Вино и разбитое стекло

***

      Я даже не знаю чего ожидал от Влада, когда предложил ему самому выбрать, но мальчик явно настроен серьёзно. Это меня, конечно, радует. То, что ему понравились наручники и галстук я понял ещё в прошлый раз, понял и взял на заметку. Это просто, легко и не пугающе, а вот его желание быть отшлёпанным, судя по всему, постыдно крутится в мыслях и не находит выхода — понимаю, и колется и хочется — это всегда подогревает интерес. А ещё… распорка для ног. Ну… на этих ножках она определённо будет смотреться отлично. Это уже смело. Причём если правильно использовать все эти прекрасные предметы вместе, то получится очень жарко и приятно. А если разбавить и менять их постепенно, то можно до смерти смутить моего мальчика, в принципе план хорош — разогреть, перекусить, а затем проверить насколько смелым он может быть.       И вот глядя на Влада, держащего в руке мягкий флоггер и наручники — мне хочется, ну вот просто сразу — валить и трахать, валить и трахать. Но это так, через три недельки, а пока что жаренько, но аккуратно.       На пальчики у манящей дырочки отреагировал предсказуемо, но это значительно лучше чем притвориться и заставлять себя. Но, думаю, если быть немного настойчивей, то Владик поддастся.       Хотя Владик — ему не идёт, Влад и только Влад — коротко и ясно.       Рассматриваю предметы лежащие на кровати и оцениваю как лучше и интереснее их применить. Конечно, к распорке для ног была бы не лишней и оная для рук, но Влад выбрал обычные наручники. Галстук можно оставить как эротическую деталь или же использовать как в прошлый раз. А вот флоггер, мягко касаюсь одного из довольно простеньких красавцев из своей коллекции, этот как раз мягкий и должен подойти для первого раза. Уж если не бить, а хорошенько шлёпать, то всё 20 хвостиков оставят приятные воспоминания.       Но внимание снова таки привлекает распорка… если правильно её использовать, то можно подтолкнуть Влада немного сильнее, даже если сегодня я уже видел, что его это беспокоит. — Алекс? — Неуверенный шепот выдергивает меня из собственных мыслей.       А Влад стоит красный как рак из Русалочки, отводит взгляд и нервно закусывает нижнюю губу — у меня моментально возникает такое желание, что в паху начинает собираться приятная тяжесть.             Рисковать или не рисковать?             Вот только для меня это и не вопрос вовсе. Здесь он состоит в другом. Насколько сильно будет упираться Влад и получиться ли интересу преодолеть страх и смущение. — Идём, — веду его обратно в ту комнату, а он взволнованно спрашивает: — Я взял что-то не то? Или надо было ещё что-то? — В голосе так и звенит напряжение. — Хочу дополнить твой выбор ещё одной вещицей.       Отпускаю его и сам подхожу к шкафчику, открываю нужную шухляду и смотрю. В действительности вариантов предостаточно, начиная с размера и заканчивая материалом и текстурой. Невероятно соблазнительное в процессе стекло, металл, придающий весовую стимуляцию, силикон, полупласт, гиппоалергенные гелевые и латексные. Конические, изогнутые, гладкие и с рёбрышками.       Лично у меня от такого разнообразия только слюни выделяются, ну и смазка, но вот реакция Влада скорее всего будет прямопропорциональна моей. Подзываю его к себе и предлагаю заглянуть, он подходит парой довольно уверенных шагов, а затем бледнеет.       Бледнеет так, словно я ему не игрушки показываю, а наркотики или оружие. Глаза моргают очень быстро, а затем он молниеносно разворачивается и оказывается у двери. Только открыть не успевает — моя рука оказывается быстрее и, конечно, сильнее. Прижимаю его к себе и приобнимаю. Крепко и уверенно — а его даже колотит, черт. Аккуратно оглаживаю живот и слегка заползаю рукой под рубашку — живот напряжен, всё тело собрано, да ещё и на адреналине. Продолжаю водить ладошкой по коже и вслушиваюсь в нервное дыхание. — И что это за реакция? — Без контакта ничего не получится, это самая прямая и основоположная истина. А горячий живот Влада располагает к спокойной беседе.       