Вино и разбитое стекло

***

      Лежать глядя на потолок мне почти нравится, ощущать размеренное дыхание моего маленького Лисенка под боком — тоже, но в голове так и роятся неприятные мысли и беспокойство.       Всё-таки вчера я переборщил. Наверное. Как по мне — всё было ахуенно, огромные темно-карие блестящие от слёз и возбуждения глаза, покрасневшая мордаха и блядские, сексуальные блядские губки Влада. Растраханные, влажные и такие яркие. А ротик то какой — жаркий, влажный, неумелый, но такой старательный… и узенькая глоточка — кайф.             Чистый кайф.       Но судя по реакции Влада и тому, что мы таки частично смогли обсудить после душа — кайф только для меня. Даже на пару мгновений подумал, что Влад провалился в СабДроп, но это было явно не так. Вывод напрашивался только один, причём неприятный для меня — ему не понравилось, очень не понравилось!       Логично, кому понравится когда в него вгоняют член не думая о партнёре, кому понравится быть использованным, причём довольно грубо — бляди, такое понравится только отпетой бляди, а Влад не такой. Влад чистенькое солнышко, которое я вчера чуть не лишил света и тепла. Это напрягало.       Осознание того, что я не позаботился о нем пиздецки неприятно царапало что-то внутри. Это отдавалось какими-то абсолютно-разными ощущениями. В его глазах ведь было и желание, и интерес, и возбуждение, и желание доставить мне удовольствие и подчиниться, так почему же так хреново-то?       Сейчас бы конечно выкурить парочку сигарет, но выбраться из кровати не разбудив Влада будет весьма сложной задачей, а разбудить и увидеть в его глазах сожаление о вчерашнем или почувствовать его обвинение в мою сторону я пока не был готов.       На что я надеялся? Маленькие темноволосые ангелы не должны связывать свои судьбы с агрессивными грубыми олигархами-извращенцами.       Всё-таки аккуратно выбравшиь из объятий Лисёнка направляюсь на кухню, здесь можно спокойно выкурить — мощность вытяжки позволяет, да и приготовить что-то легкое на перекус явно стоит. Часы оповещают, что времени всего лишь десять часов с хвостиком, а значит «Рембрант» откроется через полтора часа — вот там и позавтракаем по-человечески. А пока…       Судя по неуверенным тихим шажкам, запах яичницы с сосисками таки приманивает моего Лисёнка, интересно, ему понравится такое прозвище или нет? Странно, раньше мне этот зверинец был не очень по душе, а теперь… Меня несмело обнимают со спины и шепчат тихое — извини… — Так… маленький мой, не знаю, что ты успел себе надумать, но ТЕБЕ извиняться не за что! — Стараюсь развернуться, но маленькое чудо не позволяет. Крепко жмется к спине и я чувствую как быстро колотится его сердце. — Тааааак…       Разворачиваюясь и вглядываюсь в смущенную, беспокойную мордашку — глазки на мокром месте, в них страх и вина, только вот вина направлена не на меня, а на себя самого — что в корне неверно, тем более, что взгляд на, можно сказать, изувеченные губы это доказывает. — Мой хороший, — целую висок, — давай завтракать. Да, я вчера очень переборщил, но больше так не сделаю. Ты же мог сказать стоп-слово, мог оттолкнуть… — Тогда всё было… — шепчет, а я понимаю насколько грубым все-таки был, — больно, очень, но… — пытается улыбнуться, — странно приятно. — Обнимает крепче и едва едва выговаривает: — а уже потом, в душе…       Мягко целую израненные губки и шепчу, что всё впорядке, раз не понравилось одно, будет другое. Рассказываю, что позже поедем в ресторан, а пока перекусим так. Делаю тёплый какао и бросаю на стол леденцы мирамистина, откуда-то достаю даже мёд. Влад молчит и явно о чем-то размышляет, вероятно, надо спросить, но что-то мне подсказывает, что сейчас он об этом не скажет. — Горло перестанет сильно болеть в течении дня, как и губы, но неприятное ощущение останется. — Хочется улыбнуться, но, блять, не могу.       Сука, чувство вины, которое мне знакомо лишь на словах возникает слишком резко и неожиданно, как с ним бороться или справляться я и понятия не имею.       