Храм тёмных богов

Ласковые волны обдавали щиколотки Карен желанной прохладой. Наконец-то райское блаженство настигло её в полной мере. Белый горячий песок, заставлявший беспечных отдыхающих без шлепанцев подпрыгивать и бежать к кромке воды, слепил глаза в лучах полуденного солнца. Океан всегда завораживал Карен. Что могло быть лучше, чем уплыть подальше от шумного берега и в полном одиночестве качаться на воде, глядя в бескрайнюю даль? Именно в такие минуты ощущалось подлинное единение с планетой, познавалось её величие. Ни зеленые луга, ни холмы с тропическими лесами не успокаивали Карен так, как эта бездонная соленая толща. Океан баюкал её, удерживая на поверхности. Она прикрыла глаза и окончательно расслабилась, раскинув руки в позе морской звезды. В ушах мерно зашумела вода, заглушая пляжный гул. Сейчас все её прежние проблемы, страхи и бесконечные сомнения казались ничтожно мелкими. Ну и пусть мешок с рисом рассыпался на ступенях — зато древний алтарь принял её серебряный браслет! И черт с ним, с Мейсоном. Она молода, вся жизнь впереди. Карен обязательно встретит того, кто будет любить её искренне, без оговорок и условий, кто разделит её трудности и не позволит никому причинить ей боль. Цепляться за парня из прошлого было глупо. Как и изводить себя по пустякам. С этого момента Карен пообещала себе перестать тревожиться из-за мелочей и ничего не бояться. К примеру, если Глен так горит идеей вскрыть этот люк на пирамиде — почему бы и нет? Зачем его одергивать? Брат давно вырос, он больше не тот пятилетний малыш, которого она вечно вытаскивала из чужих сараев и чердаков, куда он лазил в поисках гномов, призраков или пиратских кладов. На диком пляже они провели почти четыре часа в компании местных семей, а затем пообедали в забегаловке, которую увидели ещё вчера по приезде. После обеда они сразу же взяли курс на Канкун — обещанный туристический рай. Ехать предстояло без малого два часа. Карен пребывала в таком непривычно легком, приподнятом настроении, что даже вытянула из пачки Пенелопы сигарету и прикурила. Глен, вытаращив глаза от удивления, вовсю ухмылялся и фотографировал сестру, уверенно затягивающуюся дымом. Карен смеялась, отпускала колкости и высовывала голову в открытое окно, подставляя лицо встречному ветру. Её светло-каштановые волосы вырвались из плотной пружинистой резинки и теперь хаотично развевались, хлеща по румяным щекам. Через несколько часов компания уже наблюдали закат невероятной красоты, розово-пурпурное небо и огромный красноватый диск солнца, медленно уходящего за горизонт бескрайней водной глади. Высокие пальмы покачивались от тёплого ветра. На пляже одного из отелей, куда они проскочили, миновав охрану и удачно смешавшись с туристами, гремела музыка. Люди веселились, танцевали, попивали тропические коктейли из высоких бокалов и радовались жизни. Ещё бы, в этом месте улыбка даже с лица угрюмца не сойдет! Пенелопа нашла себе какого-то парня и, никого не стесняясь, флиртовала с ним, громко посмеиваясь. Он же обнимал её татуированными руками и шептал что-то на ухо. Глен и Карен присоединились к компании туристов из Канады: вместе с ними пили коктейли и танцевали. Карен не помнила ничего после пятого коктейля. Кажется, это был клубничный дайкири или мохито. Её сморило и закрутило в потоке нескончаемых сновидений. Какие-то из них были интересными, какие-то смешными, какие-то даже пугающими. Спустя время её начало сильно тошнить. Наверное, от тряски. Девушка застонала, пытаясь открыть глаза, чтобы понять, где же находится. Тряска усиливалась, а вместе с тем и тошнота. С трудом придя в сознание, Карен поняла, что всё вокруг трясётся; возможно, они едут в машине по ухабистой дороге. Но постойте, какая машина, если каждый из них пил? Нет, что-то не так. Карен пошевелила ногами и также попыталась шевельнуть руками, но правая кисть затекла и стала ватной, потому как оказалась под головой. Карен чётко осознавала, что находится в просторной комнате. Под ней — удобный матрац, а рядом кто-то прерывисто дышит с причудливым свистом. До ушей сквозь сон доносятся непонятные звон и гул. Она с трудом открыла один глаз, а затем второй. Сперва она не могла различить ни единого очертания, сплошная тьма повсюду. Странная