Seesaw

— Она уволилась, объяснив это переездом. Я был очень настойчив, но в университете больше ничего не знают. Она опять просто исчезла. — Хоби сидел в столовой своего роскошного замка, ковыряясь палочками в еде, и рассказывал Чимину о том, что удалось выяснить за день. Чимин ничего не ел, время от времени прикладываясь к стакану с виски, и курил одну сигарету за другой. — Хён, думаешь, она так и не простила меня? — Чимин смотрел на Хоби красными от бессонных ночей глазами. Хоуп искренне жалел парня. Чимин был уничтожен морально и истощён физически — практически ничего не ел и спал не больше пары часов в сутки. Хоби всерьёз опасался за его психическое здоровье, поэтому настоял на том, чтобы парень перебрался к нему на какое-то время. Они оба решили, что лучше действовать сообща. Все возможные ниточки в поисках Иры обрывались, не проясняя ситуацию, а ещё больше запутывая — ни университет, где она работала, ни хозяева квартиры, ни японка Юми… То, что кот Иры тоже исчез, наводило на мысль, что она всё-таки уехала сама, и забрала его с собой, не желая расставаться. Её план отлично сработал в первый раз, ведь тогда Хоби нашёл её совершенно случайно. Но…оставался Юнги, который, как оказалось, и не терял Иру из виду… Неужели история повторяется, и без Шуги снова не обошлось? Хоби имел долгий и обстоятельный разговор наедине со своим отцом, в результате которого его подозрения относительно Юнги подтвердились. Будучи в составе мафиозного клана, пусть и не самого известного, у Юнги была возможность тайно увезти девушку. У него имелись на это средства, и, самое главное — был мотив. Он хотел вернуть Иру себе любой ценой. — Чима, я не верю в то, что она сбежала от тебя. Если она действительно приняла такое решение, то виноваты мы оба — наседали, вынуждали… Шуга ещё со своими ненужными откровениями. Она была просто раздавлена. Но, как ты думаешь — стал бы человек паковать вещи, не собираясь их перевозить с собой? Прошла неделя, а коробки так и стоят в её доме… Вот это меня и беспокоит… Не сама она пропала… Я думаю, нужно присмотреться к Юнги. Расспрашивать его бесполезно — пошлёт куда подальше… Поэтому надо установить за ним слежку. Завтра Мин улетает в Токио, а вот когда вернётся — прицепим ему хвост. Есть у меня толковый парень на примете. — Спасибо тебе, хён, — Чимин понимал, что сам он не смог бы рассуждать так трезво и хладнокровно, да и связей в Сеуле у него особо не завелось. Помощь и поддержка Хоби были бесценны. — Да пока ещё не за что… Ты бы поел, Чимин. Нужно быть сильным. — Хоуп встал из-за стола, собираясь идти в свою спальню. День был суматошным, и ему хотелось скорее лечь спать. Обернувшись у дверей столовой, он поймал взгляд Чимина, и подмигнул: — Уверен, всё будет хорошо… Я ещё хочу увидеть ваших детей, Чима. Растроганный Чимин слабо улыбнулся, кивнув: —Только бы с ней всё было в порядке… и ты будешь самым желанным дядей, я обещаю…     Сумочка Мо валялась на диване, беспечно оставленная хозяйкой. Сама девушка, судя по шуму воды из ванной, купалась. Порывшись в сумке, я нашла её сотовый. Спасибо тебе, господи! Держа телефон в руках, я лихорадочно перебирала в голове номера, которые сейчас можно набрать. И…поняла, что даже номер Чимина не помню точно. Озираясь на малейший шорох, я закрыла глаза, пытаясь вспомнить цифры. Счастливые семёрки! Конечно! Проще же не бывает! Я быстро набрала номер Чонгука.   Яростно избивая боксёрскую грушу, Чонгук думал, что после тренировки нужно будет поехать к Хоби, чтобы как-то подбодрить Чимина, а может, удастся вытянуть обоих хёнов на прогулку. Услышав звонок, Чон снял перчатки и подошёл к сумке, лежащей на полу. Вряд ли это родители звонят — уже довольно поздно… Номер был незнакомым, и, более того — не корейским. Пожав плечами, Чонгук приложил трубку к уху… — Чон, это Ира. Пожалуйста, не перебивай и слушай внимательно. Я в Токио. Адреса не знаю. Тихий район, одни частные виллы… Проследите за Юнги, вытащите меня отсюда, прошу… Это номер служанки, не звоните на него… Чонгук напряженно слушал, сжимая сотовый так, что тот чудом не рассыпался в его руке: — Ты в порядке, Ира? — Пока да… Это отец Юнги… Всё… В трубке послышались гудки. Опустив телефон, Чонгук завис, мысленно повторяя всё, что сейчас услышал. Затем, подхватив сумку, стремительно вышел из зала, даже не переодевшись, и направился к своей машине. — …Я только не понимаю — причём здесь отец Юнги? Это было последнее, что она сказала… — Чонгук сидел на стуле, а напротив, на диване, обратившись в слух, замерли Хоби и Чимин.   