Вино и разбитое стекло

      Я, конечно, осознавал, что игнорировать Алекса очень плохая идея — но смотреть ему в глаза просто не был способен. И так сбежал как трус, когда Алекс был в душе и…       Сорок одно сообщение, двадцать четыре пропущенных вызова и это просто на телефон, не говоря о мессенджере. Туда даже не заглядывал, не должно быть прочитано, не смотреть, стараться вернуть себе самоконтроль, но… прошло четыре дня, а мне нужно ещё время.       Его сообщения безумно пугали, вызывали стыд и желание очутиться в крепких и сильных объятиях.

«Неужели настолько смутился?»

«Не паникерь, Лис»

«Игнорировать меня плохая мысль…»

«Не хочешь видеть это одно, но голомс хотя бы одолжи)))»

«Набери меня или хотя бы напиши, что ты живой и от стыда не суициднулся»

«Ты же понимаешь, что когда я приду к тебе домой…»

      А меня добивала эта простая фраза, не «если», а «когда». И от каждого брынчания телефона сердце заходилось в бешенном ритме, смешивая желание увидеться и провалиться сквозь землю.       Стоя сейчас на кухне, и доставая из холодильника продукты, сердце выбивало ритм сальсы. Пока не позвонил, нет, не телефон — дверной звонок. Не ожидая гостей и любопытствуя что и кому нужно я открыл дверь.       ГосподиБлядскийБоже. Я был не готов увидеть Алекса так скоро, так близко, да ещё и у себя дома. Чёрт. В горле мгновенно пересохло, по спине медленно скользнула капля пота, а пальцы начали невольно подрагивать. — Привет. — Как ни в чем ни бывало здоровается Алекс, а я не могу отвести взгляда от его губ и языка. — Привет, — слегка растерянно выдаю в ответ. — Впустишь? — Улыбается как нашкодивший котёнок, вроде бы виновен, но сам так не считает. — А у меня есть выбор?       Мотает головой, да я и не удивлён. Интригует лишь почему сегодня, а не вчера или завтра. Делаю несколько шагов назад и впускаю Алекса внутрь. Он впервые у меня дома, а адреса я не называл — точно уверен. Но Алекс всё знает, что меня ни капельки не удивляет.       Это так странно видеть его в собственной обстановке, хотя последнее время я чаще бываю с ним и у него. Не могу сообразить он вписывается или же нет. Точно уверен, что он смотрит на меня, шестым чувством знаю. Ощущаю его взгляд, под которым так и можно просто напросто растаять. Разворачиваюсь, когда понимаю, что мы слишком долго стоим в странной тишине. — У меня тебе подарки, — протягивает небольшой красно-черный пакет без логотипа, — только откроешь позже, а то вообще избегать меня начнёшь.       Улыбается Чеширом, а я уточняю о том, что же настолько смущающего там может быть. Ответ разгоняет огонь по телу и волны стыдливого удовольствия фокусируются внутри. Пробка… примерно такая же по размеру, что была во мне на вечеринке — и это не самое смущающее. Фаллос! Фаллос, сука! По словами самого дарителя — по размеру близок с его… с ним, короче. Но мне для тренировок для минета якобы пойдёт. — Я даже не знаю, как на это реагировать, — тихо озвучиваю я. — Спокойно реагировать, мы же взрослые люди. — Улыбается, — А чем это у тебя пахнет? — Булгур, — выдыхаю я и становится стыдно.       С ним всегда по ресто или у него тоже вкусное что-то, не просто каша с сосисками как я планировал — детдомовские привычки это то, что не вытащить и клешнями. Слишком просто, слишком обычно, слишком… неподходяще для Алекса. — Разрешишь присоединиться к тебе за ужином? — Делает шаг ко мне и оказывается совсем рядом. — Отрицательный ответ не принимается.       