Навсегда моя

Вик открыла глаза, ощущая несильную головную боль. Шторы были плотно закрыты, не пропуская лишнего света внутрь комнаты. Пошевелившись, она подняла взгляд и наткнулась на голый торс, украшенный татуировками, прямо перед своим носом. Посмотрев выше, девушка увидела до боли и дрожи знакомое лицо, что сейчас казалось невероятно умиротворённым. Отчаянно пытаясь вспомнить, что вчера произошло, Виктория тупо пялилась на профиль Дамиано. Границы сна и реальности смешались при резком пробуждении, из-за чего Вик даже не поняла, что крепкие объятия парня и его медленные поглаживания по спине были самыми реальными. Выпутавшись из колец сильных рук, она поплелась в ванную, чтобы привести себя в порядок. Глаза покраснели от огромного количества пролитых слёз, а волосы напоминали безумие. Являться в таком виде перед Дамиано не было никакого желания, поэтому Виктория приняла прохладный ободряющий душ. Выйдя из ванной, она обнаружила Давида лениво потирающего глаза. Выдохнув, он раскинул руки по обе стороны от себя и бросил взгляд на только вошедшую девушку. — Прости за эту ночь, — глухо отозвалась Вик, подходя к шкафу, чтобы сменить полотенце на нормальную одежду. — Прости меня за то, что сделал тебе больно. Отныне буду бороться со своим гневом и пользоваться услугами самоконтроля, — Виктория прищурилась, бросив взгляд на Дамиано. — Мне искренне жаль. — Я подумаю над твоими словами, — забрав одежду, Вик вновь скрылась в ванной. Она надеялась, что парень решит сохранить крупицы ее личного пространства и оставит её покои. Переодевшись в белый топ и серые спортивки, Виктория вошла в спальню, которая оказалась пуста. Она поблагодарила всех известных ей богов за такое снисхождение и перевела взгляд на дверь, что была чуть приоткрыта. Выглядело как приглашение выйти. Решив не оставлять свою обитель, Вик села на кровать и прижала колени к груди. Заняться ей было нечем, кроме как отсчитывать дни до полного сумасшествия. Дверь скрипнула и в комнате появился Дамиано в компании Марии. Та оставила очередной поднос с едой и удалилась, наверное, не желая попадаться под горячую руку начальника. — Садись за стол, — она нехотя поднялась с мягкого пледа и прошла за стол. Подвинув к себе тарелку с пастой, она наколола на вилку макароны. Каждое действие было ленивым и отражало её некое недовольство. Дамиано сел на кровать и начал наблюдать за тем, как ест Виктория. Было не очень приятно принимать пищу под таким пристальным взглядом — сразу вспоминался тот самый день, когда они впервые встретились в ресторане. Это было не так давно, но преследовало чувство, будто прошла целая вечность. С горем пополам расправившись с обедом (завтрак они оба проспали), Вик прошла к кровати и улеглась на ту, уткнувшись лицом в подушку. Она старалась вести себя так, будто Дамиано нет в комнате; словно она обиженная девочка. Парень положил ладонь на ногу де Анжелис. Этот жест был довольно ласковым с его стороны, и Вик в очередной раз позволила так нагло вторгнуться в своё личное пространство. — Ты когда за платьем поедешь? — Что за платье? — она приподнялась на локтях и свела брови к переносице, непонимающе глядя на Дамиано. — Свадебное. Наша церемония бракосочетания состоится через две недели и я позволяю тебе выбрать платье. Я обещал не делать поблажек, а ты хочешь быть свободной. Ты должна стать моей женой, Виктория. Такова цена. Никто не просил тебя сбегать. — Никто не просил тебя похищать меня. — Виктория, я люб... — Нет! — Вик подскочила, начиная махать руками и качать головой, словно в припадке. — Не смей! Не смей лгать мне и говорить такие слова! Ты жестокий и бесчувственный! Убийца! Я не верю ни единому твоему слову, ясно? Ты не раскаиваешься и не сожалеешь! Лжец! — Я такой же человек, как и ты, — ей показалось, что он сказал это сквозь зубы. — Я тоже умею любить и страдать. Просто моя криминальная жизнь приучила меня к жестокости. Такой я есть! Я не могу с этим ничего поделать. Каждую неделю я убиваю около десятка людей. Если всех жалеть — ни к чему хорошему это не приведёт. Виктория выдохнула. Она сомневалась и это было очень заметно. — И что ты чувствуешь, когда убиваешь? — Ничего. Эти люди мешали мне. От них никакой пользы. Мне глубоко плевать на их близких. Уверен, что именно с такими мыслями мою мать подтолкнули к смерти, — Виктория невольно задержала дыхание, чтобы услышать продолжение истории и не спугнуть такого уязвлённого Дамиано. — Она не была ни в чём виновата. Мама — это самое дорогое, что у меня было. После её смерти я решил для себя, что обязательно отомщу всему криминальному миру. Никто не посмеет тронуть моих любимых. А люблю Стешу и... — бросив разбитый взгляд на Вик, он продолжил: — Больше никого. Слышать то, что ему плевать на жизни простых людей — жутко. Такими темпами он действительно может убить её, а потом пойти попить чай, рассуждая о погоде. Это просто неправильно. Дамиано — ужасный человек, от которого следует держаться подальше. Но дальше этой комнаты она точно не сможет уйти. По щеке Давида скатилась одинокая слеза, которую он вытер сразу же. Слабость действительно не шла ему. Хотя, проявление скорби — любых чувств — не должно считаться слабостью. Было видно, что он совсем не хочет вспоминать о маме и, что действительно ею очень дорожил. Его просто сломали. Поддавшись секундному порыву, Вик прильнула к Дамиано, крепко обнимая того. Передавая ему всю свою поддержку и сострадание. Она тоже, как никто другой, знает, что жизнь без любимой матери — и не жизнь вовсе. Виктория отстранилась и, закусив губу, думала над своей просьбой. Это не самый подходящий момент, но именно сейчас Давид максимально уязвим. — Верни мне телефон и ноутбук. — Мария принесёт, — кивнул брюнет и, убрав со своих колен Викторию, встал с кровати. Он быстро вышел из комнаты и через несколько минут у девушки снова были ее вещи. Поставив телефон на зарядку, Вик решила отвлечься от всего, что происходило и просто включила свой любимый сериал, погружаясь в атмосферу лёгкой подростковой любви.

