Противник

Этой ночью время тянулось мучительно медленно. Слуги снова и снова вливали масло в лампы, чтобы ни одна из них не погасла, особенно в той комнате, где находился Юнги. Он был без сознания, и лекарь сосредоточенно накладывал ему швы. Плечо было проткнуто насквозь — наконечник копья раздробил ключицу и только чудом не задел сердце. Тем не менее, риск летального исхода был велик из-за большой потери крови. Приходилось часто менять воду и куски использованной ткани. Несмотря на всю эту суету, в доме царила давящая тишина. Был слышен только топот шагов по деревянному полу. Донсок и Бонсок выполняли работу, как всегда, шустро, однако по их юным щёчкам непрерывно текли слёзы. Нэнэ строго-настрого запретил им рыдать вслух, и поэтому мальчуганы поджимали дрожащие губы, стараясь не издавать ни единого всхлипа. За столько лет они успели полюбить стражника Мина и, конечно же, волновались за него. Ведь альфа лишь на первый взгляд казался грубоватым. В действительности в нём не было ни капли высокомерия, при том, что занимал важную должность при императорском дворе. Он был честным, добрым человеком. Всякий его визит радовал близняшек, охочих до интересных рассказов из столицы, а также подарков, которые приносил Юнги. Генерал Кимтэ крайне редко принимал гостей на территории усадьбы. Он старался оградить своих близких от лишних любопытных глаз и вёл переговоры исключительно в стенах ямэня. Сам факт, что стражнику Мину было позволено оставаться ночевать в одной из комнат поместья, означал высокую степень доверия. Между Тэхёном и Юнги установились дружеские отношения ещё двенадцать лет тому назад, на поле боя. С тех пор альфы продолжали общение, что было как раз на руку и самому Императору. Намджун скрывал существование своего младшего брата — на то были веские причины. С помощью Юнги он мог обмениваться с ним тайными донесениями и письмами. Нэнэ разорвал чистую ткань на несколько частей с запасом, а затем снова перевёл взгляд на Тэхёна и Чонгука. Оба сидели на тахте, расположенной недалеко от кровати. Голова омеги покоилась на плече альфы, который нежно перебирал пряди его волос. «Ах, дети мои…» — мысленно вздохнул Нэнэ, заломив брови, отчего лицо его сделалось жалостливым и выражало искреннюю обеспокоенность. В последние дни Нэнэ терзало предчувствие надвигающейся бури. Он смотрел на них сейчас и вспоминал знаменитую картину о двух деревцах посреди стихийного ветра. Художник нарисовал её так, чтобы были видны сплетённые между собой корни. В этом был весь секрет: деревья оставались целыми и невредимыми благодаря крепкой связи. Нэнэ понимал, что Тэхён и Чонгук тоже крепко связаны, но их чувства друг к другу отличались. Смогут ли они устоять под натиском грядущих перемен? Зная характер младшего, было страшно представить его реакцию, когда откроется правда. Когда альфа признается, что любит его. Любит, как омегу. Над низким столиком поднималась тонкая струйка дыма от тлеющих благовоний. Нэнэ был настолько встревожен, что ему вдруг почудилось, будто под потолком витает злой дух смерти, а вовсе не тень от дыма. — Ничью душу ты не унесёшь с собой, — пробормотал он под нос, а потом пересёк комнату и открыл створки, выходящие на балкон. — Кыш отсюда, кыш, — прогнал он нечисть прочь, хоть и понимал, что всё это плод его воображения. Бумажные фонари, прикреплённые к балке, легонько покачивались. Балкон был увит лозами гортензии, чьи нежные соцветия напоминали миниатюрные облака. На небе светил полумесяц, щедро рассеивая свои серебристые лучи. В этом свете Нэнэ разглядел сгорбленную фигуру старика, шаркающего около главных ворот поместья. Стража не впускала его во двор. Нэнэ мигом сообразил, кто именно этот старик, и обратился к Тэхёну: — Господин, тот дед, к которому приезжает Юнги, ходит кругами у наших ворот. Думаю, он узнал о случившемся и волнуется. — Прикажи впустить его, — разрешил альфа, не прекращая поглаживать Чонгука по макушке. Он даже придвинулся ближе, чтобы было удобнее опираться. Проходя мимо ширмы к выходу, Нэнэ чуть было не грохнулся от испуга, ибо никак не ожидал увидеть за ней Шинби. Халат из бледно-зелёного шёлка с золотой вышивкой струился по изящным изгибам молодого тела. В столь откровенной одежде было не совсем уместно расхаживать по усадьбе, она предназначалась для сна. — Земля и Небо, как же напугал! — вскрикнул бедный Нэнэ, схватившись за грудь, со сбитым дыханием. В ответ Хван Шинби презрительно