Храм тёмных богов

В полвосьмого утра путешественники выдвинулись за пределы владений Катарины и устремились в свой первый путь. Днем зеленые холмы, покрытые густой тропической зеленью, выглядели ослепительно яркими. Пенелопа указала в направлении холма, на вершине которого виднелись развалины. С высоты, на которой они, как оказалось, находились, расстояние оценивалось как небольшое. Отсюда, с высоты, расстояние казалось обманчиво близким, а сам холм не таким уж высоким. Однако стоило им спуститься и ступить на узкую, натоптанную местными жителями тропинку, уходящую глубоко в заросли, стало ясно: впереди нелегкий путь. К храму вела старинная каменная лестница длиной без малого в сотню ступеней. — У меня голова раскалывается! Это точно солнечный удар! — воскликнул Глен, прикрываясь от солнца рукой. Он не мог найти свою панаму с эмблемой Nasa, которая, вероятно, валялась где-то на самом дне его огромного рюкзака. Девушки шли впереди и шептались. Как ни старался он прислушаться к их беспокойному разговору, у него ничего не выходило. Ему вообще все это уже не нравилось, хотя поначалу отправиться к древнему храму, казалось великолепной идеей. Тем более, если верить сеньору Маасу, гора вообще была замаскированной пирамидой. Но спустя двадцать минут пути по невероятной жаре и духоте восторг испарился. Солнце нещадно жгло бледную кожу; казалось, плечи и лоб под футболкой скоро попросту загорятся. Тем временем Пенелопа пыталась выведать у Карен, какого черта тетя Катарина погнала их сюда в такую рань. Карен упорно молчала, витая где-то в облаках, а взгляд её казался совсем пустым. — Да что б тебя, Карен! Говори уже! — дернула её за руку Пенелопа. Карен тяжело вздохнула, не то от духоты, от которой лёгкие будто бы сжимались в попытке выхватить хоть немного кислорода, не то от того, что устала от расспросов. — Катарина сказала, что видела ночью сон, — наконец ответила Карен. — Будто за моей спиной стоит высокий темный силуэт. То ли тень, то ли дух. Она не поняла, есть ли в нем зло, но на всякий случай дала мне этот мешочек, чтобы я оставила его на ступенях храма, в дар богам. Пенелопа нахмурилась. — Рис с бобами и сахаром? — тихо спросила она. — Да, — быстро ответила Карен и оглянулась. Глен шёл в десяти шагах позади них, озираясь по сторонам. — Она вечно всем сует эту смесь. Чуть что — сразу подношение богам всё исправит! — закатила глаза Пенелопа. — Хочешь сказать, что это бред? Подруга задумалась. Её мать всегда выполняла просьбы Катарины, если та вдруг звонила и говорила, что видела нехороший сон. — Не знаю, — пожала плечами она. — Обычно мама слушала её советы. Но мы с отцом относимся к этому скептически. Пару раз я просто забывала эти мешочки в бардачке, неохота было ехать в другой конец города к алтарю. Так что не волнуйся. А про Мейсона она ничего не сказала? — улыбнулась Пенелопа. — Да, — тяжело вздохнула Карен, — Сказала, чтобы я и думать забыла о нём. В противном случае буду страдать. Пенелопа положила свою руку на плечо Карен и снова улыбнулась. — А вот это точно. — Эй! Стойте! Куда это вы так дёрнули?! — послышался голос Глена. Карен обернулась. Раскрасневшийся, запыхавшийся парень едва плелся. Она не раздумывая сняла свою бейсболку и надела на горячую голову брата. — Ты весь горишь! Господи, Глен, ну чего ты так раскис?! Мы прошли только половину пути! — воскликнула она, доставая из сумки бутылку с водой. — Ох ты бледный гринго, — качала головой Пенелопа. Они снова пустились в дорогу. Вскоре перед ними нарисовалась та самая гора-пирамида с выделанными из камня ступенями. Путники на минуту остановились, отдыхая перед сложным подъемом. Пенелопа закурила, а брат с сестрой опустошили ещё одну бутылку воды. Карен смотрела на самую верхушку холма, откуда торчал обломок облезлого от дождей и беспощадных лучей солнца креста. Карен снова задумала и пришла к выводу, что не верит в вещие сны шаманки. Находясь здесь, в этом оторванном от цивилизации месте, среди бескрайних холмов и густых тропических лесов, действительно легко поддаться атмосфере и поверить в существование каких-то темных сущностей. Но местным просто незнакома наука. То, что им не удается объяснить, они привыкли считать сверхъестественным. Катарина просто перебрала текилы, впечатлилась их вечерней беседой и увидела странный сон — обычный продукт мозговой активности. — Сеньор Маас был прав, — внезапно прервал её размышления Глен. — Смотрите, этот холм и вправду имеет четырехгранную структуру! — Сеньор Маас, к твоему сведению, Глен, верит и в духов и считает, что его курятник пару лет назад разорила чупокабра, — ухмыльнулась Пенелопа. Пройдя полсотни ступеней, ребята снова остановились. Карен вытерла льющийся градом пот со лба и сняла рюкзак, чтобы достать оттуда влажную салфетку. Лямка предательски соскользнула с плеча, и часть содержимого, включая мешочек с бобами и рисом, вывалилась наружу. Мешок и бутылка воды полетели вниз с крутых ступеней, подпрыгивая и переворачиваясь. Пластик смялся, издав неприятный звук, а мешок развязался, из-за чего содержимое посыпалось во все стороны. — Чёрт! — выругалась Карен. — Да уж, — подытожила Пенелопа, поджав губы. Карен одолело странное