Вино и разбитое стекло

      Просыпаться от кошмаров это… было очень давно, настолько давно, что от этого приятного чувства легко отвыклось. Это было так давно, но вернулось совсем недавно, после того, как Влад сбежал. Странно быть знакомыми так мало, но ощущать друг друга так глубоко. Пугающе, я бы сказал…       Интересна его реакция, на то, где он проснется и как, ну и конечно же когда. Интересна, и ни капельки не беспокоит, что-то изнутри говорит, что он не будет против, вчера это читалось в его глазах.       Улыбаюсь, проводя руками по приятным мягким волосам, его шампунь пахнет так же как и мой, но уровень этого в голову врывается ещё одна мысль — ощущение, словно он пришёл ко мне уже приняв душ, словно готовился к…       Это приятно щекочет нервы, но это странно, учитывая всё… Его взгляд, когда я только вошёл, его лицо, когда он обратился внимание на мои руки, его движение, когда я тянулся к нему испачканой ладонью. Словно смирился с тем, что произойдёт дальше.       Странный.       Взгляд, когда только просыпается такой взволнованный, расфокусированный, блымает на меня своими самоцветами, а затем расслабляется понемногу. На лице вырисовывается одна из самых смущенных улыбок, что я у него видел, но я же ничего не сделал. — А можно спросить где мы? — А в глазах столько вопросов, что я удивлён самому глупому из них. — Тебе назвать страну или хватит описания местности? — Вижу как сияет озорной огонёк в глазах и Влад сладко потягивается. — Чего бы тебе сейчас хотелось? — А можно всё? — и вроде бы простой вопрос, но чую подвох, лишь не могу разобрать какой. Уверенно киваю, чувствую как уверенности всё меньше. — Хочу сейчас. — Румянец красиво ложится на светлую кожу, а парень так и замирает в одной позиции. — Позже, — отвечаю и тянусь к этому кусочку напряжения, — ты куда-то спешишь?       Мотает головой и утягивает меня в поцелуй, весь такой нервный и слишком скованный. Обнимаю крепко, лаская голую кожу и ощущаю как она становится гусиной.       Довольно занимательно наблюдать за тем, как Влад осматривает дом — немного похож на лисенка в новой обстановке. Но выглядит уж слишком удивлённым, не думаю, что Лисицкий старший чем-то хвастался «сыну». Но и обстановке есть чем удивить. Одна из новейших жилых высоток Берлина, панорамные окна, сорок второй этаж, просторные комнаты, высокие потолки. Влад заценил ванну одновременно и с обычной ванной, и душем, и джакузи. Огромная спальня, огромная кровать и больше ничего в комнате — одно из лучших дизайнерских решений. Владу нравится вид из окон и я тяну его к балкону — ещё одно творение художника, состоящее на более чем восемьдесят процентов из стекла.       Идеально чистая поверхность, идеальная визуализация для того, чтобы наслаждаться всем. Вот для чего Шеру эта квартира. А как же сладко будут запотевать стёкла от горячего дыхания и стонов партнёра, черт… отвлекаюсь.       Картинки грядущего дня настойчиво выливаются в сладкие фантазии. Приятные, тягучие, горячие, с громкими стонами и мольбами продолжить, с хриплым голосом и тяжёлым дыханием. — Мы здесь на целую неделю, — спокойно начинаю приобнимая его сзади, — и нам спешить точно некуда. Здесь огромное количество подходящих горизонтальных поверхностей, — чувствую как задерживает на секунду дыхание, — как и вертикальных, так и остальных.       Разворачиваю его к себе лицом — смущенным-смущенным и понимаю, что хочется ещё немного его помучать, посмущать, слегка растормошить, сегодня ещё всё впереди. Прохожусь большим пальцем по губам и он обхватывает его и всасывает, черт, слишком эротично, член слегка напрягается, но остаюсь при мнении, что сначала таки завтрак.       Поубавим на данный момент романтику, это, конечно, мило, но мы взрослые люди. Вино, конечно, оставим — лишить Влада возможности смаковать вино, когда он и так на нервах — слишком жестоко. Только вот ужин берём простой, на пафосе сыграем завтра.       Безумно радует, когда расслабляется в моих объятиях, да и самому становится спокойно. Он льнет словно небольшой котик. Маленький грациозный мурлыка, которому хочется пощекотать животик, и погладить на шерстке. Мы завтраками неспешно — нежнейший рис и красная запечённая рыба, вино приятно довершает вкус, а десерт, ну… можно то и начать играться.       Никогда не любил взбитые сливки — они неприятно жирные и странные, поэтому выбор очевиден — мороженное. Причём самый сок то, что найти винное мороженное оказалось не сложно, впрочем винное желе тоже, но это позже. Пытки удовольствием при помощи еды это всегда завораживает. Когда кто-то ест — это выглядит так чувственно, конечно, не когда хруяриваешь в себя всё, что глаза видят, а когда ешь наслаждаясь вкусом каждого продукта, каждым кусочком и запахом.       