться надо. Так гугл сказал! Мне кажется, что сейчас я совершаю какую-то дикость. Признаюсь своему преподу в любви. На бумаге. Ну не придурок ли? О том, что вы мне нравитесь, знает лишь один человек. Так что не парьтесь. У меня все под контролем. Вроде. О своей симпатии к вам я понял не сразу. Ну, точнее понравились-то вы мне сразу, а признался себе в этом я лишь спустя время. А теперь это даже больше, чем просто симпатия. Влюбился. Со мной, если честно, такое впервые. Можете просто выкинуть эту бумажку или сохранить. Кто знает, вдруг мне хватит смелости вам признаться лично? Когда-нибудь. Или не хватит. Хз. Это все очень трудно. Просыпаться от того, что тебе приснился мужик, а во сне вы целовались, да так, что чуть не сожрали друг друга. Ну, не знаю, что еще можно написать, поэтому все. Не знаю, что вам с этим делать, но мне надо было признаться. Хотя бы так. А если это вам нахер не надо, то меня винить не надо. Повторюсь, это все гугл! Удачи:*

Вот и все. Снова удивляюсь своей тупости. Теперь это письмо надо как-то незаметно подкинуть Попову. Да, тот еще квест. *** История к первой паре. Это мне на руку. Правда, пришлось встать ни свет, ни заря, чтобы прийти первее Попова и однокурсников. Сегодня на мне черный спортивный костюм, с толстовкой и трениками. И множество украшений: кольца, браслеты и цепь. Сказать, что Димка был удивлен моим ранним подъемом – это ничего не сказать. На все его вопросы я лишь отмахнулся, мол, надо. И вышел из комнаты. Раньше него. Теперь мне точно не отвертеться от серьезного разговора. Ладно, обо всем этом буду думать потом. Сейчас надо не обоссаться от страха. Когда я пришел в универ, мой страх никуда не делся, а только увеличился. И даже три выкуренных подряд сигареты мне не помогли. Руки мелко дрожали. Я остановился перед аудиторией. Ну, все. Деваться некуда, придется завершить начатое. Оглянулся по сторонам, но никого не было. Постучал в дверь, там тоже тишина. Ну, была, не была. Как говориться, кто не рискует, тот не пьет LAVETTI*. Я зашел в аудиторию на негнущихся ногах. Быстро дошел до стола и начал думать, куда девать записку. Решил положить ее под край органайзера, который стоял на столе. Зачем ему органайзер на столе? Господи, Шастун, сейчас не до этого. Вроде, ее видно сразу. Из аудитории я вылетел, как в жопу раненный. Уже в коридоре опомнился и посмотрел по сторонам. Никого. Отлично. Забежал за угол и отдышался. Сердце бежало марафон в грудной клетке. Дыхание сбилось, ладони вспотели, а в крови бурлил адреналин. Я, казалось, ощущал его. Спустя минут пять организм начал успокаиваться от пережитого стресса. Я пошел на улицу. Курить хотелось до боли. И наконец-то легкие наполнились таким опасным, смертельным, но очень приятным дымом. Все-таки курить я, наверное, никогда не брошу. - Шастун, а ты случайно не охренел? – до боли знакомый голос. Такой ахуенный. - И вам доброе утро, Арсений Сергеич. А что такого? Улица же, - я пожал плечами и сделал еще затяжку. - Я в прошлый раз, что тебе сказал? Увижу, что куришь – получишь! А ты куришь, - он остановился напротив меня. Разница в росте у нас была не слишком большая, но я все же был выше. Арсений смотрел мне прямо в глаза. А я не мог оторвать взгляд от его синих, словно океан, глаз. Мир вокруг останавливается и ничего больше не имеет значение, кроме этих глаз. Таких ахуенных, но чужих. Я почувствовал, что сигарета из моих рук исчезла, и я отмер. Он снова выкинул мою сигарету. Да бля. - Лучше бы шоколадку себе купил бы, чем это, Шастун, - сказал он строго. - А может, я не хочу шоколадку? – я сложил руки на груди. - А что хочешь? – я посмотрел в сторону выброшенной сигареты. – Шастун! – рявкнул препод. - Да ладно, ладно. Я скитлз люблю, - сказал я, - ну и шоколад, конечно тоже, но не так сильно. - Ну, вот и купил бы его, а не эту дрянь, - он кивнул в сторону все той же выброшенной сигареты. Я промолчал. – Так, все. Мне надо на пары. - Та они только через полчаса, - посмотрел я на время. - И что? Не все же приходят через час, после начала занятий, - хмыкнул он, а я только закатил глаза. – Кстати, что это ты тут в такую рань делаешь? Вот тут я и начал немного волноваться. - Э, так я это, ну, Димку жду, короче, - он посмотрел на меня с вопросом, пришлось дальше сочинять. – Ну, так я не в общаге спал. Вот. Ну, пришлось рано уходить от… От… девушки, - выдохнул я. Блять! Какой же я все же далбоеб. Сука! - А, ну тогда ясно, - спустя время ответил Попов. За эти секунды я успел покраснеть, побелеть, умереть и возродиться. А потом снова покраснеть. – Понимаю. Что это ты покраснел, Шастун? С кем не бывает, - весело сказал он, после очередной паузы. Понимает? Ну нееет. Пожалуйста… - Ага,- только и сказал я. - Так, ладно. Идем! – на мой не высказанный вопрос он сразу же ответил, - на пары, Шастун. А то снова опоздаешь. Вот такое мини-наказание за сигареты. Ну, дай Бог мне силы. Когда входили в аудиторию, то в ней уже сидели две девочки. Вроде, Нина и Ира. Точно не помню. Я сел на предпоследнем ряду. И стал ждать, когда он заметит бумажку. Достал телефон и начал листать ленту ВКонтакте, украдкой смотря на Попова. А он все не замечал этот лист. Когда я снова посмотрел на него, в его руках была та самая бумажка. Блять! Читал он с серьезным, но немного растерянным лицом. Но оно и понятно. Когда его глаза дошли до конца листа, я со скоростью света уткнулся в телефон, приняв самую расслабленную позу. Полулежа на столе, подпер голову одной рукой, а в другой все так же листал ленту. В это время сердце бежало уже второй марафон по счету за сегодняшний день. Держать максимально расслабленное лицо было трудно, но вроде получалось. Я почувствовал на себе очень внимательный взгляд, было ощущение, что у меня во лбу скоро окажется дыра. Так, собрал всю волю в кулак. Медленно оторвав взгляд от экрана, я посмотрел по сторонам, а потом все так же абсолютно не заинтересованным взглядом посмотрел на Арсения. Кажется, я забыл, как дышать. Пронзительный взгляд синих глаз был направлен прямо на меня. Пиздец! Красная лампочка, сирена, SOS! Но на моем лице все так же не дрогнул ни один мускул. Около двух секунд я смотрел ему в глаза, а потом все так же лениво перевел взгляд в телефон. Дышать, Шастун, надо дышать! Еле как, вобрав в себя воздух, я смотрел в телефон, который кстати потух. Ну что ж, вроде жив. Была угроза остановки сердца, но я выдержал. Живем, Шастун. Пока живем.