Юнги быстро прошёл в темноте через холл, направляясь в кухню. Так же не включая свет, он набрал в стакан воды и медленно выпил, не замечая, что с дивана за ним наблюдает большой чёрно-белый кот, лениво жмуря зелёные глаза. Поднявшись в свою спальню на втором этаже, Юнги скинул с себя всю одежду и прошёл в ванную. Отец настоял на том, чтобы он вылетел в Токио немедленно, хотя сам Шуга планировал это сделать через два-три дня. Его мысли были заняты исчезновением Иры, и приказ отца разозлил его. Она снова предпочла скрыться. С той лишь разницей, что вещи были аккуратно уложены в коробки, но адрес их отправления так и остался неизвестным. Хозяева квартиры не переживали вовсе — жильё было оплачено, и Ира могла бы спокойно жить ещё полгода. Отношения с отцом снова ни к чёрту, и всё из-за его приверженности традициям, на которые всем давно плевать. Кого сейчас удивишь браком с иностранкой? Уставший после утомительного перелёта, Юнги с наслаждением завалился под одеяло, предвкушая, с каким удовольствием будет валяться в постели хоть до обеда, потому что заслужил этот долгожданный отдых. Ощутив тепло чужого тела рядом, он усмехнулся: — Мо, ты всё же пробралась в мою постель? Эта девчонка строила ему глазки с самого начала, намеренно оставалась с ним наедине, якобы, случайно спотыкалась в коридоре и падала ему на грудь. Достала, в общем. Такая навязчивость была неприятна Шуге. Он потянулся и включил лампу у кровати. Справа от него лежала девушка. Сердце бешено застучало, и тут же пропустило удар. Юнги не нужно было видеть её лицо, чтобы понять, кто рядом с ним в постели. Вскочив, он обежал кровать и включил лампу с другой стороны. Сдёрнул одеяло… Она была обнажена и лежала совершенно неподвижно, казалось, что и не дышала. Тонкие руки заведены за голову и прикованы наручниками к изголовью. Ноги раздвинуты и перехвачены у щиколоток жгутами, которые тянулись к углам кровати. Талию обвивала красная шёлковая лента, спускавшаяся к низу живота и завязанная подарочным бантом. Освободив ноги и сдёрнув ленту, Юнги заметался по комнате в поисках ключа от наручников. Перерыв ящики в обеих тумбочках, заглянув под ковёр и даже в цветочные горшки, он обессиленно сел на кровать. «Что за мысли были в твоей голове, отец, когда ты решил подлизаться ко мне таким образом?» На глаза Юнги навернулись слёзы. Он аккуратно убрал волосы с лица Иры. Она спала тихо и безмятежно, скорее всего, её чем-то опоили, прежде чем устроить весь этот спектакль. Подёргав наручники, Юнги убедился, что снять их не получится, даже если разобрать спинку кровати. Тогда он подложил под спину девушки подушки, чтобы сделать более комфортной её позу. Он лёг рядом, обнял её, время от времени касаясь губами плеча, груди… Он понимал, что может делать с ней всё, что угодно; и торчащий колом член на этом настаивал, но Юнги бы так не поступил. Он мог быть грубым, жестоким, злым, холодным…каким угодно, но не сейчас, когда она не просто беззащитна, а обречена, словно лань, угодившая в капкан, и ожидающая, когда же челюсти тигра сомкнутся на её шее… Он гладил и массировал ей руки, чтобы сделать момент пробуждения менее болезненным. Кожа на запястьях уже была содрана до крови, и Юнги снова кинулся на поиски чёртова ключа. В очередной раз обшаривая тумбочку, он заметил листок бумаги, лежащий на самом верху, — он сливался с белой деревянной поверхностью, поэтому Юнги не сразу его увидел.   