Противник

Император быстрой походкой покинул тронный зал. В личных покоях на мягких подушках томился его прекрасный наложник в течном состоянии. Поэтому альфе не терпелось скорее к нему вернуться. Особенно после всех этих разговоров про женьшень и определенный угол проникновения. Министр культуры поделился одним секретом, чтобы продлить сцепку аж на целый час. Тогда любой омега понесёт со стопроцентной гарантией. Без шуток! Чиновники прислушались к каждой детали его рассказа, столпившись вокруг него. Намджун тоже навострил уши, притом умудряясь делать абсолютно беспристрастный вид. Мол, его подобные развратные трюки не интересуют. В конце концов, Император должен был сохранить свой чистый образ. Но в мыслях у него уже крутился назойливый вопрос: Согласится ли Сокджин на столь необычную идею? Ничего-ничего. Альфа обязательно придумает какую-нибудь уловку. Широкими шагами Намджун рассекал вымощенные каменными плитками дорожки, ведущие к западному двору. Оттуда было ближе всего попасть в вышивальную комнату. За его спиной бесшумно двигалась цепочка из шести евнухов. Они переглядывались между собой, не понимая, зачем Его Величество выбрал такой непривычный маршрут. Намджун притормозил возле дверей и невозмутимым тоном заявил: — Мне нужна атласная лента. Вот такой ширины, — он показал пальцами примерно два цуня. — И длинной в… будет достаточно десяти чи. Странноватая просьба вызвала настоящий переполох. Тихое, умиротворённое место превратилось в муравейник. Беты спешно начали разматывать рулоны с тканями, чтобы подобрать самый красивый кусок. К потолку взмахивались полосы то голубого цвета, то зелёного… — Узор лепестков? — Нет, лучше с капельками дождя. Перешёптывались слуги, совершенно не догадываясь, что занимались пустыми спорами. Внешний вид ленты не имел значения. Лишь её функциональность. В итоге Император сам взял первый попавшийся под руку рулон ткани, сцапал край зубами, чтобы оторвать нужный ему размер. А после смотал в неаккуратный клубок и покинул помещение. Его проводили ошарашенными взглядами с приоткрытыми ртами. Когда фигура альфы отдалилась, вышивальщики мигом зашумели наперебой: — Ч-что? — Это было… — Испортил такую дорогую парчу. — Во время течек своего наложника наш Повелитель ведёт себя чудаковато. — Точно-точно. Я слыхал, что в прошлом месяце он вообще устроил пожар в лечебнице. — Да. Мы ещё легко отделались. Главный евнух Кан, который присутствовал на совете, уже смекнул затею Императора. И тихо хихикал у себя под носом. Намджун, наконец, дошёл до своей опочивальни, но прежде чем войти внутрь, обратился к Кану, чьё лицо светилось шаловливым настроением. — Никому ни слова. Будешь сплетничать — отправлю тебя к брату. Эта угроза была самой эффективной. Суть в том, что евнух Кан и Нэнэ плохо ладили друг с другом. Они собачились по любому поводу. И каждый раз при встрече морщились, будто съели по ломтику вонючего тофу. Кан понуро опустил плечи. Вся весёлость разом пропала. Вечно ему не везёт и лишают удовольствия пошушукаться со слугами. Между прочим, он больше всех знает подробностей и мог бы лидировать среди дворцовых сплетников. А приходится держать язык за зубами. Ну не пытка ли? В комнате было жарко. К полудню солнечные лучи успели нагреть воздух даже сквозь толстый слой бумаги на решетчатых окнах. Император осторожно отодвинул красный полог, висевший над кроватью, где на тонких простынях нежился омега. Чувственное тело было прикрыто невесомым шёлком. Едва завидев альфу, Сокджин тихо простонал и нетерпеливо сжал между коленок подушку. — Я здесь, — с хрипотцой в голосе произнёс Намджун. Одежду он содрал с себя со скоростью света, не заботясь о её целостности. Просто швырнул в сторону, и через секунду раздался грохот. Ваза