Уже домывая посуду вновь ощущаю прикосновения к спине, моё маленькое чудо ждёт пока я развернусь, а затем тянется за поцелуем. Я отвечаю нежно и мягко, стараясь не напирать и не причинять больше боли и так наверняка саднящим губам. А Влад и доволен, он напирает сам, позволяя себе больше обычного, сам меня ведёт и контролирует. Целует уверенно и глубоко, выдыхая тихие стоны мне в самые губы и слегка шипит когда его задница оказывается впечатанной в столешницу. Я отвечаю — углубляя поцелуй и вылизывая ротик, который вчера доставил мне удовольствие, скольжу языком по зубам и нёбу, слегка прикусывая и посасывая юркий язык. А затем мы словно меняемся — теперь он вторгается в глубину моего рта, засасывает и хозяйствует.       Я поднимаю его задницу и тащу в спальню, мы устраиваемся на кровати и я вжимаю его в простынь. Здесь всё им пропахло — всего за ночь, и этот аромат пьянит словно желанный мною виски или его любимые вина. Я прижимаю его крепче и он так и льнет ко мне, выцеловывая дорожки у моего подбородка и шеи. Рычу, когда слегка прикусывает ключицу — его хочется взять прямо здесь и сейчас и, не думаю, что он против, но пусть хоть немного отойдёт от впечатлений вчерашнего дня.       Влад трется об меня, заставляя дрожать от переполняющего возбуждения, шепчет о том насколько он меня хочет и в меня закрадывается подозрение, которое мне не по душе. Нехотя отстраняюсь и внимательно его разглядываю, а вот когда он отводит взгляд и морщится прикусывая губу думаю, что догадка верна. — Если сейчас ты пытаешься меня соблазнить в извинение за вчерашнее, — вижу как он вздрагивает и напрягается, — то я тебя выпорю. Ремнем и весьма болезненно.       Нахожу его губы, нежно касаюсь их, а затем дарю россыпь мягких поцелуев коже его лица. Шепчу кусая маленькое хрупкое ушко о том, что ему извиняться не за что и вообще должно быть наоборот, он хочет опровергнуть, но моя рука, крепко сжимающая горячий и возбужденный член заставляет его лишь судорожно выдыхать и стонать. Шепчу об ответной просьбе и ощущаю, как его ладошка вздрагивает касаясь меня — это вызывает волны болезненного удовольствия проносящиеся через всё тело и фокусирующиеся в одном месте. Понимаю, что касаться меня там Владу сейчас тяжело — вчера именно та часть меня причиняла ему боль, но он поддаётся моим ласкам и дарит мне ответные.       Комната тонет в нашем шепоте, нашем дыхании и стонах. Мы целуемся до момента исчезновения воздуха в лёгких, а затем на мгновения отстраняемся. Пьём друг друга тонувши в прикосновениях ладоней друг друга, тремся, прижимаясь ближе и задыхаясь от близости оргазма. Кусаем друг другу губы, нос, шею да и везде куда дотягиваемся, я беспардонно трусь и толкаюсь в ладошку Влада и он вторит моим движениям. Придавливаю его своим весом уже рыча что-то о том как где и в каких позах я буду его брать и мы оба кончаем от этих фантазий и общей близости.       Сползаю с Влада и переворачиваюсь на спину — опять глаза в потолок, дыхание восстанавливать не сложно, а вот пот с тела хочется смыть… — Не думал… что в свои двадцать… четыре буду… довольствоваться… петтигном. — выдыхаю на грани пошлого шепота. — Это… плохо? — так же тяжело спрашивает Влад. — Это… — переворачиваюсь на бок, глядя на растрепавшегося возбужденного Влада, — необычно. Ахуенно. И вместе с тобой просто невероятно. — прохожусь костяшками по его скулам и шепчу: — Нам бы в душ, а потом и собираться… — Может останемся? — Блядь, почему для меня это звучит как откровенная провокация? Совратитель мелкий. — Нет, — быстрым движением вскакиваю и сажусь, — иначе проведём целый день в кровати, а мне казалось тебе и вчерашних впечатлений хватило… — Мне даже оборачивается не нужно, чтобы понять как его заливает краской, я даже так ощущаю как он горит: — Поэтому у нас сегодня немного другие планы, но не переживай, всё моё внимание — для тебя.       Оборачиваюсь и тяну Влада к себе, умудряюсь нормально схватить и дотащить до ванной…       …В ресторане я позволил себе расслабиться — находясь не наедине с Владом было гораздо проще контролировать желание засадить ему по самое не хочу!       Только вот, судя по всему, расслабленным сам Влад не был, он медленно царапал вилкой тарелку со своим греческим салатом и нехотя забрасывал его в рот. Его тёмные глаза всё время избегали меня, а улыбка, даже в течении простой беседы, появлялась лишь на пару мгновений.       Конечно, меня это раздражало, но навыков проникновения в чужой мозг я не имел. По крайней мере не в такой мозг — не в такого человека. Но периодически я ощущал его взгляд то на своих пальцах, когда отрезал очередной кусочек мяса, то на губах, когда подносил его же ко рту. Вклиниться в процесс мозговой деятельности Влада у меня возможности не было, поэтому я планировал нам более лёгким и, в какой-то мере, простой отдых на сегодня.       