скривил рот, но быстро сменил выражение лица, как только поймал на себе взгляд Тэхёна. — Разве я тебя звал? Отправляйся обратно к себе, — хмуро скомандовал альфа. Было заметно, что появление наложника рассердило его. — Я не могу оставить вас в трудный момент. Моё сердце неспокойно и рвётся к вам, чтобы утешить, разделить тревоги… — принялся нежным голоском лепетать омега, приближаясь к Тэхёну, чья внешняя холодность стремительно усиливалась. Мускулы на его лице напряглись и предельно чётко подчеркивали внутреннюю отчуждённость, смешанную с раздражительностью. Нэнэ спешно покинул комнату, так как хотел вернуться как можно быстрее. Шинби посчитал, что должен выразить свою моральную поддержку, и заодно решил воспользоваться этим предлогом с целью расположить альфу к себе. Он надел лёгкую одежду, распустил волосы, украсив жемчужной нитью, которую вплёл в тонкую косичку у лица. Выглядел он достаточно соблазнительно и надеялся отвлечь внимание Господина от всех печалей, разбавить горечь переживаний своим сладким ароматом. — Будь добр, — высокомерным жестом он попросил Чонгука освободить место на тахте. Младший омега хотел было подняться и пересесть в кресло рядом с Чимином. Однако Тэхён не позволил ему сдвинуться ни на один цунь: придержал рукой, слабо надавив в районе пояса. — Сиди здесь. Чонгук ощутил волну запаха свежей древесины, отчего кожа мигом покрылась мурашками. Это ввело его в некое смятение, так как ранее не испытывал ничего подобного. Хотя… Нет. Он испытывал такие же ощущения утром, когда хён нёс его на руках до порога. Почему это стало с ним происходить? Дело в половом созревании? Теперь организм будет всегда реагировать подобным образом? Омега не хотел сейчас думать о таких вещах и быстро отмёл их из головы. — Пожалуйста, разрешите мне остаться, — взмолился Шинби и опустился на пол у ног Тэхёна. Изображать покорность у него отлично получилось, но внутри всё кипело огнём ревности из-за того, что ему не уступили место. Переполненный желанием хоть немного насолить, он добавил: — Я не смогу сомкнуть глаз в одинокой постели, к тому же сегодня Гук-и меня столкнул в пруд с холодной водой. Кажется, я заболел, — для большего драматизма он закашлял. — Хён, я его не толкал. Он сам туда провалился, — тихо возразил Чонгук. Голос был охрипшим, ведь плакал всё это время. Шинби стиснул зубы, мысленно успокаиваясь тем, что скоро гонец доставит ту записку дяде. И тот непременно устроит всё необходимое, чтобы избавиться от «мелкого гадёныша». Недолго ему осталось его терпеть. — Донсок, — обратился альфа к мальчугану, который только что внёс в комнату очередную чашу с чистой водой. — Проводи наложника Хвана в его покои и распорядись на кухне, чтобы ему заварили чай от простуды. — Хорошо, Господин, — отозвался бета, вытирая рукавом слёзы с щёк. — Нет, умоляю. Мне гораздо больше поможет не чай, а ваше горячее семя. — Шинби вцепился пальцами в колени Тэхёна, словно рак клешнями. От этих слов Чонгуку стало совсем неловко, как и всем остальным, кто находился здесь. Послышался тяжёлый вздох лекаря Кана, который на секунду отвлёкся от зашивания раны, чтобы с укором взглянуть на Шинби. Такие интимные разговоры не принято было затевать при посторонних, и уж тем более не при такой обстановке. Поведение наложника выходило за рамки нормального, и возникало ощущение, будто он невменяемый. Лекарь Кан обязательно поговорит с Тэхёном на эту тему в ближайшие дни, так как нельзя было игнорировать симптомы, указывающие на опасную болезнь. — Иди к себе. Не заставляй меня повторять одно и то же. — Альфа со своей привычной эмоциональной сдержанностью помог Шинби встать с пола. И в момент, когда оба выровнялись, омега крепко вжался в него, обхватив руками за шею. Будучи ниже ростом, ему пришлось встать на цыпочки, чтобы достать губами до чужого подбородка. — Я соскучился по вашим ласкам, мне вас очень не хватает, — с жаром выпалил он, водя влажным ртом по коже и намерено оставляя следы на ней. Тэхён аккуратно отстранился и подвёл его к выходу, затем подал знак Донсоку сопроводить омегу до той части дома, где был расположен гарем. Несколько минут Тэхён просто стоял возле ширмы, не оборачиваясь. Чонгук смотрел на его задумчивый профиль, на то, как ходят желваки под кожей скул… Смотрел и не понимал, почему в последнее время хён был так холоден со своими наложниками. С каждым днём слуги всё чаще и чаще шептались между собой, мол, хозяин остыл к