со времён династии Тан превратилась в горстку осколков. — Началось… — выдохнул со смешком омега, понимая, что к концу течки вся комната будет разгромлена. Евнух Кан за дверью досадливо загнул первый палец. Скоро он устанет считать, сколько вещей разобьёт Император. Тем не менее, заняться ему пока было нечем. Альфа лёг на постель, сразу примкнув губами к местечку между плечом и подбородком Сокджина. Чуть прикусил поверх поставленной ранее метки и с наслаждением рыкнул: — Самый вкусный… Он спустился влажной дорожкой ниже, а пальцы с трепетом пробежались по спутанным волосам. Его дыхание мгновенно участилось, став глубже. И казалось, будто он готов был омегу просто съесть. Сейчас не хотелось думать ни о чём. Забыть о государственном долге, о своём высоком ранге и тем более о врагах. Намджун полностью отключил голову, чтобы посвятить всего себя единственному наложнику. Утопить его в ласке, в собственном запахе и… заполнить спермой. Ладони мягко поглаживали горячую кожу, воспламеняя её сильнее. Было так упоительно слышать срывающиеся с губ вдохи-выдохи. Видеть, как от каждого прикосновения омега млеет. Как трепещут его ресницы и мутнеют от удовольствия глаза. Намджуну нравилось ощущение власти. Стремление к тотальному обладанию прослеживалось во всём, что он делает. Однако он хорошо чувствовал грань. И никогда не допускал того, чтобы Сокджин воспринимал его в постели в статусе Правителя. На этих простынях, на этой кровати, с этим омегой… Намджун был не более чем самым обычным влюблённым мужчиной. К тому же… отчаянно мечтающим о ребёнке. Не потому, что ему нужен был наследник. Не ради укрепления своей позиции на троне. Он лишь хотел стать отцом. При мысли о том, как он гордо будет расхаживать по дворцу с маленьким принцем у себя на плечах, у Намджуна едва ли не появлялись слёзы счастья на глазах. За годы правления альфе приходилось писать много текста. И мог это делать с невероятной ловкостью. Сей навык ему пригодится сегодня, чтобы заманить омегу в ловушку. Перехитрить и заставить его согласиться на затею с атласной лентой. Томительно нежное скольжение вниз от пупка к сочащейся головке члена пробудила табун мурашек. Намджун зачерпнул смазку вместо чернил, потом нарисовал на животе один иероглиф. — «Мой», — прочитал Сокджин. — Правильно, — предвкушающим голосом проговорил альфа. Затем повторил движение ещё и ещё… медленно обводя несколько дополнительных штрихов. Параллельно с этим он не забывал целовать соски. Втягивал их в рот с характерным причмокиванием. Упругим кончиком языка теребил, урчал и… …продолжал чертить слова. Сокджин не смог сосредоточиться на иероглифах. Волны щекочущей истомы уносили его сознание куда-то далеко. И между ног болезненно сладко тянуло. Простыни шелестели под ним, становясь мокрее ежесекундно. — Ты согласен? — вдруг задали ему вопрос. Кожа на его животе блестела от разводов собственной смазки и чужой слюны. Сокджин слабо кивнул, понятия не имея, на что именно дал добро. Ведь не был внимателен к тексту. Хотелось скорее ощутить внутри альфу. Насытиться им. Сжимать между ног. Намджун с победной ухмылкой поднялся с кровати и начал искать что-то в ворохе сброшенной одежды. Но не мог найти. Провозился несколько минут, затем стал заглядывать под каждый предмет мебели. И, наконец, достал небольшой красный клубок из-под комода. Правда, не рассчитал силы, ведь при наклоне шкафчик из сандалового дерева завалился на бок со всем содержимым. Евнух Кан загнул второй палец… Намджун вернулся к кровати с лентой в руке. Сквозь туман вожделения омега наблюдал за вознёй альфы. Его мощный силуэт с прекрасно вылепленным рельефным торсом навис над ним, закрыв всё поле зрения, а после он принялся трогать его то тут, то там. Бархатные, осторожные