Целует, Боже, как же шикарно он целуется… Вторгается и прижимает меня к себе крепко-крепко заставляя подкашиваться колени. Чувствую его улыбку и лёгкий вкус виски, но и этого достаточно чтобы опьянеть. — Ну уж прости, что не паста с мидиями. — Ерничаю и сам это прекрасно понимаю. Ещё одна защитная реакция с детства. — Ты чего удумал? — Кусает мои губы напирая всё сильнее. — Мне казалось, мы оба росли в 90-х. Ели и хлеб с маслом и сахаром, и овсянку простейшую. — Проходится языком по шее и меня всего скручивает в узел. — Неужели ты думаешь, я сам готовлю? Даже если бы и возникло такое желанию, то в сутках слишком мало времени, чтобы я успевал.       Почти вталкивает, вжимает меня в столешницу и снова засасывает. Глубоко, немного грубо и властно, словно возвращая прикосновение моих губ за всё время, что мы не виделись. Четыре дня, да? — Я хочу то, что ты приготовишь, Лис. Очень хочу, хотя тебя, сам понимаешь, хочу ещё больше!       Вжимается в меня своим стояком и, черт, я согласен уже на всё. Пусть прикасается, целует, обнимает, кусает, да — это он отлично умеет, делает со мной всё, что душе угодно.       Слегка сжимает мои ягодицы и легко чмокает в губы. — Так что, накормишь меня? — Облизывается и я бледнею.       Вспоминаю, что он творил этим языком и меня выбрасывает в адские ебеня. Слишком жарко и стыдно и… — Та-а-а-а-а-к! Это что за реакция? — проводит костяшками пальцев по подбородку и внимательно смотрит мне в глаза. — Хм… — Вспомнил прошлый вечер… — Прекрасный вечер. — Перебивает. — Скажи, а тебе… ну… делали? — Это невозможно произнести. — Да. — Мгновенный ответ, а затем резкий поцелуй — словно ужалил. — И нет, тебе не нужно этого делать, а то представляю, что ты себе навоображал.       С меня словно пять потов сошло — постыдное облегчение? Да… Но пульс возвращается в приятную норму, а смотреть на Алекса хоть и стыдно, но теперь безумно хочется. Это шикарно, ощущать как он щупает задницу и вжимает меня в столешницу, слышать его тяжёлое дыхание и видеть пульсирующую жилку…       …Желание просто сварить себе пару сосисок превратилось в желание поиграться. Сосиски в форме осминожков нельзя не оценить. Я, конечно, был рад и смущен таким расскладом. Странно видеть Алекса здесь, странно ощущать его таким домашним, но почему-то идеально вписывающимся в атмосферу.       Нервирует, конечно, что Алекс сидит за столом и наблюдает за мной. Я отчётливо ощущаю его изучащий взгляд скользящий по спине. Медленный и обжигающий, надолго задерживающийся на ягодицах и поднимающийся обратно, щекочущий изнутри. — Может тоже чем-то займешься? — Разворачиваюсь. — Есть предложения? — Как он вкладывает в обычную фразу столько пошлости? Как? — Можешь достать из холодильника зелень и перец, займешься салатом. — Как скажешь…       Черт, теперь и мне хочется за ним наблюдать. Наблюдать за тем как он хозяйничает в моей кухне, как двигается — уверенно и плавно, но нет. Я слежу за булгуром и наблюдаю за осминожками.       …Наблюдать за тем, как Алекс орудует обычным ножечком — волшебно, понимать, что он делает это на моей кухне и мы будем есть салат вместе — вообще кайф.       На столе появляются тарелки. Две соответственно с гарниром, одна с маленькими осминожками и ещё одна с зелёными салатом. Ну, а что — базилик, руколла, мята, немного шпината, красный и жёлтый перец, полить всё оливковым маслом и лимонным соком, добавить моцарелки и орехов грецких сверху. — Эм… Тогда каким образом у тебя появляются вкусные блюда дома, а? — Улыбаюсь, всё настолько приятно по домашнему. — У моего очень хорошего приятеля, довольно интересного друга есть парочка ресторанов, точнее не парочка, а десяток, но не суть. Вот и заказываю у него что-то или как полуфабрикаты по натуралке, а готовит обычно Елена, но… — Алекс внимательно на меня поглядел. — Вы как-то ни разу не пересекались. Мне привозят тесто на оладьи, блинчики или для сырников, многое по полуфабрикатам. А Елена превращает это в съедобное нечто, Лис, вот так вот. — И много денег в это вбухиваешь? — смотрю на открываются его губы и осменожек исчезает внутри, от этого становится чертовски жарко. Всё жжёт и чешется изнутри.       