И видишь, я у ног твоих...

Демон желаний пришёл и на вторую ночь, и в последующие. Он приносил персиковое вино и сладости, и после пробуждения Чу Ваньнин улавливал их послевкусие. Демон оставался всё таким же учтивым и деликатным, позволяя себе только осторожно расчёсывать волосы и массировать кожу головы. Один раз задел кончик его ушка. На четвёртую ночь растворились последние крупицы страха, и Чу Ваньнин сел на постели совсем рядом с ночным гостем. Мысли, что демон может наброситься на него, перестали волновать и покинули голову, и Чу Ваньнин просто наслаждался общением, как единственной отдушиной в заточении. Он пару раз едва не спросил демона, к кому и когда он ходит помимо него, но вовремя остановил себя. Это не его дело. Демон не обязан хранить ему верность. В конце концов, сам Чу Ваньнин оставался наложником Тасянь-цзюня. Спокойные сны неизменно сменялись тяжёлой, давящей явью. Мо Жань не оставлял бывшего учителя в покое и, кажется, день за днём становился всё яростней и изощрённей. И чем больше боли приносил ему Мо Жань, тем чаще Чу Ваньнин думал о ночном госте. Переломным моментом стала одна из ночей с Тасянь-цзюнем. Император переборщил с афродизиаком и оставил Чу Ваньнина в полном беспорядке, измученным и дрожащим от неудовлетворённости. Он с большим трудом смог заснуть, скорее даже потерять сознание, но даже во сне болезненное возбуждение не оставило его. - Тварь, - прошипел демон, впервые выдавая истинное отношение...к кому-то. Чу Ваньнин покраснел и, подавив жалобный всхлип, отвернулся, закрываясь от чужого взгляда. Стыдно, так стыдно. - Тварь - твой ученик. А ты просто чудо, - вдруг потеплел чужой голос, и сильные руки потянули одеяло на себя, - не надо, не стесняйся, я не сделаю ничего плохого. Я просто сниму действие этой отравы, не больше, и потом сразу же отпущу. Жгучий стыд и тревога никак не отпускали, но всё-таки Чу Ваньнин доверился, позволил вытащить себя из кокона и жадно прильнул к чуть тёплому демону. Его трясло от болезненного возбуждения, и в таком состоянии он готов был лечь под кого угодно - поэтому Мо Жань так часто использовал подобные средства. Без них, наверное, было бы ещё хуже. А потом его искусанные дрожащие губы накрыли другие, твёрдые и уверенные, источающие ласковое тепло, и Чу Ваньнин стало вдруг так спокойно и легко, как никогда в жизни. Ничей язык не врывался в его рот, ничьи руки не ощупывали его тело, и всё-таки чувствовалось, что его целует не простой человек. Вскоре демон чуть отстранился. Достаточно, чтобы прервать поцелуй, но чтобы горячее дыхание доходило до чуть впалой щеки. Демон сдержал слово: Чу Ваньнин с удивлением понял, что действие лекарства сошло на нет, и в теле не чувствуется даже его отголосков. И хотя ещё ни разу за все встречи они не были так близко друг к другу, Чу Ваньнин почему-то совсем не боялся чужой страсти. Демон всё же смог донести до него одну вещь - пока Чу Ваньнин сам не согласится, демон ничего с ним не сделает. Он же не Мо Жань, в конце-то концов. - Тебе уже лучше, - констатировал очевидное демон, не торопясь отсаживаться, но и дальше не заходя. - Конечно, полностью вывести из твоего тела эту отраву я не смог, но ты хотя бы сможешь немного отдохнуть. - Демоны страсти не прибегают к...подобным средствам? - Удивился Чу Ваньнин. - Прибегаем, разумеется. Но к другим. Афродизиак должен подстегивать желания, а не вызывать их искусственно. К тому же...по-хорошему, тебе он даже не нужен. Ты вполне можешь пожелать и без него, а эти средства лишь подтачивают твоё здоровье. Чу Ваньнину нечего возразить. Он мог сказать, что без афродизиака никогда не мог пожелать любимого (от этого слова сердце снова болезненно сжалось) ученика, но также он прекрасно знал, что демоны страсти чувствуют либидо и гораздо лучше людей знают, кто на что способен. И отрицая очевидное, Чу Ваньнин лишь из последних сил цепляется за ставший привычным порядок вещей. Демон ходит к нему уже больше недели и, даже если его что и не устраивает, он никак не высказывает недовольство, только иногда одаривает Чу Ваньнина тёплым взглядом винных глаз. Нетрудно понять, чего он ждёт. Нельзя. Демон просто хочет выжать из него последние капли ци. Или просто вписать ещё одно имя в длинный список побед. Или хвастаться, что смог соблазнить даже бывшего Старейшину Юйхена. Или... - Ты опять готовишься к худшему вместо того, чтобы просто спросить меня, - засмеялся демон. - Давай, спроси у меня что-нибудь. Обещаю, отвечу без промедлений. - Зачем ты приходишь ко мне? - Не выдержал Чу Ваньнин. - Ты...