Когда с основными блюдами было покончено и Маша услужливо уточнила про десерт я перевёл взгляд на Влада. Она сделала тоже самое. Мой скромный спутник сначала слегка смутился, а затем всё же заказал кусочек наполеона и желейных ассорти — это было весьма мило? Наблюдать за тем как вкусное пирожное исчезает между пухлых губ было очень приятно, особенно, когда память заменяла картинки на вчерашние, даже в такие мгновение меня не терзало чувство вины.       За удовольствие нужно платить.       Когда мы сели в Тойоту, я попросил Максима везти нас сразу в усадьбу Шелквинских, где и планировался весь наш сегодняшний отдых. Влад вопросительно посмотрел на меня: — Это куда?       Я улыбаюсь, но не отвечаю, пускай для него это будет сюрпризом. Моя ладонь на колене Влада смотрится так идеально, так правильно… конечно, если не учитывать, что его самого слегка потряхивает. Но притягивая его полностью в свои объятия и целуя в уголок губ столь легко добиться судорожного тихого стона и алеющих милых ушек, за которые так и хочется его покусать, но это явно не сегодня…       Большое трёхэтажное деревянное здание создаёт атмосферу некой… давности что-ли, но это не так важно, лишь облицовка и мы проходим внутрь. Пал Сергееч быстро проводит нам, хотя скорее Владу, инструктаж, объясняет все за и против, правила и ограничения, а затем мы оказываемся на заднем дворе.       Блядски свежий воздух. Природа, мать его. Сама жизнь. Свобода. Мир!       Влад внимательно вслушивается в слова Сергееча, о том как махина заводится, как быстро набирает скорость, насколько безопасен той или другой поворот, как пользоваться навигатором и ещё кучу фигни как мне кажется. Это пустая трата времени. Но это должно быть сказано, как минимум для всяких несчастных случаев и страховых моментов.       Пусть так.       Зато спустя почти двадцать минут Влад садится на своего железного коня, выбирает — Кратера, красного, мощного и грубого коня и осматривает с огромным вожделением и восторгом. В глазах пляшут и черты и ангелочки, и блестят, боги, как же они блестят.       Он должен смотреть так только на меня!       Садится и заводит, заводит свой Кратер, но и меня заодно, хотя я точно знаю, что трахаться на мотоциклах да и этих детках весьма неудобно. Потом и синяки и царапины, а на удовольствии сосредоточиться почти невозможно. Но картинка чертовски сексуальная!       Сажусь на своего Берсерка, в свое время обкатал всех деток и лишь этот — сплошь чёрный и резкий пришёлся по душе. Подьезжаю к Владу и теперь рассказываю наши правила. — Тебе и мне светится трасса. Примерная, конечно, можем импровизировать. — Улыбаюсь глядя в эти предвкушающие глаза и продолжаю, перед этим облизавшись: — Скорость до 180, но предлагаю около 150 — сориентируйся пока по местности и привыкни. На панели будут высвечивается подсказки в духе, весёлые горки = ниже скорость, лес = гляди в оба, вода = рискни и перепрыгни или объезжай. У нас не гоночный заезд, но там где поле сможем насладиться ветром. Начинай медленно и найди как тебе удобно, ясно?       Он кивает, а я подаю ему шлем, нет, без него в первым раз точно не пущу — мало ли что? А он молодец, не против, берет его и рассматривает. Я целую-впиваюсь в его губы и отхожу к Берсерку. Завожу мотор и киваю ему мол вперёд давай.       Трогается. С небольшим рывком и едет вперёд, а я кайфую. Его задница защибенно смотрится, да и вся пока — от него даже так фонит бешеной энергией, которая ему не присуща… Хотя, присуща, только он пока не знает когда и как её выпускать, но я придумаю, уже есть пара идей к следующей встрече.       Сам набираю скорость, но пока не догоняю, во мне конечно была мысль о том, чтобы прокатиться на одном — вместе. Да, было бы ахуенно ощущать его за своей спиной, чувствовать как он прижимается, резко вдыхает воздух и пытается стать ещё ближе… Да, от этого становится теснее в брюках, но видеть как он радуется возможности самому вести дикого зверя невероятно.       Горяч. Сладок. Запретный плод…       Догоняю и слегка поддеваю позади, малыша чутка заносит, он явно недовольно зыркает на меня через шлем, но ничего не говорит. А я могу трощить все квадроциклы, их, блять, за мой счёт чинят да и новые покупают! Обгоняю на узкой тропе и проезжаю мостик.       