тряска продолжалась. Карен даже представилось, что она находится на панцире огромной черепахи, той самой, что держит на себе весь мир. Она двигает мощными когтистыми лапами вперёд и медленно бредёт в неизвестном направлении, сотрясая обитателей своего панциря. Постепенно зрение адаптировалось к темноте, и Карен узнала очертания гостевого дома Катарины. Только лежит почему-то на первом этаже, на месте Глена. Он-то как раз и болтался в гамаке, сопел поющей ноздрей. Видимо, из-за него ей казалось, что все вокруг сотрясается. Однако вскоре Карен обнаружила, что свисающие в комнате предметы — одинокая лампа на проводе, подвеска у входа в дом — раскачиваются, причем не хаотично, как могло бы быть от ветра, а будто в унисон. Внутри себя она чувствовала незнакомое до этого ощущение, которое и вызвало тошноту. Наконец, до неё дошло — землетрясение! Толчки становились все сильнее. Мелкие вещи и склянки с полок попадали вниз, гул усиливался. Сердце Карен начало биться сильнее, а пульс ударил в виски, заглушив внешние звуки. Девушка попыталась встать. Голова закружилась, и она снова плюхнулась на матрац. — Глен! — громко позвала она, пытаясь перекричать гул. — Глен, проснись! Он заворочался, что-то промычал, но так и не проснулся. Тогда Карен, собрав все силы, вскочила и принялась яростно расталкивать его. Она понятия не имела, как вести себя при землетрясении. Единственная здравая мысль, вспыхнувшая в панике, — нужно срочно бежать на улицу, подальше от стен, которые в любой момент могли сложиться как карточный домик. Наконец Глен сообразил, что происходит. Вдвоем они бросились к лестнице, судорожно хватаясь за ходящие ходуном перила. Наверху они столкнулись с испуганной, полураздетой Пенелопой и её новым знакомым. Карен мимоходом удивилась такой прыти подруги, но сейчас было явно не до этого. Все четверо выбрались на улицу. Жуткий звук, доносившийся из недр планеты, пробирал до дрожи. Далее всё происходило словно во сне. Катарина с мужем в ночных одеждах также выскочили на улицу. Небо казалось багровым. Вокруг все сотрясалось, трескались хрупкие конструкции «приёмной» Катарины, обвалился навес у входа в хозяйский дом. Напуганные люди стояли, прижавшись друг к другу, на безопасном расстоянии от сооружений, которые некогда служили укрытиями. Теперь они наверняка грозили смертельной опасностью. Несколько высоких деревьев дали трещины, мелкая утварь повалилась на землю. Всё рушилось буквально на глазах. Новый знакомый Пенелопы заявил, что землетрясение будет слабым, и уверил, что сейчас было примерно пять баллов по шкале Рихтера. Внезапно всё резко стихло. Гул прекратился. Сеньор Маас попросил всех собрать все самое необходимое в случае, если толчки повторятся. Катарина же ушла в приемную молиться и просить богов смиловаться. Она была уверена, что это именно тёмные боги отчего-то разгневались и обрушили на землю свой гнев в виде стихийного бедствия. Ещё целый час четверо молодых людей сидели на первом этаже гостевого домика и обсуждали произошедшее. Никто не решался сомкнуть глаз. Нового «парня» Пенелопы звали Мигель, он жил в отеле, где и работал, делая коктейли и развлекая отдыхающих. Сегодня и ближайшие два дня на работе выходные, и он, видимо, проведёт их с новыми знакомыми. Притащить парня к себе домой в первый же день знакомства было в духе Пенелопы, но притащить парня в дом своих родственников, любезно предоставивших кров ей и её друзьям, — совсем другое дело. Судить её никто, конечно же, не станет, но Карен была недовольна, что ее согнали со спального места. Мигель очень интересовался местностью и расспрашивал Пенелопу о том, что здесь есть примечательного. Оказывается, он имел необычное хобби — в свободное время занимался альпинизмом. Поэтому-то его так привлекал холмистый рельеф Леона Викарио. Глен не упустил возможности поделиться с ним информацией о «пирамиде» и старом храме с потайным люком. Мигель пообещал ему посмотреть и даже, если потребуется, приволочь сюда оборудование. Постепенно молодые люди потеряли интерес к беседе в угоду крепкому и здоровому сну после непростой ночи. Глаза Карен слипались, и она повалилась на матрац Глена, упустив возможность высказаться по поводу бесцеремонного выселения на первый этаж.