Молчит. — Влад, ты чего? — напрягается сильнее и кладёт свою руку поверх моей. Ура, есть контакт. — Скажи, что тебя так взволновало, — сам сглатываю ком, потому что осознаю, что была и моя ошибка. — Я не… — едва слышно и я прижимаюсь ближе — Влад судорожно выдыхает. — Я не думал, что вот так сразу… — Понял, — знаю, насколько тяжело ему даются слова, поэтому решаю изменить тактику. — Но разве это не логично? Мы все-равно к этому придём, а твой выбор… распорки подтолкнул меня к ещё одной вещице. Влад, — целую его волосы — пахнет невероятно, — мы ведь взрослые люди. Я хочу чтобы ты мне конструктивно объяснял, что думаешь и о чем переживаешь.       Кивает. И молчит. М-да, диалога не получается. — Сначала я подумал, что могу добавить эту деталь в процессе, но раз уж ты сам всё выбирал, то и этот выбор предоставить тебе. В этом нет ничего страшного… — Неправда, это… — напрягается, а я разворачиваю собеседника к себе и прислоняю к двери. — Говори, не стесняйся. Мне нужно понять в чём у нас суть проблемы. — Ну… — Он опускает взгляд, а я поднимаю его подбородок. Слишком нервничает, но в этом же нет ничего такого. — Слишком быстр-ро?       Словно ищет моё подтверждение для своих слов. Но с этим предположением я категорически не согласен, для меня это слишком медленно, но выражать это резко явно не стоит. — Разве? — Костяшками по напряжённой шее. — Ну давай размышлять логически. Во-первых, это приятное дополнение к удовольствию — стимуляция. Во-вторых, подготовка твой прекрасной задницы и в-третьих, ты же понимаешь, что спустя месяц сразу секса не получится если ты будешь бояться всего как кролик. Любая подготовка требует времени. — Удовольствие? Что-то я не уверен… — Давай попробуем, в этом же и смысл. Узнать, что тебе понравится и как можно сделать нам ещё приятнее. — Не понравится… — тихо, но упрямо, у меня даже слов нет. — Так, выскажусь иначе. Я хочу тебя! — Моментально поднимает взгляд. — А это значит, что у нас будет много секса, поз и мест в которых мы их опробуем. — Краснеет, это уже хороший знак. — Ты же понимаешь, что твоя задница будет чувствовать мно-о-ого всего. Приятного. И я не только про член, я про пальцы, язык и разные игрушки…       Краснеет, но не отводит взгляда, а я медленно тянусь к нему и целую. Неспешно, без страсти и напора, без грубости и требовательности, а аккуратно и мягко, позволяя ему самому перехватить инициативу и вести. Его руки несмело зарываются мне в волосы, а тело жмется ко мне. На сотом выдохе выдыхаемся и я решаюсь спросить ещё раз. Ответ, впрочем, меня не удивляет. — Неловко, — тихо шепчет мне куда-то в шею, — и страшно, конечно, ну и, блин, разве это нормально? Не слишком быстро? — Быстро? — Переспрашиваю играясь с мягкими волосами. — А несостоявшийся секс при первой встрече не был бы быстрым?       Тушуется. Я понимаю, что давить не стоит, достаточно лишь правильно подтолкнуть, поэтому тяну его за собой обратно к открытому ящечку. Влад мгновенно напрягается, но не старается выбраться из объятий, за что я поглаживаю его спину и мягко прошу выбрать пробку какая понравится. Но он отводит взгляд и закусывает губу. Опять. Шипит, что не разбирается в этом и что сам я лучше знаю. Это без сомнения правда, но я хочу чтобы он их рассмотрел, изучил, потому что позже в любом случае познакомится с ними ближе.       Так уж и быть. Решаю не доводить Влада до новой волны паники и беру маленькую коническую пробку темно-синего цвета и закрываю ящик. Парень мгновенно расслабляется, но лишь до того момента как я вручаю ему нового друга. Сглатывает и дрожащей рукой забирает и исчезает за дверью. Я открываю другой шкафчик и смотрю на бутыльки — нужно что-то с анестетиком и приятным запахом. Беру себе на заметку, что стоит поискать смазки с винным вкусом — будет довольно забавно.       