собственному гарему. Даже гон он предпочёл провести в одиночку. Чонгук никогда бы не осмелился затеять такой разговор с хёном. Однако нельзя было сказать, что он не беспокоился по этому поводу, как и по поводу того, что у него ещё не родился ни один ребёнок. Хотя совершенно точно знал, что Тэхён был бы хорошим отцом. Чимин за весь вечер не произнёс ни одного слова и всем видом напоминал фарфоровую статую, сидя в плетеном кресле-качалке рядом с задвижной дверью, ведущей на балкон. Он находился в этой усадьбе всего сутки, а уже успел вникнуть в суть отношений между домочадцами. В целом ему здесь нравилось, если не брать в расчет истеричного «павлина». Нэнэ был добрым и заботливым, как и Лекарь Кан. Мастер Гу Фан был тем ещё шутником — острым на язык, да с умелыми руками. Кровать он, кстати, соорудил очень удобную. Её установили в комнате по соседству с комнатой Чонгука. Близняшки Досок и Бонсок всегда были готовы исполнить любое поручение. Повар и его помощники готовили вкусную еду, и можно было съесть столько порций, сколько хотелось. С остальными слугами Чимин ещё не познакомился, но был уверен, что все они доброжелательные. По сравнению с обстановкой в поместье Муцина здесь было гораздо лучше. Тем не менее, одно обстоятельство его всё же смущало. Он был больше чем уверен, что Генерал Кимтэ любит Чонгука отнюдь не невинной любовью. И чем больше он наблюдал за ним, тем сильнее в этом убеждался. Странно, что сам Чонгук упорно не замечал столь очевидную вещь. Чимин не собирался вмешиваться в их отношения и твёрдо решил не затрагивать впредь эту тему. Он проследил за тем, как Тэхён молча вернулся к тахте и сел ещё ближе к Чонгуку, чем раньше. Кончиками пальцев альфа боязливо, едва ощутимо коснулся ленточки волос омеги, затем резко убрал руку с мучительно-грустным и виноватым выражением на лице. А после скомкал парчу на тахте, будто бы злясь на самого себя. Это движение буквально кричало о том, как сильно в нём боролись чувства. Его сердце терзалось в настоящем котле из страстей. Чимин окончательно понял, что единственный человек, который мог бы утешить этого альфу, был именно Чонгук. Будь в его гареме хоть тысяча наложников, никто из них не смог бы заменить ему Чонгука. Чимин не умел читать, будучи родом из бедной семьи. Но он знал наизусть несколько народных поэм. И любовь Генерала Кимтэ казалась такой же отчаянной, как в тех поэмах. Не зря в них говорилось, что аристократ и бедняк могут страдать одинаково, если причина страданий является любовь. Чимин был искренне благодарен за заботу, что он получил в этом доме. Но в первую очередь он хотел выразить признательность Императорскому стражнику, который вчера его спас у реки и доставил сюда. Весь день он ждал его возвращения и переживал из-за того, что альфы задерживались. А когда отряд солдат, наконец, вернулся, то омега едва смог сдержать слёз. Он испугался при виде окровавленного Юнги с проткнутым плечом. И сейчас ему тоже было трудно прятать свои эмоции. Сердце замирало каждый раз, когда лекарь подносил иглу к ране, делал стежок, а затем снова подставлял иглу под пламя лампадки для дезинфекции. — Пусть он выживет, пожалуйста, пусть он выживет, — повторял Чимин в уме. Если альфа умрёт, то он так и не сможет его отблагодарить за своё спасение. И это будет очень несправедливо. — Я закончил. Кровотечение остановилось. Теперь вся надежда на то, что его организм достаточно крепкий и к утру он очнётся, — устало произнёс лекарь Кан, вытирая влажный лоб куском чистой ткани. — Он сможет! Он очнётся! — прежде чем дать отчёт своим действиям, прикрикнул Чимин, вскочив на ноги. На него уставились несколько пар глаз, и щёки омеги мгновенно покрылись румянцем. — Без всякого сомнения, сможет, — подтвердил Тэхён, впервые за всю ночь улыбнувшись. Его явно позабавило пылкое заявление Чимина, который стеснительно сел обратно в кресло и спрятал пальцы в широкие рукава ханбока. Такие движения указывали на желание стать невидимым от смущения. Немного подумав, альфа решительно предложил: — Думаю, Юнги быстрее поправится, если ты будешь заходить к нему и спрашивать о самочувствии. Лекарь Кан хихикнул и одобрительно покачал головой. Чонгук тоже заулыбался, пока Чимин мечтал провалиться прямо сейчас под землю вместе с этим креслом. Ему казалось, что из собственных кончиков ушей идёт такой же дым, как из лампадки. Неловкость момента испарилась, как только в комнату медленными шагами вошли Нэнэ и тот старик. Жердь, которую он использовал в качестве трости, выпала из его руки, и весь он мгновенно побледнел. Глаза наполнились слезами, а суховатые сморщенные губы стали издавать хрипящие звуки. Но самым странным в его поведении было то, что по непонятной причине он будто напрочь забыл, что пришёл сюда ради Юнги. На раненого альфу он даже не обратил внимание, так как сразу впился шокированным взглядом в Чонгука. — Ты ж-ж-ж… — У старика всё никак не получалось произнести хоть одно слово, чтобы его можно было расслышать. Он двигался по направлению к омеге, вытянув вперёд ладони, покрытые давними ожогами. Чонгук с растерянностью смотрел на него в ответ и не знал, что делать. Он просто сидел возле Тэхёна, держась за его предплечье, пока дед медленно к нему приближался. С каждым его шагом омеге становилось не по себе, ибо морщинистое лицо обретало всё более бледный, нездоровый цвет. — Ваше Высо… — снова прохрипел старик, упав на пол, так и не успев дотронуться до Чонгука. В комнате повисла гробовая тишина. Хрипов больше не было слышно. И прежде чем к Чонгуку пришло осознание, что старик умер, Тэхён прижал его к себе крепко-крепко, не позволяя ему смотреть на бездыханное тело. Тем временем Нэнэ прикрыл Чимину обзор, встав аккурат напротив кресла. По старинной примете, юным омегам, особенно не помеченным, было запрещено смотреть на чей-то труп. — Не стойте истуканами, быстрее вынесите его отсюда, — приказал Нэнэ Бонсоку и лекарю Кану. Если бы он только знал, что всё закончится именно так, то не ходил бы за стариком. Оставил бы его и дальше наматывать круги у ворот. И что это вообще было? Почему вдруг при виде Чонгука у старика случился сердечный приступ от шока? Наверняка они раньше пересекались на рынке, и не один раз. Хотя… Омега обычно надевал одежду для альф, когда выходил за пределы поместья, и только дома ходил, как подобает. Неужели старик Чон сегодня узнал в нём?.. Целый ледяной поток мурашек обрушился на Нэнэ, стоило ему сделать одно очень пугающее предположение. — Да быть такого не может! Нет! — мысленно содрогнулся он, чувствуя, как все внутренности будто бы оцепенели от ужаса. Если Чонгук действительно и есть тот самый о-принц, то… Земля и Небо! Худшего исхода было невозможно себе представить. Ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы омега об этом узнал. На короткое мгновение Нэнэ и Тэхён встретились тревожными взглядами, безмолвно передавая друг другу знак, что им нужно будет обсудить случившееся наедине.

***

Проезжая по тихому тёмному ле­су, Командир Чхве придержал коня и поднял взор на густую листву над головой. В узком клочке неба виднелся полумесяц в окружении звёзд. По его шее и быстро вздымающейся груди стекал пот, впитываясь в ткань походной одежды. Эта ночь казалась ему слишком короткой для того, чтобы успеть сделать всё то, что он запланировал. План возник в его голове буквально за одну секунду. Просто пронзил сознание, словно стальная стрела, и толкнул к незамедлительным действиям. Ревность нестерпимо сжигала его изнутри с того мгновения, когда увидел, насколько нежно Тэхён баюкал Чонгука в своих объятиях. Сухо сделал глоток тёплой воды из тыквы-горлянки, затем заставил лошадь шагать дальше. До часа кролика он вряд ли успеет добраться до речного городка на границе с соседней провинцией, даже несмотря на то, что альфа срезал путь через лес. Сложность этого маршрута заключалась во множестве развилок, и если он хоть раз неправильно свернёт, то заблудится. А ведь ему было жизненно необходимо вернуться к завтрашнему обеду в ямэнь, иначе его отсутствие на рабочем посту вызовет подозрения. Нужно было быть предельно аккуратным в своих поступках. Он и так уже совершил ошибку, устроив покушение на Императорского стражника. И, признаться честно, ему было жаль, что зря навредил неповинному человеку. Однако на сей раз он больше не оплошает. Чхве Сухо прекрасно понимал, что в одиночку ничего не сможет сделать против Генерала Кимтэ, чья власть едва ли уступала самому Императору. Поэтому нуждался в могущественном союзнике, который не побоится помочь ему убить Тэхёна. И ни для кого не было секретом, что Глава торговой гильдии обладал достаточной силой. Под его влиянием находилось много знатных семей. К тому же между ним и Тэхёном когда-то возник конфликт, который закончился не в пользу Главы. А значит, что у того наверняка затаилась обида. Чхве Сухо был уверен, что ему не откажут в помощи.