Храм тёмных богов

В дороге время тянулось, словно не до конца застывший сахарный сироп — вязко и утомительно. Порой часы в душном салоне становились для троицы настоящей пыткой. Глена то и дело укачивало, и он часами сидел с закрытыми глазами, пытаясь уснуть; у Карен затекали ноги, а Пенелопа без конца курила в приоткрытое окно, из-за чего в машине стоял стойкий запах табака. Они развлекались как могли: играли в слова, спорили о музыке, травили дурацкие анекдоты. Но стоило за окном развернуться очередному великолепному пейзажу, как Тойота тормозила у обочины, Глен хватался за фотоаппарат, и дорожные муки мгновенно забывались. Простояв на пограничном посту почти два часа, изнемогая от голода и жары, они наконец достигли Мексики. На первой же остановке попробовали местный тамалес и кофе де олья, оценили разницу, которая, как и предполагала Карен, оказалась довольно заметной. Пенелопа и вовсе не выдержала и выпила ледяного мексиканского домашнего пива, что продавал милый словоохотливый старик прямо на шоссе. За руль снова села Карен, и они двинулись дальше. Солнце уже зашло за горизонт, когда они наконец добрались до Леона Викарио — небольшого поселения в глубине штата Кинтана-Роо. Карен с любопытством рассматривала округу. Единственная узкая улочка встретила их щербатым, пошедшим волнами асфальтом. По обе стороны тянулись покосившиеся деревянные заборы и обшарпанные хижины, покрытые потемневшей от влаги соломой. Деревня буквально тонула в буйной тропической зелени и раскидистых пальмах. Парочка местных кафешек больше походили на бетонные коробки гаражей: внутри тускло горели голые лампочки, а на улице теснились дешевые пластиковые стулья под дырявыми выцвевшими зонтами. Воздух здесь был совсем другим, нежели в сухой Аризоне — густой, влажный, пропитанный незнакомыми ароматами цветущих деревьев, сырой земли, прелых тропических фруктов и острых специй. Люди жили здесь небогато, а туристы добирались до здешних мест лишь для того, чтобы лично увидеть, как сейчас живут потомки великих майя. Убедившись, что дела у тех не очень, они все задавали им один довольно циничный вопрос: «В чем вы видите смысл жизни?». Испанские колонизаторы внесли в культуру майя много изменений, в первую очередь христианизировав население, но, тем не менее, местные берегли историю своих предков, язык и соблюдали традиции. По словам Пенелопы, люди здесь ходили в церковь, на ступенях которой продавали обереги майя, и такие вещи для Мексики были совершенно обыденны. Культура майя и христианская религия смешались таким образом, что жители держали в домах алтари пресвятой девы Марии Гваделупы, а по совету местного шамана подкладывали в этот же алтарь смесь риса, сахара и бобов, дабы умаслить древних духов-хранителей. Пенелопа восторженно рассказывала о Леона Викарио, считая это поселение особенным: «Там непередаваемая атмосфера, пропитанная легендами майя, древностью и великолепными видами на цветущие темно-зеленые холмы. Только там я чувствую себя по-настоящему собой». По возвращении домой она тут же бежала к Карен, чтобы поделиться с подругой удивительными историями, приправленными мистикой и суевериями. Карен и Глен с интересом разглядывали происходящее на вечерней, почти безлюдной улице, хотя времени на часах было всего семь вечера. Редкие прохожие, не стесняясь, пялились в ответ на автомобиль и сидящих в нём «бледнолицых». Хозяева забегаловок потихоньку складывали зонтики и пластмассовую мебель. — Эй, не унывайте, в деревнях рано встают и рано ложатся! Но стоит отъехать километров на тридцать отсюда, и мы попадем в туристический рай! До ранчо Катарины ещё пару километров, вам там понравится, обещаю. Да и вообще, чего вы уставились? Да, это обычная мексиканская глубинка! — Я просто представляла всё это немного иначе, — улыбнулась Карен. — И что же ты ожидала? Если это индейская деревня, то здесь обязательно должны быть головы врагов на пиках, встречающие любопытных чужеземцев на подъезде к поселению? Или вигвамы? А может, символы на воротах каждого дома да жители, одетые в традиционные одежды майя? — помотала головой Пенелопа. — Здесь живут простые люди, такие же, как ты и я. Они работают, отдыхают, заводят семьи и одеваются так, как им удобно. А сомбреро, тсуте и разноцветные платки ты ещё увидишь в популярных туристических местах! Там даже традиционные танцы покажут! Глен, в отличие от сестры, спорить не собирался — его глаза горели восторгом. — Поехали скорее, — поторопил он. — Сил уже нет, хочется поскорее растянуться на нормальной кровати, а завтра с утра осмотримся. Пенелопа свернула с единственной асфальтированной дороги и пустилась по извилистой глинистой тропе. Они проехали ровный прямоугольник поля, усеянный высокой кукурузой, и углубились в зелёную густую чащобу. Когда заросли расступились, Карен затаила дыхание: перед ними открылась бескрайняя холмистая долина, залитая призрачным светом восходящего полумесяца. В черных силуэтах переплетенных ветвей чудилось шевеление — казалось, будто древние хозяева этих земель действительно обходят свои владения под покровом ночи. Впереди, примерно в километре от них, замерцал тусклый огонек фонаря. Спустя минуту Тойота въехала в распахнутые деревянные ворота. В отличие от того, что они видели ранее, ранчо Катарины походило на зажиточное имение. Забор был выше и достигал почти метра, доски все ровные и тщательно отполированы. Большой двор включал в себя несколько пристроек и двухэтажный дом — довольно просторное строение, стены которого были выкрашены в терракотовый цвет, а крыша покрыта выцветшей черепицей в противовес соломенным крышам пристроек. Посередине двора располагался немного облупившийся фонтан, который, вероятно, уже многие годы украшал двор в качестве напоминания о былых временах, но совсем не использовался по назначению. Вместо бьющей из узкого ржавого жерла воды, вместилище фонтана наполняли листья кукурузы. Что именно они скрывали или для чего предназначались, Карен не знала. Может, потом спросит об этом Пенелопу. Катарина-Рамира Маас была местной ишмен — шаманкой. К ней съезжались со всех близлежащих деревень и городов в поисках ответов на вопросы и помощи по самым разным делам, начиная от бессонницы и заканчивая приворотами. Пенелопа предупредила, что просить её о чем-то не стоит. Если она захочет, то сама расскажет и ответит на вопросы. Она пользовалась большим уважением и имела место среди авторитетов общины. Без неё не решался ни один вопрос, связанный с жителями Леона Викарио. Эту землю и этот дом, что считался одним из самых лучших во всей округе, выделила ей община. Шаманка оказалась невысокой плотной женщиной в возрасте, с широкой, на удивление теплой улыбкой. Тяжелая угольно-черная коса с редкими нитями седины спускалась до самой поясницы. В её чертах Карен уловила поразительное сходство с Пенелопой: те же выразительные темные глаза, плотный подбородок и пухлые губы. Одета Катарина была в традиционное белое платье-уипил с яркой вышивкой по подолу, а на шее звякали тяжелые бусы из потемневшего серебра и крупный оберег. Её муж, сеньор Фабио, на фоне властной и статной супруги выглядел сухим, сморщенным от вечной работы под солнцем стариком, который охотно уступал жене бразды правления. Карен и Глен поздоровались на испанском, получив в ответ объятья и пожелания доброго вечера. Все улыбались, а Пенелопа принялась рассказывать о семье, дороге. Она без конца обнимала Катарину. Странно, но Пенелопа гораздо больше была похожа на Катарину, нежели на собственную мать. Гостей сразу пригласили к столу, накрытому во дворе. На яркой домотканой скатерти дымились глиняные горшки с традиционной юкатанской свининой, фасолью и лепешками-тортильями. Голодные путешественники быстро опустошали тарелки под эмоциональный, быстрый говор хозяев. Выпив несколько стопок