Алекса хочется касаться, ласкать, обнимать, целовать, чувствовать каждой клеточкой тела — дышать им! — Ну я у них, конечно VIP, но чаевых оставлю весьма щедро. — Алекс улыбался.       Не было светской беседы, мы переглядывались и этого было достаточно. Улыбались, пили лёгкое вино, слушали старую добрую классику на телефоне Алекса. А потом смотрели какой-то фильм, какой-то потому что никто и не планировал смотреть — включили для фона. Один неожиданный момент меня очень даже смутил.       Алекс уснул. Я заметил это далеко не сразу, он просто почему-то перестал поглаживать меня по руке — стало как-то прохладно одиноко. Это казалось таким приятным и неловким — он чувствует себя со мной настолько расслаблено, что может уснуть даже в неудобной позе.       Хотелось застыть в этом моменте, просто лежать рядом, смотреть на него и улыбаться как дурачку. Да, вероятно, сопливая девчачья хрень, но это не казалось неуместным. Хотелось коснуться его волос и я даже тянулся рукой, но Алекс внезапно напрягся и открыл глаза.       На меня смотрели внимательно и почти враждебно, что весьма напугало. Я весь подобрался и убрал руку. — Прости я… в смысле ничего такого. — Он спокойно улыбнулся и легко коснулся моей руки. — Не хотел тебя напугать, — лёгкая улыбка и теплеющий взгляд успокаивал. Это был родной Алекс. Хотя и немного непривычный. — Я думал, ты спал… — Неловкая улыбка появилась на лице. — Спал, — улыбнулся Алекс, — но мой сон довольно чувствительный, ты должен был заметить. — Мягко улыбается и проводит костяшками по моей щеке. — Да, но твой взгляд… — Я даже не нашёлся как продолжить. — Был весьма диким и пугающим?       Я просто кивнул. — Очень не люблю, когда наблюдают за мной спящим или так же хотят коснуться — это раздражает.       Мне сразу же стало неловко — наблюдать за Алексом было само удовольствие, а оказывается ему это совсем не по душе. Или это касается только сна?       Мы спокойно лежали на диване, словно знакомы годами, словно всё именно так и должно быть. Мягко, уютно, комфортно, идеально. Не уверен, что теперь Алекс спал, он просто лежал с закрытыми глазами и слушал, мы смотрели… фиг знает что-то детективно-мистическое, но оба не втыкали в сюжет. Наслаждались атмосферой.       Я таки прикимарил… Разбудили меня нежные прикосновения по щеке, мягко и ласково Алекс водил по ней подушечками, периодически перескальзывая в волосы и приятно их ероша.       Открывать глаза не хотелось — я кайфовал, это было не менее приятным и важным чем наши горячие эротические эмоциональные американские горки. Ахриненно. Ахуенно. Невероятно. Зашибиески!       В этом весь Алекс — с ним всё воспринимается иначе, глубже и ярче. Я влюбляюсь? Эта мысль настолько меня поражает, что я начинаю закашливаться. И этот момент идеально совпадает с фразой Алекса — Я знаю, что ты не спишь…       Ебически, пиздецки неловко. Не могу вернуть дыхание в норму, горло першит, глаза слезятся, а спокойно гладящий меня Алекс неописуемо смущает. Он проводит подушечками пальцев по голым участкам моей кожи, вызывая лёгкие мурашки и улыбается…       Мы лежим в полумраке попивая вино, знаю, что завтра мне нужно на работу, но туда так не хочется. Хочется застыть с Алексом в этих моментах — таких обыкновенно-необыкновенных, простых и прекрасных. Чувствую как горячие ладони забираются под футболку и невольно вздрагиваю, хотя и сам не могу понять отчего.       Тихо постанываю, когда его сухие губы проходятся по шее, а зубы слегка сминают загривок. Не могу не улыбаться.       Да.

Я влюблён…