Развернув листок, он прочитал «Ты найдёшь ключ, когда устанешь пялиться на неё, и решишься, наконец, трахнуть.» Перечитав записку дважды, Юнги закрыл глаза и застыл, сидя на полу. «Блядь…блядь…больной ты ублюдок… Хочешь, чтобы после этого я был тебе любящим сыном? Да я порву тварь, которая это сделала… Но придумал-то это ты, отец…» Юнги перевёл взгляд на Иру… Лучше это сделать, пока она не проснулась… Он развёл девушке ноги и встал перед ней на колени. Раздвинув складочки, облизал два пальца, и ввёл их внутрь. Продвигаясь медленно и осторожно, он нащупал ключ, когда пальцы вошли внутрь на всю длину. Захватив ими ключ, Юнги так же медленно вышел. Переведя дыхание, он освободил девушку. Её руки безвольно упали на простыни вдоль тела. Юнги побежал в ванную. Открыв шкафчик, он смахнул все пузырьки и тюбики в раковину, не обращая внимания на то, что многие разбились. Вчитываясь в названия, он схватил один из тюбиков и вернулся в спальню. Помазав ссадины на руках Иры, он, наконец, облегчённо выдохнул. Притянув девушку, он укрыл себя и её одним одеялом и смотрел, не отрываясь. Может быть, прошёл час, может, два… Её ресницы дрогнули, и глаза медленно раскрылись. Ира глубоко вздохнула, и, повернув голову, прошептала: — Это ты… — Да. Не бойся, пожалуйста… — Я не боюсь… Как-то странно себя чувствую…будто не проснулась ещё… — Лежи рядом со мной… Просто лежи…и слушай. Я лежала на спине, прикрыв глаза. Его рассказ ничуть не удивил меня, и было действительно облегчением узнать, что он непричастен ко всему, что происходило со мной на этой вилле. Я не стала ничего говорить, когда он затих. Потянулась, и поцеловала в губы, прижавшись всем телом. Его руки охватили мою спину, и он уложил меня на себя. Я поднялась и села. В его глазах читался вопрос, в ответ на который я завела руку себе за спину, и провела по члену, который упирался мне в поясницу. Всё ещё не веря, Юнги сел, обняв меня за талию одной рукой, а другой потянув за волосы. Я откинулась назад. Его губы и язык долгими поцелуями жгли мою кожу… Он будто заново пробовал меня на вкус. Втянув губами сосок, Юнги ласкал его языком, и внезапно сильно сжал зубами. По моему телу словно прошёл разряд тока. Я вскрикнула, ещё больше отклонившись назад. Юнги зарычал, и, опрокинув на спину, вошёл в меня. Не прекращая кусать, целовать и гладить моё тело, он вколачивался, как отбойный молоток, не сбавляя темпа и мощи. Кончив мне на живот, он содрал простыню, и, обтерев, снова усадил на себя, крепко прижимая к груди. Мои пальцы перебирали его волосы, гладили его спину, взяв его лицо в ладони, я легко касалась губами его губ, лба, щёк… и долго смотрела в глаза, пока не задрожали губы и слёзы не побежали по щекам: — Отпусти меня, Юнги… Закричав, как раненый зверь, Юнги сжал меня так, что я не могла дышать. Опустив голову мне на грудь, он простонал: — Я знал, сразу почувствовал — что-то не так… Почему?! Почему ты это делаешь со мной? Снова заставив его смотреть мне в глаза, я сказала то, что должна была сказать очень давно: — Я люблю тебя. Люблю так сильно, что это больше похоже на болезнь. Иначе я даже сама себе не могу объяснить, почему... что заставляло меня быть с тобой, когда ты причинял боль...так долго обманывать Чимина... И, в конце концов, сделало меня похожей на тебя. Твой отец…он верно подобрал слово… Одержимость… Юнги зажмурился и быстро замотал головой: — Не слушай моего отца… Его слова не имеют никакого значения… Он снова принялся осыпать меня поцелуями, и, уложив на спину, взял ещё раз; и я стонала и кричала, извиваясь под ним, потому что мне было потрясающе хорошо…ужасно хорошо… Мы лежали, переплетясь ногами, лицом друг к другу. — Я хочу, чтобы ты выслушал…ты поймёшь меня, Юнги. Любовь к тебе опустошает меня, разъедает изнутри… Всякий раз, когда мы вместе… Я лишаюсь чего-то в себе…я думаю, что так ощущается предательство. И Чимин меньше всех заслуживает, чтобы с ним так поступали… Никто не заслуживает, но он особенно…  Я поднялась, и, накинув халат, подошла к окну. Раздвинула шторы. Море огней внизу, и плавный конус Фудзиямы были видны даже сейчас, глубокой ночью. Обняв меня со спины, Юнги зашептал: — Каждый божий день Фудзи будет приветствовать тебя… И желать сладких снов ночью. Ты же мечтала об этом. Вилла куплена на твоё имя, Ира… Это мой подарок тебе. Надоест здесь — уедем. Куда только захочешь. — Не нужно, Юнги… Будь великодушен — подари мне мою жизнь…мою. Хочешь, я встану на колени перед тобой? Отпусти…пожалуйста… Я повернулась и положила ладони на грудь Юнги. Коснулась