Противник

Чхве Сухо вышел во двор с видом несчастной побитой собаки. Лёгкий утренний ветерок развевал полы его чёрного ханбока, к поясу которого была прикреплена нефритовая подвеска. Такую дорогую вещицу могли себе позволить только люди хорошего достатка. Сухо служил Генералу чуть больше полугода. И в течение этого времени участвовал во всех военных походах. Он был неплох в бою и успел получить много похвалы со стороны Тэхёна. Недавно его повысили до звания командира первого ранга. Альфу ожидало блестящее будущее. Однако Чхве Сухо не нуждался в карьерном росте. Он был родом из вполне обеспеченной семьи, занимающейся производством шелкопряда. И единственная причина, по которой он поступил на службу, заключалась в Чонгуке. Сухо впервые увидел его на рынке. Омега был облачён в наряде для альф, притом спорил с двумя торговцами. Тогда Чхве подошёл к прилавку и предложил оплатить покупку вместо него. Хотя ранее не особо проявлял щедрость к другим людям. Он был из тех дворян, что обычно проводят время в увеселительных домах. Вся их жизнь состоит из развлечений. Как правило, отпрыски аристократов стремились обзавестись большими гаремами, но при этом регулярно посещали кисэн. Чонгук не принял предложение Чхве Сухо. И отчитал при всех, словно глупца. — Господин, вы ничего не смыслите в торговле. Цену всегда нужно пытаться сбить. Не мешайте мне. Идите, куда шли. «Что за неслыханная наглость? Да как он смеет?» — подумалось ошарашенному альфе. Он привык к вежливому обращению… После той встречи Сухо потерял сон. Образ смелого, острого на язычок юноши не покидал его мысли. В голове вновь и вновь крутились насмешливые слова, прищур красивых глаз, голос… Он помнил каждую деталь, каждый миг. Несколько дней подряд он возвращался к лавке, бродил по рынку. Альфа потратил целую неделю на то, чтобы разузнать всё о Чонгуке. Где живёт, чем дышит. И во второй раз впал в недоумение. Как может цветок, который вырос в роскошной усадьбе Генерала, отличаться так сильно от других благородных омег? Просто в голове не укладывалось. Чонгук, Чонгук, Чонгук… Сухо место себе не находил. Всё думал, как же сделать так, чтобы увидеть его снова. Он не заметил, как пропустил походы в увеселительный дом с друзьями. Как стал отстраняться от своих привычных дел. Его мысли полностью поглотило желание быть ближе к Чонгуку. И это привело его к тому, что он поступил на службу к Тэхёну. Это был единственный способ. Чхве Сухо старался втереться в доверие к Генералу с конкретной целью. Он исполнял приказы, не спорил, не грубил. Мало того, что в армии редко можно встретить аристократов, так ещё и столь покорных. Нужно отметить, что по истечению времени Чхве Сухо действительно начал менять своё мировоззрение. Побывав неоднократно на поле битвы, он на многое стал смотреть по-другому. И теперь осуждал дворян, которые тратили серебро впустую. Однако он всё ещё продолжал служить только из-за Чонгука. Не ради патриотических убеждений. Омегу он видел часто. Особенно после повышения до статуса командира. И его чувства к нему крепчали. Он был по уши влюблён. Об этом знали все без исключения. Над ним, бывало, подшучивали солдаты. Задирали. Конечно, не в плохом ключе. Альфа и не отрицал свою пламенную страсть. Не имело смысла. Краснел, да и только. И вот… во время последнего похода командир, наконец, решился на откровенный разговор. Он вошёл в юрту к Генералу, опустился на колени и признался, что хочет заключить с Чонгуком брак. Однако получил довольно холодный, резкий отказ. — Чонгук выйдет замуж за другого альфу. Больше не смей подходить ко мне с такими просьбами. — Тэхён стоял к нему вполоборота, а затем и вовсе повернулся спиной. Командир сжал челюсти, медленно поднялся и вышел на улицу. Солдаты кругом веселились, пели песни у костра, жарили мясо… Ведь завтра они