***

Виктория открыла глаза и сразу услышала приятный аромат свежего завтрака, что стоял на столе. Живот предательски заурчал, реагируя на запах, и ей пришлось подняться, чтобы начать за обе щеки уплетать блинчики с фруктами и соком. Чтобы не чувствовать себя душевнобольной, которой в палату принесли еду, Вик решила проверить свои социальные сети и включить на фон какое-нибудь видео, дабы не сидеть в тишине. Из кучи уведомлений она смогла разобрать сообщение от Хардина. Друг спрашивал о её самочувствии и рассказал о том, что ему пришло свадебное приглашение. Пару дней назад Виктория обсудила с Дамиано всё, что хотела относительно ненавистной ей церемонии бракосочетания. Она понимала, что пути к отступлению перекрыты и решила подчиняться, чтобы не схлопотать сильнее. «Ты любишь его?» Это был наиглупейший вопрос, который только мог задать Хардин. Неужели он думал, что за несколько дней что-то изменилось и теперь Вик готова утопать в своих чувствах, слепо следуя за мафиози? Следующим вопросом Хардина было «почему он выбрал тебя?». Викторию безумно интересовал этот вопрос всё это время и она не раз задавала его, но всегда слышала лишь «ты не такая как все». Это было банально и совсем неискренне. Правду она услышала только вчера — Вик похожа на его маму.* Представляя как сильно Дамиано любит свою мать, она думала о том, что может осчастливить хоть кого-то. Её посетило смирение с тем, что она стала пленницей огромного дома.

***

Ближе к обеду, когда Виктория решила заняться творчеством, дверь в её комнату открылась. Предупреждающего стука не было, а значит это был Дамиано, что каждый раз становился всё более наглым. — Чем занимаешься? — он сел на кровать, не отрывая взгляда от сидящей за столом девушки, что рисовала своего домашнего питомца. Она скучала по маленькому кудрявому комку шерсти и утренних вылизываний-пробуждений. — Рисую. — Что рисуешь? — Кого, — исправила Вик. — Это Чили, моя собака, по которой я очень скучаю и была бы не против, если бы та оказалась сейчас со мной, — последовала недолгая пауза, во время которой Давид обдумывал услышанное. — Это ты так сейчас попросила у меня собаку? — Свою собаку, — кивнула Виктория и посмотрела в карие глаза. — Я подумаю. Не хочешь поехать погулять? — С тобой — нет. — Без меня никуда. Ты и так наказана, милая Виктория. Девушка закатила глаза и отвернулась, возвращая своё внимание рисованию. С первого дня она думала о том, что надо втереться в доверие и наладить отношения, но было ли это важно сейчас? Могла ли она обрести нормальную жизнь, играя по правилам Дамиано? Может, в простом походе на улицу не было ничего криминального? Хотя, звучит довольно иронично. — Не строй из себя взрослого дядю, который решил заняться воспитанием. Отпустив тихий смешок, Дамиано встал с кровати и подошёл к столу. Взглянув на рисунок, он улыбнулся и перевёл взгляд на Вик. — Очень красиво. Правда. — Я знаю. Он восхищался этой девушкой. Да, выбрал изощрённые пути к её расположению, но она стала его центром мира. Обаятельная, милая Виктория. Нагнувшись, Давид оставил поцелуй на её щеке. — Увидимся на ужине, миледи. Дверь в комнату осталась приоткрыта, и в голову Вик пришла не самая хорошая идея. Дамиано точно её повесит, ни на секунду не задумавшись о своих чувствах. ________________________ *Давайте представим, что мама Дамиано является невысокой блондинкой с яркими голубыми глазами.