Сидит на кровати аки провинившийся школьник, голова опущена, плечи тоже, взгляд то ли затравленный то ли недовольный, а я понимаю, что вот сейчас и узнаем, стоит ли нам строить корабль вместе или же разойтись, пока не сделали того, о чем пожалеем. — Ладно, — выхожу, а возвращаюсь с бокалами и бутылкой вина — взгляд Влада сразу становится заинтересованным. Он разливает напиток и внимательно поглядывает на меня. — Сейчас начнём с самого смущающего, — сажусь рядом. — Ты должен говорить, что тебе нравится или нет, как приятнее или что тебя пугает. — В ответ получаю неуверенный кивок. — Во-первых, как бы ты хотел — лёжа или стоя? — Второе, — перебивает не дав мне договорить. — Вариант стоя предполагает твою частичную фиксацию к потолку. — Кивает. — Отлично. — Смотрю на него и ощущаю как знакомое возбуждение расходится по телу. Шепчу в самое ухо: — Раздевайся.       Краснеет, уже в который за сегодня раз и поднимается, снимает с себя спортивки и рубашку — остаётся в трусах. Я, с улыбкой Чешира, киваю на них и они тоже оказываются на стуле. Покрасневший, смущенный и возбужденный, только это не сексуальное возбуждение, а нервное, поэтому то член спокойно прячется за ладонями Влада. — Всё хорошо? — кивок. — Можем продолжать? — Подхожу ближе, а Влад опять кивает, наклоняюсь и шепчу ему в ухо: Слова. Хочу слышать твой голос. — Целую напряжённое предплечье: — Стоп-слово есть? — Да, — опять кивает и поворачивается ко мне: — «Король».       То есть просто возврат с французского на наш язык, но я улыбаюсь и едва касаясь целую загривок. — Хочешь наблюдать или галстук как в прошлый раз? — Провожу подушечками пальцев по позвоночнику до самого копчика. Одергивается. — Видеть. — Улыбаюсь и завязываю ему галстук, просто чтобы болтался… — Эротично… — Хрипло произношу я глядя на получившуюся картину. — Эм… — Влад смотрит выискивая мой взгляд, а затем отводит свой. — Спрашивай. — Почему не в той комнате? — тихо, но без лишнего беспокойства. — Кровати там нет это раз, вместо неё использовался раньше ахуенный пушистый ковёр, но после одной встречи его пришлось выбросить — это два, и я говорил, что той комнатой не ограничиваюсь — это три. Всё хорошо? — Да, — слегка судорожно и я понимаю, что стоять на полу неловко и прохладно. Но станет жарче.       Опускаюсь перед Владом на колени и быстрыми ловкими движениями помогаю оказаться в распорке. Регулирую расстояние. А Влад смотрит сверху вниз и я чувствую как его дыхание начинает меняться, так же как и то, что член немного привстает. Отлично. Специально приподнимаюсь так, чтобы губами скользнуть по коже, а затем мягко целую. — Цвет? — Зелёный, — улыбается и облизывается. — Отлично. — Достаю пульт и регулирую металлическую оправу. Помогаю перекинуть через неё наручники и рассматриваю полусившуюся картину. — Очень даже неплохо! Но если бы ты вместо наручников взял кожаные, что были в наборе с этим, — киваю на распорку, — рукам было бы приятнее. — Регулирую высоту поднятия. Руки ровно над головой — без тугого напряжения. — Больно быть не должно, по крайней мере не сильно, но ты устанешь, окей?       Кивает, а я засматриваюсь на свою работу. Эстетично. Эротично. Красиво. Сексуально. Влад стоит прямо напротив меня, с хорошо разведенными ногами, его возбуждение уже достаточно сильное, на что намекает его более чем полувозбужденный член, галстук красиво струится по светлой коже, а заведенные вверх руки смотрятся чудесно. И это даже не говоря о его лице! Уже искусанные, покрасневшие губы, напряжённая челюсть, румянец на щеках и скулах, впрочем, расползающийся пятнами и на шее с плечами. А взгляд… эти глаза, почти полностью превратившиеся в зрачки — охуенно! — Мне стоять так чтобы ты меня видел или нет? — Мнг… — мотает головой, а я очень рад, что возбуждение перекрывает скованность.       Моя же скованность сейчас только в джинсах, неприятно и тесно, конечно, но в то же время очень ощутимо. Вместе с адреналином по крови расползается предвкушение и азарт и я беру в руку флоггер…       Становлюсь по левую от него руку, немного позади — если не будет вертеться, то и видеть ничего не будет. Мягко касаюсь спины у лопатки ладонью и Влад судорожно выдыхает. Глажу его по плечам, спине, проскальзываю ладонью по животу, поджавшемуся прессу, ходуном ходящей грудине. В ответ на мой вопрос слышу тихое — зелёный — и теперь сменяю руку на кожаный атрибут.       