вернутся домой. А Чхве Сухо внимательно вглядывался в каждого из них. Кто же этот счастливчик? Находится ли он здесь, среди них? Или нет. Скорее всего, нет. Тэхён не отдаст омегу кому попало. Очевидно, что жених из близкого окружения. Некто, заслуживающий доверия. Чхве Сухо вплоть до сегодняшнего утра размышлял об этом, пока не увидел стражника Мина. И как он мог сразу не догадаться? Ведь этот альфа бывает в поместье довольно часто. И даже остаётся ночевать в комнатах Генерала. Командир оторвал взгляд от окон Чонгука и ускорил шаг в сторону конюшни. Он подошёл к рыженькой лошади Юнги и…

***

Стражник Мин тоже хотел присутствовать на допросе, однако это удвоило бы скованность при беседе. Потому было решено, что в комнату к Чимину пойдут лишь Тэхён и Чонгук. Юнги останется за дверью и будет ожидать здесь. Перед тем как войти внутрь, Чонгук начал инструктировать Генерала. — Не подходи к нему слишком близко, а то твой запах аж с ног валит. Кончики ушей Тэхёна мгновенно порозовели, и вся задумчивая суровость исчезла с его лица. Довольно забавная картинка, если учитывать, что Генерал в совершенстве владеет искусством скрывать свои истинные эмоции. Но когда дело касалось Чонгука, то это умение неумолимо трещало по швам. Каждый жест выдавал его с потрохами. Не зря все поэты твердят, что любовное томление нельзя спрятать ни под какой маской. Оно пробивается сквозь любую каменную стену, словно нежный хрупкий цветок ранней весной. Юнги издал тихий смешок, едва борясь с желанием ляпнуть что-то типа: — Валит-валит и к постели придавит… Но сейчас был не самый подходящий момент для шуток. При условии, что у самого колени тряслись от волнения. Ведь строки поэтов со вчерашнего дня затронули в том числе и его. Раньше он не понимал трагичность чувственных метафор, но теперь осознал их смысл. Больно любоваться красотой отражения луны, если её невозможно зачерпнуть с поверхности воды. Чонгук открыл дверь, и они медленно вошли внутрь. Аромат тлеющих благовоний нежно плыл по воздуху, нагретого утренними лучами солнца. Свет тонкими пучками проникал сквозь ажурный узор оконных проемов. И всё пространство было пропитано сладкой истомой. Тэхёну нравилось бывать здесь. И каждая минута, проведённая в комнате Чонгука, всегда доставляла ему больше душевного удовлетворения, чем целая ночь в гареме с наложниками. А уж теперь… Генерал бросил беглый взгляд в сторону кровати, с которой вчера Нэнэ снял те вкусно пахнущие простыни. И член под тканью его штанов предательски шевельнулся, увлажняясь от естественной смазки. Альфа сжал ладони перед собой, прикрыв пах. Ему нужно было сосредоточиться на деле, а не думать об игрищах, что он вытворял ночью с бельём Чонгука. Тем более, что он представлял себе, как трётся не о ткань. И вместо простыней он мысленно втискивался в омегу, поскуливая от болезненного наслаждения. Тэхён отогнал наваждение и перевёл взгляд к худенькой фигуре юноши, что сидел в одном из ротанговых кресел около книжной полки. Чуть левее находился горшок с карликовым деревцем. Насыщенный зелёный цвет его листьев красиво сочетался с картиной, что висела на стене. И казалось, будто растение было и вовсе нарисованное. — Это Генерал Кимтэ. Он хочет расспросить тебя, чтобы потом наказать всех виновных. Пожалуйста, расскажи ему всю правду. — Чонгук сел на корточки рядом с Чимином. Омега кивнул и поднял настороженный взгляд к стоящему около дверей альфе. Мужчина выглядел под стать своему высокому рангу. На его одежде были вышиты чиновничьи эмблемы, указывающие на статус Генерала Императорской армии. Волосы были заколоты серебряной заколкой и полностью открывали его лицо. Чимин удивился, что оно было молодым. Почему-то он всегда думал, что все министры пожилого возраста. Но этот альфа выглядел максимум на тридцать лет. И был уверен, что