прикосновения порхали по разным частям его тела. В итоге ему обмотали запястья и щиколотки таким образом, чтобы полностью обездвижить. Согнутые в коленях ноги были широко расставлены по бокам. Сокджин представлял собой соблазнительную картину. Эта поза позволяла разглядеть его нетерпеливо сжимающийся анус, аккуратные яички и член, который периодически подрагивал на животе. Такой изящный, доступный и уязвимый. Залюбовавшись, Намджун чуть не забыл про подушку, которую нужно было подложить под попу омеги. Когда со всеми манипуляциями было покончено, он прижался к нему всем телом — твёрдым и напряжённым. Наклонился к лицу, принимаясь нежно водить губами по щеке, ушку, нашёптывать ласковые слова, тем самым сводя с ума потоком жарких мурашек. Одной ладонью он упирался в кровать, а другой гладил его по бедру, несдержанно сползая с внешней стороны к внутренней. Немного стиснул до лёгкой боли и издал судорожный рык. После чего плотнее вжался в омегу, плавным движением проникая членом в скользкое пульсирующее колечко мышц. — М-м-м… — тягуче простонал Сокджин, изогнувшись ему навстречу. Руки дёрнулись в попытке ухватиться за плечи. Но в кожу впилась лента. Его кисти были туго связаны между собой и крепились петлёй к резному изголовью кровати. И самым немыслимым образом эта беззащитность подействовала на омегу, будто сладкое вино. Пьянящее желание пронзило его мгновенно, усилив в разы жар и зуд, возникшие из-за течки. С губ сорвался ещё один стон — до дрожи чувственный, похожий больше на всхлип. Намджун двигался не спеша. С по-хищному прищуренными глазами, улавливал каждую эмоцию на чужом лице. И просто дурел от остроты ощущений. От понимания того, насколько омега был сейчас уязвим, находясь в его полной власти. Было нечто особенное в этой атласной ленте. Благодаря ей Сокджин не мог проявлять никакой инициативы, кроме как подчиняться и принимать. Искать насыщения путём тотальной покорности. Несмотря на осторожные толчки, взгляд альфы буквально горел буйством. Он мял руками бёдра, утыкаясь в ключицу, и жадно дышал-дышал-дышал… Щедро пачкал слюной шею, прикусывал мочку уха, стараясь не рычать. Но из груди вырывались звериные звуки, от которых Сокджин инстинктивно сжимал его член теснее внутри себя. Тем самым приближал оргазм. Тяжесть внизу живота стала невыносимой. Альфа изменил ритм, переходя на более рваные, точные движения. Мышцы ног затвердели, а влажные шлепки участились, смешиваясь со стонами. В порыве страсти Сокджин силой дёрнул руки, отчего лента порвалась. Следом послышался треск. Намджун прижал его запястья к кровати по бокам подушки и вогнал узел одним мощным глубоким толчком. Прикусив губу, чтобы не вскрикнуть, омега излился. Из головки его члена стрельнули струйки полупрозрачной жидкости. По привычке он хотел было перевернуться, чтобы удобнее было переждать окончание сцепки. Но ноги, опутанные лентой, не сдвигались. Намджун тоже не стал менять позу. Вместо этого обхватил одно его колено, ласково погладил и утробно заурчал. — Давай полежим так ещё немного. М-м? Сокджин прикрыл глаза и отвернулся лицом к красному занавесу, что слегка колыхался. А в груди сердце панически забилось от одной очень пугающей догадки. Император специально его связал, чтобы оплодотворить. При длительной сцепке противозачаточные отвары могут не сработать. Омега постарался успокоиться и не вызывать никаких подозрений. Он гулко сглотнул, затем изогнул губы в безмятежной слабой улыбке. Вокруг его запястий всё ещё оставались куски оторванной ленты. Он скомкал их пальцами, будучи бессилен изменить сейчас хоть что-то. Тем временем Намджун аккуратно убрал прядку волос за его ушко и поцеловал. Храня терпеливо молчание, альфа продолжал делать вид, будто ничего не знает.