чувство. Оно образовалось в районе желудка и теперь продвигалось к горлу, превращаясь в ком. На задворках сознания все-таки мелькнула тревожная мысль: «Это нехороший знак». Подношение было безвозвратно утрачено, и весь путь они проделали зря. Она встала, словно каменная статуя, и начала рассматривать пустой холщовый мешочек и смятый пластик. Лишь звонкий смех Пенелопы и всхлипывания брата, который так смеялся, что подавился слюной, привели её в чувства. — Ну ты и растяпа, — сказала Пени. — Блин, ну не смешно! Что теперь скажет твоя тетушка? — расстроилась Карен. — Мы ей просто не расскажем, — ответила Пенелопа. — Надеюсь, ты не думаешь серьезно, что случилось нечто ужасное и теперь злой дух точно до тебя доберется? — она прищурилась, растягивая губы в улыбке. Карен и сама не знала, что думать. Возможно, ей было бы спокойнее, если бы подношение все-таки удалось донести до нужного места, но делиться этим она не стала. Девушка предложила продолжить подъем, чтобы хотя бы глянуть на развалины старинного храма. — Да не волнуйся ты! — дружески похлопал сестру по спине Глен. Наверху их ожидало просторное плато, покрытое выжженной травой. В центре высились руины церкви Святой Девы Исамальской, покровительницы Юкатана. Когда-то этот храм действительно был венцом колониального строительства. Постройка, как и ожидала Карен, была возведена в мавританском стиле: массивные стены, огромная арочная дверь, разбухшая от влаги и солнца, и остатки зубчатой крыши. Кое-где виднелись обломки старинных колонн и разбитых статуй. На оставшихся в целости и сохранности ступенях была целая куча мешков, подобных тем, что должна была оставить здесь и Карен, а также свечи, сухие букеты полевых цветов, сгнившие угощения, бусы и разноцветные браслеты. — Заглянем внутрь, — обрадовался Глен и пустился вверх по ступеням. — Осторожней, стены могут обвалиться! — крикнула ему в след Карен и последовала за ним. Он так быстро проскользнул внутрь сквозь прогнившие и покосившиеся двери, — цвет которых от времени уже невозможно было разобрать, — что Карен взглядом уцепилась лишь за удаляющийся от неё желтый рюкзак. Пришлось пойти за ним внутрь. В помещении было сыро. Солнечные лучи проникали сюда сквозь округлые окна, в которых не осталось ни намёка на само стекло. Вьющиеся «щупальца» сорняков обволакивали потрескавшийся каменный пол, когда-то покрытый плитами. От них не осталось и следа. Корни сорняков прятались глубоко, а стебли выходили из огромной трещины посреди основного зала. Стены покрывал мох, скрывающий побледневшие фрески. Глен устремился в самое сердце храма — к алтарю. Он бесстрашно ступил на помост и, включив фонарик, осматривал скрытое в тени пространство. — Глен, пошли отсюда! Тут такая трещина в полу, что, мне кажется, одно лишнее движение, и церковь просто развалится. — тихо пробормотала Карен, разглядывая стены. Её завораживали изображения ангелов, что виднелись на облупленных стенах, а воображение дорисовывало те элементы, что безнадёжно стёрло время. Возможно, она бы не ушла отсюда, если бы не эта трещина. — Сейчас, ещё секундочку! — отозвался брат. Пенелопа не спешила заходить вслед за друзьями, оставаясь на ступенях и фотографируя прекрасный вид с высоты холма. Глен и сам не знал, что хотел найти в руинах храма, разорённого суеверными жителями близлежащих деревень и городков. Очевидно, те растащили всё, что только можно было унести. Ничего особенного он, конечно же, не нашёл, но его внимание привлек напольный диск, расположенный прямо за мраморным алтарем. Глен приблизился к полу и посветил фонариком, убедившись, что это не что иное, как люк, который, должно быть, вёл в подземелье. Парень радостно поднялся и уставился на сестру. Карен осторожно подобралась к нему, увидев что-то, отдаленно напоминающее крышку канализационного люка. Она отрицательно замотала головой, предугадывая предложение попробовать его открыть. — Карен! — недовольно нахмурился Глен. — Даже если мы и попробуем, чем ты собрался его открывать? У нас нет с собой инструментов. Что, пальцами будешь поддевать эту огромную крышку? Она наверняка намертво приклеилась. — Мы можем вернуться сюда ближе к вечеру! Карен не хотела казаться стервой, поэтому просто пожала плечами. Она была уверена, что вечером они будут где-нибудь на побережье попивать мохито и пританцовывать под звуки латиноамериканского техно — именно так ей всегда и представлялись вечеринки в жаркой Мексике. Скорее всего, Глен просто позабудет о своих планах. Узнав о желании Глена, Пенелопа рассмеялась, крепко ухватившись за его плечо. Люк — не что иное, как небольшой погреб, в котором священники хранили свечи и благовония, чтобы те не портились от высокой температуры и влажности. Она сказала, что погреб давно уже пуст, а крышка намертво припаяна — шанс её отодвинуть равен нулю. Глен, конечно, расстроился, но совсем ненадолго. Карен же решила оставить на алтаре свою красную нить — браслетик с маленькой серебряной звёздочкой, который не снимала с самого первого курса, точнее, со вступительных экзаменов. Вероятно, и он мог бы помочь донести до древних богов просьбу о помощи и защите. Иначе зачем остальные тащили сюда кучу украшений, бус и серёг?