губами бледной кожи и подняла голову, ища его взгляд. Глядя поверх меня в окно, он спросил: — Чем он лучше меня? — Юнги, наконец, оторвал взгляд от окна и теперь пытливо смотрел мне в глаза, ожидая ответа. — Он просто любит меня, понимаешь? Ничего не требуя взамен. С ним так уютно и легко… и я чувствую себя живой, и полной сил… Он дарит мне счастье…и наполняет радостью. Он — мой свет, моё единственное лекарство от тебя… Мы оба замолчали. Юнги зажмурился, и прижался лицом к моим волосам, глубоко вдохнул… Его руки засновали по моему телу, сжимая и поглаживая: — Отдай мне хотя бы эту ночь… — Она и так наша… И до рассвета ещё далеко…                                                               Чимин стоял у стеклянной стены, молча разглядывая парк за домом Хосока, пустынный и голый, с укутанными на зиму кустами, деревьями, которые тянули свои чёрные руки вверх, к восходящему солнцу. Хоби готовил завтрак, и по одной из полукруглых лестниц, потирая глаза, спускался сонный Чонгук, которого дразнящие ароматы подняли с постели непривычно рано. Заметив Чимина, он подошёл и положил руку тому на плечо: — Опять не спал, Чима? Пойдём, хоть поешь. И он увлёк друга за собой в кухню, обнимая за плечо. Увидев их, Хоби радостно улыбнулся: — Парни, сегодня солнце, а значит, будет хороший день. Я это прям чувствую. — Мы и не сомневаемся, хён. — Чонгук уже сидел за столом, окидывая его взглядом, и выбирая, чем бы подкрепиться. — Разве может быть плохим день, который так начинается? Чимин, не выдержав, тоже улыбнулся: —Хоби, он уничтожит все твои запасы… — Да пусть ест, жалко, что ли… Ему расти надо, — многозначительно произнёс Хоби. Все трое рассмеялись. Быстро растущие мышцы Золотого всё чаще становились поводом для шуток. Чимин не сразу услышал телефонный звонок. Увидев, кто звонит, он поднял руку, призывая парней замолчать. — Я слушаю… Да… Да. Хорошо. Конечно… Я буду. Закончив разговор, он обвёл парней ошалевшим взглядом. — Что такое, Чимин? Кто это был? — Хоби вскочил со своего места. — Мне в аэропорт… Я сейчас… Скорее нужно… — Чимин сел, но тут же сорвался, бросившись бегом в холл. Хоуп опередил его, преградив путь: — Да что случилось? Объясни толком! — Он силой вернул Чимина и усадил на стул. — Ира… Юнги…они прилетают из Токио в десять утра… Чонгук, схватив со стола яблоко, направился к выходу: — Я поведу! Чимин растерянно смотрел вслед Чону, и, переведя взгляд на Хоупа, добавил: — Юнги просил, чтобы я был один. Я поеду сам. — Чимин, сейчас только семь утра. Ты успеешь, даже если пойдёшь пешком. — Хоби понимал, что этот аргумент не остановит Чимина, и оказался прав. — Нет, я сейчас поеду… Хоби снова остановил его, удерживая за плечо: — Чима, езжай медленно, не гони, ладно? Чимин крепко обнял хёна: — Я не испорчу этот хороший, просто потрясающий день. Всё будет в порядке.   Склонив голову на его плечо, Ира спала, или делала вид, что спит. А он держал в своих ладонях её руку, перебирая тонкие пальцы, подносил к губам и целовал мягкую ладошку, каждый пальчик; и не верил, что делает это в последний раз. Самолёт зашёл на посадку. Я подняла голову, и посмотрела на Юнги: — Эта ночь останется только нашей, правда? — Да. Я не намерен ни с кем делиться лучшим, что было в моей жизни… Обняв за шею, Юнги поцеловал мои губы, и прижал к себе: — Обещаю, что никогда больше не потревожу… Прости меня за всё… Спрятав лицо на его груди, я тихо плакала. — Не плачь. Сейчас ты увидишь Чимина. Он будет встречать тебя. Я вышла первой. Глядя в пол, продвигалась между спешащими людьми к выходу из терминала. Юнги остался позади. Ему незачем было покидать аэропорт — ближайшим рейсом он возвращался в Токио. Провожая взглядом маленькую фигурку, в глубине души он надеялся, что вот, вот сейчас Ира обернётся… Он так хотел этого. Посреди зала стоял Чимин. Он обнял Иру, и прижал к себе, ограждая от пронзительного взгляда Юнги, которого заметил сразу же. Едва заметно кивнув головой, Юнги направился к стойкам регистрации. — Я так сильно соскучилась по тебе… — подняв руку, я погладила Чимина по щеке. — Я тоже… Тебя слишком долго не было… — накрыв мою ладонь своей, Чимин поднёс её к губам. — Поехали домой…