текилы Катарина, поведала историю этого просторного ранчо. Оказывается, особняк возвели для испанского священника, чья миссия была познакомить местных майя с религией завоевателей. Участок выбрали с красивейшим видом на благоухающую долину, а дом возвели на холме. Хозяева обещали поутру показать самое лучшее место, откуда открывается великолепный пейзаж и виден старинный храм Девы Марии Исамальской. К сожалению, былая красота храма не сохранилась до наших дней. Как ни пытались его реставрировать, стены все время косились и вскоре давали трещину. Аборигены поговаривали, что это все потому, что испанцы, стараясь уничтожить всякое напоминание об истинных Богах майя, возвели храм прямо на древней пирамиде. Предки майя не просто так построили храмовое сооружение в том месте — таким образом они пытались огородить проход в земной мир из Шибальбы, чтобы тёмные Боги не забирали больше жизни невинных юношей и девушек. Легенда гласила, что пирамида включала в себя несколько уровней. Первый — самый близкий к проходу в Шибальбу, и пол на нём был выложен из обсидиана, священного для майя и крайне редкого камня. Только обсидиан, имеющий невероятные защитные свойства, мог сдерживать обитателей Шибальбы от вторжения в людской мир. Второй уровень вмещал в себя алтари для подношений, а вот остальные уровни по сей день оставались загадкой для современных аборигенов, населяющих Леона Викарио. Сеньор Маас утверждал, что холм, на вершине которого держится храм, по своей форме напоминает четырёхгранную пирамиду — типичное храмовое сооружение наподобие всем известной пирамиды Кукулькана, только меньшую по размеру. Он убеждал увлеченных гостей, что пирамида, в отличие от всех остальных, имела черный цвет и была выполнена целиком из обсидиана, на что сеньора Катарина гаркнула на него, мол, уж это-то он точно выдумал! Откуда бы взялось такое количество редкого камня вдали от его месторождения? Сейчас это место по-прежнему считается священным. По праздникам и по мере надобности местные жители оставляют на ступенях разрушенного храма подношения Богам, цветы и яства; в основном многие посещают руины в день Мертвых. Глен и Карен завороженно слушали рассказы, а задорная Пенелопа пыталась всё это перевести. Она как носитель языка все равно лучше Карен понимала Катарину. Сеньор Маас был так весел и щедр, что поделился с гостями своей гордостью — текилой собственного изготовления, которую, не стесняясь, хлестала Пенелопа. Все это время сеньора Мартинез украдкой поглядывала на Карен. Иногда её яркие глаза задерживались на девушке, словно бы она хотела что-то ей сказать. Время близилось к десяти часам вечера, что для местных считалось глубокой ночью. Пенелопа и Карен вручили хозяевам ранчо подарки, а те, в свою очередь, проводили гостей в их «апартаменты». Пенелопа сразу сказала, что в доме с хозяевами они ночевать не будут, чтобы не беспокоить их ночными вылазками, поэтому сеньора Катарина выделила гостям целую пристройку, ту, что с двумя этажами. Внутри помещение напоминало небольшой гараж с небрежно покрашенными в яркий желтый цвет стенами. Их украшали пестрые ткани с изображением преимущественно ростков кукурузы — маиса, как здесь принято было называть этот жизненно важный для местных плод. Первый этаж выделили для Глена. Между стен растянулся синий гамак, а внизу специально для гринго был разложен толстый матрац с мягкой подушкой и тонким хлопковым одеялом. Наверху организовали подобную спальню для девушек, любезно предоставив удивительным образом сохранившееся трюмо с помутневшим от времени зеркалом и пуф. Также на первом этаже имелась небольшая раковина, а вот все остальные удобства — чуть дальше во дворе. За пристройкой красовался летний душ и покосившаяся будочка туалета. — Buenas noches, deja que los espíritus guarden tus sueños! — негромко произнесла сеньора Катарина, задерживая взгляд на Карен перед тем, как запереть дверь.