Разворачиваюсь и киваю влево, там что-то в духе тренировочной площадки, но довольно классной, не как на обычные водительские права. Здесь не треугольнички, которые можно сбить — здесь столбы в которые конкретно въебешься. Горки весьма резкие и крутые, как для скейтеров/роллеров/вклосипедных. И мы гоняем, вернее я показываю и Влад повторяет, что-то неумело, что-то отлично выходит и с первого раза. А после того как отлично съезжать с высшей горки — рукой показываю снять шлем.       Он сбрасывает и, блять, ахуенный, ну ахуенный же — таких сразу валить и трахать, причём с особым удовольствием, на адреналине, жарко, мокро, потно и пиздецки ахуенно. Слизывать пот с шеи и кусать её, таранить рот и вжиматься в разгоряченные бедра — Эх, фантазии…       Дальше едем по маршруту, блуждаем по лесу на небольшой скорости, но от этого ощущение кайфа никак не меньше. Это так сладко ощущать под собой мощь двигателя и всей железной братии, слышать как трещат под колёсами сухие ветки и листва. Но самый больший кайф — видеть как Влад жадно вдыхает воздух и подставляет лицо ветру.       Дальше пустынная местность — стандартно тропки, горки из песочка и грязи, классика мотоциклистов. Зато здесь можно повыпендриваться. На большой скорости заехать на горку, а дальше чувство настоящего полета, от приземления конечно резкая боль по всему телу и заднице, но ахуенно. А Влад смотрит и смотрит, словно хочет повторить и боится — ну я и кивая на дюнку поменьше. Там уже отрывается и он — первый раз довольно неуверенно и как по мне медленно, а вот во второй — да… то как его задница подсказывает в полете это класс — её так и хочется смять в ладонях, а потом искусать, исцеловать, да просто сожрать!       Оборачивается такой восхищенно довольный и сладкий, предлагаю ещё пару прыжков и ехать дальше. Вот по грузовым ухабам болотистым немного сложно, но только если не слушать навигатор, он подскажет где и суше, где твёрже и с какой скоростью стоит мчаться — а вот если не послушаться, можно и заглохнуть. Вот смех-то. Но Влад молодец, лавирует и выезжает почти до конца, только на последних метрах его заносит и приходится уже Берсерку толкать Кратера.       А дальше тропки почти ровные — поляна, где-то травка выше или ниже, но здесь можно и на скорость и просто лавировать.       Ощущение ветра и свободы — хотя бы где-то в этом гребанном мире на меня не может давить груз ответственности и должности. Это кайф. Чистый. Изысканный. Сладкая пытка того момента, когда осознаешь, что нужно возвращаться. Но всё не зря. Влад проезжает мимо и тянется ко мне рукой, отбиваю и едем дальше. Теперь уж — конец круга.       Только слезаю с Берсерка как Влад хватает меня и цепко целует, впивается как изголодавшийся зверь и грызёт, пожирает меня через рот, дыша через раз. Вьебывает меня спиной в стену и эта боль немного отрезвляет — я отвечаю и сжимаю такого горячего и желанного в своих объятиях.       Его колотит, штырит и фиг знает что ещё, но он не отпускает моих губ, а затем нападению подвергается шея. Мне даже кажется он её до крови прокусит, но насколько же ахуенно чувствовать как он сам неистово вжимается в меня. Сминаю его задницу залазя под брюки, но весь влажный, разгоряченный — маленькая печка, так и пышет жаром. Хрипит мне своим дыханием пока я кусаю его ухо. — Это… Блядь… Ахуенно… Неверо…ятно. Алекс… — Шипит и не может дышать нормально, а я перебиваю его поцелуями.       Руки уже давно пытаются нашарить молнийку его штанов, но меня и самого колотит — адреналин — шепчу ему в губы расстегивая молнию и стараясь стянуть с него штаны. — Адреналин, мой… хороший. — Новый поцелуй, оба сейчас задохнемся от нехватки мозгов и воздуха. — Восхитительный… Ахуенный. Всё… хорошо… — Я сжимаю его сквозь ткань трусов и слышу настойчивое покашливание. — Ну вы как подростки, ей-богу! Вам бы остыть. — Оба смотрим на Пал Сергееча, он вообще против комбинации из двух парней, но ко мне привык. — Идите в душ… дети.       Уходит. А мы с Владом глаза в глаза, стараясь не смотреть на губы или ещё куда, а ведь хочется. Хочется продолжить — обоим, но можно и в душе. Расплываюсь в довольной улыбке и тяну немного поплывшего Влада за собой…

19 дней до.