Вожу флогерром по коже, осыпая её мурашками, щекочу, стараясь не только завести, но и помочь раствориться в новом чувстве. Хвосты змейками бегают по телу Влада одаривая его новыми ощущениями. Когда мягкая кожа спускается к паху слышу нервное — жёлтый — и возвращаюсь наверх. Рукой растираю напряжение Влада, не забывая при этом целовать загривок, плечи, руки и спину, когда скольжу рукой к пояснице вновь слышу цвет солнца и замираю, но руку не убираю. Выжидая пару мгновений опять целую спину и спускаю руку на верхнюю часть ягодицы.       Влад дёргается и более настойчиво повторяет цвет небесного светила. Я знаю, чего он боится, знаю, что для него это кажется чем-то мерзким вперемешку с развратным и поэтому не спешу. Цепляю плётку к руке и приобнимаю Влада со спины. — Ощущения? — Зелёный. — Тихо отвечает Влад, понимая, что я не это хотел услышать. — Странно немного и… очень неловко. — Целую и слегка прикусываю у лопатки и Влад шипит.       Опускаю руку ниже и ласкаю завитушки коротких волос на паху. Пропускаю их через пальчики ощущая как дыхание Влада вновь становится тяжелее, а стоны громче. Ласково прохожусь средним и указательным пальчиками по, истекающему смазкой, члену и шепчу, что он молодец. Озвучиваю ему в каких позах его представляю и ощущаю как от него исходит жар.       Делаю пару шагов назад и, наконец, замахиваюсь. Удар лёгкий и щекотливый, а от неожиданности Влад громко выдыхает и шипит. Следующая полоса такая же — аккуратная, мягкая и ласковая. Хвосты уверенно щекочат кожу. — Цвет? — Зе. лёны… — старается озвучить Влад, а я понимаю, что он плывет.       Отлично. — По десятибальной шкале насколько больно и насколько приятно? — Три… боль… семь приятно. — выдыхает, когда я поглаживаю хвостом в третий и четвёртый удар. — Когда больно будет на пять, скажешь. — Да… — отвечает и это короткое слово тонет в стоне.       Ещё несколько лёгких ударов и кожа меняет цвет с алебастрового на нежно-персиковый, становится горячей — да и в комнате тоже уже весьма жарко. Стараюсь замечать каждое вздрагивание и нервную дерганность Влада. Сменяю более резкие удары на нежные, а то и вовсе осыпаю спину поцелуями. Слежу за дыханием и стонами определяя нужный нам обоим ритм. — Жёлтый. — Громко и спокойно. — Хватит.       Целую напрягшиуюся спину и смотрю в лицо. Красный, смущенный, с закусанными губами, разгоряченный и мягкий. Нежно вовлекаю в медленный поцелуй и позволяю ему тонуть в ласке. Касаюсь неописуемо горячей плоти вызывая болезненный стон и парой движений довожу малыша до разрядки. А ведь Влад не просил коснуться его или не знал, что может попросить? Решаю уточнить это чуть позже, а сам беру стакан и подношу его Владу.       Он с жадностью старается впитать всю воду, до последней капли и внимательно смотрит на меня. С интересом и любопытством животного — настороженно, но заинтересованно. А я осыпаю его поцелуями — заалевшую кожу лица, эти скулы и щёчки, подбородок, по которому стекают капли воды и, конечно, губы. Солоноватые от крови, но в то же время сладкие-сладкие и мягкие как воздушный десерт. — Устал? — Облизываю его ушко и он кивает. — Сильно устал? — Сейчас в принципе можно закончить, я буду рад пойти передернуть и выбросить напряжение, но Влад мотает головой. — А вина хочешь?       Смотрит на меня с хитренькой улыбкой — хочет. И вина и продолжения, но ничего не произносит. После пары глотков вина расплывается в улыбке, а я осыпаю поцелуями его ключицы, грудь, живот и член. Едва-едва лишь чтобы раззадорить. Сажусь перед ним и веду ладонями от пальчиков до колен, а затем и выше. Как только осознает мои действия то недовольно хмурится и напрягается.       А я поднимаюсь подушечками пальцев по задней стороне ног. Массирую под коленями, но теперь Влад напряжен. Когда веду руками по внутренней стороне бёдер, то старается свести ноги, но распорка отлично этому мешает. Поднимаю на него взгляд и вижу как в прекраснейших глазах плещется паника. Его губы так и произносят одно слово, беззвучно — красный!       