если тот перестанет хмурить брови, то и вовсе скинет лет пять. Чимин приготовился услышать сухие вопросы, никак не ожидая, что Генерал начнёт разговор с другого: — Мне очень жаль, что тебе пришлось столкнуться с такими ужасными вещами. Я обещаю, что все те люди, чьи имена ты назовёшь, будут наказаны. Но прежде всего, ты в праве обвинить меня. Я недостаточно хорошо проследил за тем, чем промышляют наместники прямо перед моим носом. Чимин сглотнул и опустил растерянный взгляд вниз. Признаться честно, он действительно считал, что Генерал тоже виноват. Но он бы не осмелился это озвучить, особенно после того, как получил заботу со стороны Чонгука. На секунду Чимин задумался, кем же он ему приходится? Младшим братом? Наложником? — Ты не обязан рассказывать мне всех подробностей, если это причинит тебе боль. Но я очень хочу исправить свою ошибку. Понять, откуда мне стоит начать. — Тэхён говорил мягким тоном, при этом достаточно серьезно. — Пожалуйста, Чимин… — добавил Чонгук, коснувшись пальцами его ладони. — Меня продали мои старшие братья в гарем. Наместник Муцин заплатил им три мешка риса и связку монет. Я не хотел… — Голос Чимина задрожал, но он нашёл в себе силы, чтобы продолжить рассказ. — Я решил сбежать из усадьбы, поэтому спрятался в баке для воды. А когда на берегу реки меня обнаружили те альфы, то… — Стражник Мин их уже наказал. А Муцина сегодня же казнят, — прервал его Тэхён, понимая, что не стоит больше мучить омежку вчерашними воспоминаниями. — Ты мне не назвал имён своих братьев. Как мне стоит с ними поступить? Чонгук ощутил, как вздрогнул от услышанных слов Чимин. И его сердце сжалось от боли. Как они могли продать его, вместо того, чтобы оберегать и защищать? Разве это не их долг? — Не надо… Я не хочу им зла. Тэхён с тревогой перевёл взгляд к Чонгуку, который сжимал руку юноши, сидя на полу. Ему хотелось увидеть его лицо, но он наклонил голову вниз, а плечи мелко дрожали. Он плакал. — Гуки… — тихо позвал его альфа. Он хотел к нему подойти, обнять со спины. Успокоить. Но Генерал не мог это сделать из-за Чимина. Он кусал себе губы, беспомощно переминаясь с ноги на ногу возле дверей. Тэхён не выносил его слёз. Никогда. Каждая царапина, разбитая коленка, укус от пчелы… Ему всегда было трудно видеть его плачущим от боли. Особенно от такой — не физической, а душевной. Ведь царапину можно смазать обезболивающей смесью из трав, к укусу приложить лёд… А вот к сердцу… Чонгук ни разу не спрашивал у Тэхёна про свою родную семью. Он был озорным и весёлым омежкой. Но иногда альфа замечал, как капала тушь с его кисти во время уроков каллиграфии, когда нужно было написать иероглиф «папа» или «отец». Чонгук стал называть Тэхёна своим старшим братом, и альфа не возражал. Пусть хоть так, он хотел заменить ему семью. Дать всю ту любовь, которой ребёнок был лишён. Но теперь… Теперь всё обернулось слишком сложным образом. Тэхён полюбил его, как омегу. — Мне больше нечего вам сказать, — еле слышно проговорил Чимин. Его пальцы коснулись макушки Чонгука и слегка растрепали её. Тот продолжил сидеть в прежней позе, не реагируя на чужие прикосновения. Тэхён несколько минут ещё потоптался на месте, затем с тяжёлым давящим ощущением внутри груди вышел из комнаты. Он молча посмотрел на Юнги, сжимая челюсти, и двинулся дальше. Стражник, который всё это время томился от нетерпения, шагнул следом, не произнося ни одного слова. Он понял по опечаленным глазам, что сейчас лучше не стоит ничего спрашивать. Когда альфы уже спускались по лестнице вниз, сзади раздался быстрый топот. И прежде чем Юнги успел обернуться, Тэхён уже поймал в своих объятиях ревущего Чонгука. Омега буквально свалился на Генерала, прижимаясь к нему, всхлипывая и едва дыша. — Гуки… — Тэхён ласково придерживал его тёплыми руками, обхватив вокруг талии. И