я не могу ни в чём тебя упрекнуть, но я не верю, что тебе просто интересно пить со мной. - Что верно, то верно, я и впрямь не выпивать к тебе прихожу. - Так чего же ты хочешь? - Голос Чу Ваньнина всё же дрогнул, непонимание и обреченность вышли наружу. Несколько секунд демон молчал, и мысли Чу Ваньнина уже потекли в привычном мрачном русле, но вдруг... - Лишь только я тебя увидел, как тайно вдруг возненавидел бессмертие и власть мою. Прекраснейший, сильнейший заклинатель, а кого полюбил...пф, - горько фыркнул демон. - Полюбил первого же красавца с характером! Но чувство, рождённое от безысходности, всё же остаётся чувством. Вот мне и остаётся лишь ходить к тебе ночами, лечить твоё бедное сердце и надеяться, что эта сволочь тебя не заездит в ближайшие дни. Его не оправдывает даже ядовитый цветок в сердце! -... -... - Что ты сказал? - Кто-то подсадил в его сердце росток демонического цветка. Росток попал в благодатную почву и пустил побеги, - осторожно сообщил демон. - Вы не знали о нём? Чу Ваньнин медленно покачал головой. Нет, не знал, иначе давно бы... А ведь теперь всё сходится! Мо Жань ведь не с самого первого дня вёл себя как...так. Поначалу казалось, что его ожесточившееся от тяжёлой жизни сердце смягчается. Но и нельзя сказать, чтобы изменения к худшему были резкими, нет, они казались даже...оправданными. - Цветок заставляет этого Императора в любой улыбке искать яд, в любом поступке угрозу. Но один только цветок не может сделать человека хуже, чем он есть. С этим люди справляются сами. Росток лишь попал в на редкость удачную почву. Лишь теперь Чу Ваньнин смог в полной мере осознать происходящее. Слова демона должны были сбросить тяжесть с его сердца. Он должен был простить Мо Жаня в ту же минуту, как узнал о цветке! Ведь его ученик не властен над собой, и как можно обвинять человека в злодеяниях, спровоцированных тёмными силами? Обида и горечь должны уйти, как дым от жаровни. Но они не ушли. Чу Ваньнин действительно хотел спасти ученика. Хотел вернуть прежнего Мо Жаня - не безупречного, но подающего надежды и тянущегося к свету. Но что-то внутри, прежде такое крепкое и незыблемое, не дающее Чу Ваньнину покоя с той минуты, как он увидел Мо Жаня...оно исчезло. Чу Ваньнин не мог представить свою жизнь без Мо Жаня, но вот свою жизнь с ним вдруг представил очень ярко. И ему стало плохо. Демон осторожно приобнял оглушенного открытиями Чу Ваньнина, прижал к груди и позволил спрятать лицо в складках ткани. - Я чувствую твоё желание, - негромко произнёс он. - Исполнить его будет трудно. Но я попробую. - О чём ты? - Ты хочешь спасти своего бывшего ученика, - как-то слишком спокойно произнёс демон. - Я тебе помогу. - Ты в самом деле хочешь помочь мне? Не ты ли назвал Мо Жаня... - Назвал и назову впредь хоть тысячу раз. Я не святой, далеко не святой. - Немного помолчав, демон вдруг заговорил совершенно другим тоном, как на светском приёме. - Некогда жил один заклинатель. Был он и в половину не так красив и силен, как господин Бэйдоу, но всё же кое-что мог. И был у него возлюбленный...хороший, действительно хороший человек. Только немного трусливый. Неосознанно демон сжал Чу Ваньнина крепче. Ещё не до боли, но ощутимее, чем обычные лёгкие прикосновения, что демон себе позволял. - Однажды возлюбленный того заклинателя заболел. Опасно заболел. И чтобы его спасти, заклинатель готов был свернуть горы, а реки повернуть вспять. Он украл у правителя земель У бесценный артефакт и им излечил возлюбленного. Вскоре за ним пришли люди императора, и влюблённым пришлось бежать. Они так долго уходили от погони, что возлюбленный не выдержал напряжения и сдал заклинателя людям императора. И того человека казнили, подвесив вниз головой и распилив тупой пилой. Хватка ослабла, давая Чу Ваньнину отстраниться. Но тот не пожелал, и демон положил одну руку на его макушку. - И если тот заклинатель ради своей любви не убоялся смерти столь мучительной, как же могу отступить я? - Ты не обязан. - В бескровном сердце луч нежданный опять затеплился живей, - тихонько промурлыкал демон. - Как могу я отказать господину Чу? Просто подождите ещё немного. Ди Уян обязательно найдёт способ.