Я мотаю головой и Влад заметно напрягается, весь подбирается и начинает бояться по настоящему — а вот это нам совсем не нужно. — Тише. — Целую напрягшийся живот. — Ничего… страшного. Это ведь я. — Поднимаю руки к его талии, а затем встаю. — Мы ведь взрослые люди, — кивает, но то как пархают крылышки носа показывает мне его страх. — Смотри на меня и просто дыши, ладно? Или… хочешь я тебя спущу?       Глаза распахиваются шире и Влад мотает головой. Это и не удивительно, позволить мне, когда буквально не можешь ничего сделать или когда есть возможность сопротивляться — разница огромная. А Влад явно не готов себя переломить. — Можешь шипеть, кричать, обзывать меня, проклинать. — Целую в уголок губ. — Обещаю, это не будет больно.       Сползаю вниз всё так же осыпая его поцелуями, только теперь оставляю тёмные метки по пути и кусаю солоноватую кожу. Прижимаюсь к паху, вбирая в себя полувозбуждённую плоть и медленно посасываю. Парой резких фрикций привожу его в боевую готовность. Продолжаю целовать его и яички, мокро скольжу по промежности, прижимаюсь и впитываю любимый запах. Слегка покусываю чувствительную кожу.       Руками же аккуратно тянусь к тому, что у Влада за спиной. Тюбик тихо чпокает, но это привлекает внимание Влада. Я смотрю в его глаза и тону, тону во взгляде всех чувств, которые вижу там и тону с удовольствием. Развожу гель по пальцам и аккуратно касаюсь напряженных мышц. Глаза Влада распахиваются шире. Он вздрагивает, когда колечка мышц касается холодная и, судя по ощущениям, вязкая жидкость. Прикусывает нижнюю губу чтобы немного успокоиться, но не отводит взгляда.       Там перемешивается желание, страх, смущение, беспокойство, стыд и злость. Каждое из них в долю секунды сменяет друг друга и мне кажется, что Влад сейчас расплачется, но он упрямо смотрит на меня.       Я медленно поглаживаю колечко мышц, тоже не отводя взгляда. Иногда губами прохожусь по уже не настолько стоячему члену. Указательным пальцем слегка надавливаю и вырываю из Влада недовольный судорожный вздох. Шепчу тихое — расслабься — прося довериться мне и позволить доставить удовольствие. И Влад шипит, но старается успокоиться. Шепчет что-то о том, что потом искусает меня всего, что выпьет или заберёт всё достойное вино, что разгромит бильярдную и загадит бассейн, но… все-таки немного расслабляется.       Я проникаю внутрь совсем немного, на одну фалангу, а Влад начинает осыпать меня проклятиями. Оба понимаем, что это не больно, Влад шипит от неприятности процесса, а я уже строю планы о том, как буду доказывать насколько этот процесс приятен. Медленно вхожу глубже — уже под достойные лучшего сапожника выражения и аккуратно скольжу обратно.       Теперь Влад не смотрит на меня, он поднимает голову вверх и проклинает всех кого только может вспомнить. А я аккуратно двигаю в нем пальцем, проникая глубже и выходя обратно. Затем добавляю больше геля и вхожу уже двумя пальцами, до моих ушей доходит очень ласковое — Убью тебя, Алекс!       Два входят более неприятно и теперь я стараюсь выискать нужную точку. Тогда можно будет правильно помучать Влада. Развожу пальцы ножничками в ответ получая брань шепотом и тихое поскуливание. Малышь сильно сжимает меня внутри самому себе причиняя боль.       Но стонет ахуенно. Невероятно сексуально и так жарко, что я с удовольствием продолжаю вылизывать его, воздействуя и спереди и сзади. Теперь его колотит от моих прикосновений, а когда прохожусь пальцами под чуть другим углом слышу громкое: — Аааааааарх… — и этот стон не такой как предыдущие. Это сразу чувствуется, да и Влад не совсем осознавая, что произошло испуганно смотрит на меня.       Ему вроде бы уже и краснеть некуда, но мне кажется его заливает новой волной стыда. Прохожусь пальцами находя ту точку снова и Влад опять громко стонет. Хотя это скорее похоже на всхлып, но именно такой, какого я добивался. Теперь тщательно, но аккуратно продолжаю давить на волшебный бугорок и принимаю в себя истекающий член.       Влад шипит что-то нечленораздельное и это отличный знак. Пальцами уже более уверенно скольжу по простате, а шипение сверху и напряжённо подрагивающий, ставший чуть больше, член намекают на скорую развязку. Беру глубже, вывожу языком восьмёрки и вбираю до самых яиц, уверенно вбиваясь в задницу пальцами и ударяя по простате.       