запах свежей древесины усилился в разы, чтобы окутать в облаке из ощущения безопасности. Он сам зарылся в его растрёпанные волосы, вдохнул аромат и прикрыл веки в блаженстве. Но оно продлилось ничтожно мало. Совсем жалкое, короткое мгновение. Потому что Чонгук отпрянул от него и, роняя слёзы, признался: — Я знаю, что ты никогда не продал бы меня за три мешка риса и связку серебра. Я всегда буду любить тебя, как своего настоящего брата. Потому что ты… — Не плачь, котёнок. Не плачь. — Тэхён нежно вытер слёзы с его щечек, попутно прокусив свою изнутри. Но больше кровоточила душа…

***

В тронном зале собрались все советники и министры, которые заняли места согласно своим партийным убеждениям. Император не заставил себя долго ждать. Ким Намджун вышел перед ними, чтобы огласить указы. Самыми важными в списке были те, что касались низкой рождаемости, а также нехватки омег. Без срочных мер государство столкнется с серьезными последствиями. Одно из которых — сокращение численности солдат. Армия не должна скуднеть. Этого нельзя было допустить. Прислушавшись к словам Сокджина, правитель отправил тайную инспекцию ко всем наместникам страны. В результате проверки выяснилось, что дворяне действительно владеют слишком большими гаремами. Наложники чахнут в дорогих убранствах, исполняя роль живых украшений. Не более чем. Вместо того, чтобы молодые омеги рожали, их просто запирали в поместьях, будто атрибуты роскоши. Как правильнее поступить во сложившейся ситуации? Как заставить дворян отказаться от лишнего количества наложников? Причём по собственному желанию… После глубоких раздумий Император нашёл хитрый способ провернуть всё так, чтобы одним махом добиться решения проблем. — В связи с низкой рождаемостью я ввожу следующий закон… — начал объявление он, мысленно приготовившись к бурной реакции. Министры притихли в ожидании, пока Император продолжит говорить. — Я обязываю владельцев гаремов в течение ближайших трёх месяцев оплодотворить всех своих наложников возрастом до сорока двух лет. Зал тут же наполнился гулом разных голосов: — Сумасшествие… — Мне обзаводиться оравой детей? — Сомневаюсь, что успею это сделать с каждым из них… — Я разорюсь… — Они потом ещё захотят поделить моё наследство? — Да я точно свихнусь, живя под одной крышей с шестнадцатью беременными омегами… Намджун едва мог сдержать рвущийся наружу хохот. Было очень смешно от вида того, как министры с выпученными глазами загудели, как настоящий улей. Спустя некоторое время прозвучал тот вопрос, который Император ожидал с огромным предвкушением: — А если я не хочу зачать так много детей? — Тогда с какой целью ты держишь при себе стольких омег? — Но… я… — Только ради удовольствия в постели? — выгнул бровь Намджун. — Неужели оно важнее, чем риск демографического дефицита? Со слабой малочисленной армией в будущем нам грозит крах! Министры сразу поделились на два лагеря. Одни тянули одеяло на себя. А другие стали поддерживать позицию правителя: — Как можно ставить собственные интересы выше страны? Особенно будучи её министром? Мы первые должны взяться за дело. — Наш Император прав! — Раз кто-то не желает детей, то должен освободить омег из своего гарема. Иначе это расточительство! — Ещё чего? Я не отдам своих наложников другим альфам! — недовольно закряхтел советник по внутренней торговле. Самым ироничным было то, что он уже достаточно старый. На его голове торчало всего пара седых волосинок, а куцая бородка топорщилась в разные стороны. Рядом стоящий с ним молоденький министр культуры не выдержал и прыснул в ответ, обмахиваясь веером: — Тогда вам, уважаемый господин советник, придётся попотеть. Говорят, экстракт женьшеня усиливает потенцию. Зал загремел громким хохотом. Альфы активно начали делиться знаниями об отварах, способные помочь быстрее зачать ребёнка.