Влад кончает мне в горло, выкрикивая что-то, вероятно, на французском и я ощущаю как крепко он сжимается вокруг пальцев. Вытаскиваю их и, смочив игрушку, аккуратно ввожу её Владу в задницу. Он что-то тихо шипит, а я, вытирая руки о джинсы которым теперь место в мусорке, встаю и внимательно вглядываюсь в парня. — Мой хороший, всё хорошо? Видишь, не страшно. А очень даже приятно. — Целую его, передавая его же вкус.       А он смотрит и на меня и сквозь меня — если ему настолько хорошо это, конечно, прекрасно, но… стягиваю наручники и Влад обмякает в моих объятиях. Тащусь на кровать и внимательно оглядываю, он смотрит в ответ и промаргивается. Сглатывает и отводит взгляд. Тогда я ловким движением усаживаю его на кровать и он шипит о том, что задница болит просто адски…       Я решаю ему пока не говорить, насколько она действительно может болеть и снимаю распорку. Влад сводит ноги вместе и опять что-то бормочет. М-да, я планировал немного больше, но судя по реакции Влада этого уже достаточно. Растираю ноги, а затем и руки в местах, где соприкасались с кожей и металлом. Скорее всего запястья будут болеть довольно сильно. Хотя не могу сказать, что Влад слишком рыпался или натягивал наручники…       Переворачиваю его на живот и разминаю влажную кожу. Массаж — это важная часть общения, особенно после такой… кхем, сессией это назвать у меня язык не повернётся, так что — игры! Уверенно прохожусь ладонями, пальцами и кулаками стирая всё напряжение, а затем переворачиваю Влада. Смотрит пристыженно и как-то… испуганно? Теперь массажными движениями прохожусь по плечам, груди, животику и ногам. — Что такое, говори. — Улыбаюсь, довольный нашей маленькой игрой, а Влад опять закусывает губу. — Эта штука… — Смотрю на него и он, Боже, опять краснеет. — Всё ещё внутри?       Словно он боится узнать ответ, но ведь знает его и так. — Не чувствуешь? — ехидничаю, а Влад сразу же прячется накрывая себя подушкой. — Ну про стыд я уже говорил…       Скидываю подушку и легко целую его губы. — А долго мне…? — не решается продолжить. — Мешает? — так и хочется подразнить. — Я сейчас в душ, а потом обсудим. — Целую и треплю по волосам. — Расслабься и подумай обо всём, что было. Выйду и будем разбираться.       Ещё один поцелуй и напрявляюсь в ванну. В голове приятно звенит, тело словно под отходняком от крепатуры. Снять джинсы оказывается проблемой, потому что пот и смазка напрочь приклеили ко мне ткань — идея встать под воду так уже не кажется абсурдной. Несколько движений вдоль напряжённого члена и боль превращается в наслаждение. Изысканное, тянущее, выстраданное, но сладкое. Яйца кажутся гирями, касаться которых тяжело не физически, а морально. Но вместе с долгим оргазмом наконец приходит облегчение.       Возвращаюсь уже в тёмных спортивках и укладываюсь с Владом, он вдыхает мой гель и шепчет что-то про морскую соль. Закрадывается мысль, что как ответственный Верхний я должен был сначала позаботиться о Владе, но у нас немножко… странно. Он придвигается ко мне, а я ощущая его понимаю, что передернуть ещё разок в ванной не будет лишним. — Мне понравилось, — тихий шепот достигает моих ушей. — Это было ужасно неловко и больновато, но приятно.       Утыкается носом мне в грудь и легонько целует. Мне в кайф. В кайф ощущать его вот такого всё ещё горячего и, конечно, желанного, в кайф слышать, что ему понравилось, хотя сам уже проделал работу над ошибками и знаю, где стоило бы поступить немного иначе. В кайф его дыхание, что щекочет кожу и заставляет пах опять тяжелеть. В кайф то, что он пока не спрашивает, можно ли вытащить пробку.       Ставлю будильник oставляя нам ещё минут тридцать на простое лежание. А потом надо будет пойти в душ — устроить Владу очень нежную и пенную ванну, обсудить всё-таки нашу маленькую игру, заказать или приготовить ужин; по крайней мере, творожное нечто, что готовил с утра Влад должно быть съестным; да и проверить почту…       А дальше видно будет…