Это и выглядит вкусно и ощущается… да и сам Влад вызывает ощущение аппетита, желание покушать, да и просто желание. Вгрызтся бы ему в шею, пометить, искупаться и облизать всего-всего. Мороженное, конечно, сделает нас безумно липкими, поэтому есть лишь один вариант. Где-то в районе позднего обеда тащу его в ванну.       Опять же, падать в романтику не стоит, но… сделать всё красиво можно, а то от Влада и так идут лишь взволнованные посылы. Идёт за мной в ванну не то, чтобы как на плаху, но с опасениями, хотя в моей голове всё более мягко. Затаскиваю его в душ прямиком в одежде и включаю воду, да, мокрая одежда липнет к телу не самыми лучшими ощущениями, но нахожу его губы и выдыхаю прямо в них: — На колени… — На мгновение в глазах вспыхивает испуг, но так же быстро исчезает.       Не самая развратнейшая из возможных, но невероятно соблазнительная картинка. Провожу руками по его голове, он такой приятный на ощупь, так тянется за ладонями и привычно расслабляется. Делаю ему лёгкий массаж по шее и плечам, он весь такой нежный и мягкий, весь уже расстворившийся в прикосновениях. Помогаю стянуть с себя всю одежду, а затем опускаюсь к нему — сказать, что удивлён, это ничего не сказать. Блымает на меня и блымает.       Помогаю ему вымыться при этом выглаживая и покусывая. Смущается, когда озвучиваю, что помогу вымыться и внутри. Краснеет безумно мило, хотя и старается казаться спокойным, но его выдают глаза, блестящие и почти влажные, пальчики слегка подрагивают, а то, как он облизывает губы настолько соблазнительно, что я утягиваю его в поцелуй. Конечно, не забываю о цели, пальцы мнут прекрасную задницу, Влад напрягается, когда развожу половинки, но так же горячо выдыхает мне в губы, дьявольски стонет и потихоньку расслабляется.       Я разминаю его кожу, ласково поглаживаю и целую, засасываю глубоко-глубоко и аккуратно вновь тянусь к стратегически-важному месту, Влад невольно шипит: — Это только пальцы! — вновь кусаю его губы и вылизываю рот. — Привыкай, Лисёнок, — удивлённо смотрит на меня, — не против быть Лисёнком? — Лисы с Тиграми не дружат? — Дружат-дружат… — скольжу пальцами по его дырочке и ощущаю как напрягаются пальцы на моих плечах. — Очень глубокой привязанностью.       Нахожу гель-крем и размазываю по его упругим ягодицам, развожу их и настойчиво кружу пальцами по кружочку мыщц, легонько проникаю вовнутрь. Влад прикусывает кожу то ли у ключицы, то ли ближе к плечу и выдыхает. Знает Лисёнок, что будет приятно, знает, но не может не беспокоиться, трусишка…       Недовольно мычит, но когда нахожу нужную точку и начинаю поглаживать его изнутри, то мычание переходит скорее в мурлыканье и тихие постанывания. Это безумно приятно ласкает слух, да и выражение лица Лисёнка становится балдежным. Он крепче прижимается со мне, весь такой тягучий.       Сладкая от геля кожа, мягкий и нежный весь, хорошенький такой. Соблазнительный, вкусный и такой мой… Довожу его до оргазма медленно, аккуратно лаская изнутри и потихоньку расстягивая. Конечно, не забываю дразнить и спереди, водить ладошкой по чувствительной головке, сжимать всего-всего и передергивать весьма грубо, чтобы ощущался контраст между ласками.       Он опирается о меня своими ладошками, готов царапаться и вгрызаться мне в кожу от переполняющих чувств, вновь и вновь тянется за поцелуем. А я отвечаю, вылизывая его рот и зацеловывая кожу рядом, кусаю и тяну его губы и сам толкаюсь в его руку. Понимаю, что он уже наверняка забыл о том, что удовольствие нужно не только получать, но и доставлять, вылетело у него из головы всё-всё в этом я даже не сомневаюсь. Смотрю в его глаза — такие поплывшие, заплывшие за океаны радужки, шальной и в то же время мягкий.       Напираю сильнее, прижимая его всего к стенке душа, что впрочем явно обязан быть местом для секс рандеву — не потеющие кабинки — это прекрасно. Прижимаюсь всем телом, шепчу какие-то несуразные пошлости и бью по простате, сильнее, ритмичнее. Вызываю громкие рваные хрипы и стоны, он не осознает как сам толкается мне в руку или пытается глубже насадиться на пальцы и это прекрасно.       Это слишком жарко и мокро, слишком терпко, что приходится вновь и вновь возвращать одну из его рук на свое возбуждение. Ладошка приятно обжигает, яйца уже тяжелее гирь, но в планах именно его удовольствие. По крайней мере сейчас, а дальше у нас целая неделя…       Довожу его да разрядки и Влада выгибает такой судорожной дугой, что мне на мгновение страшно, он цепляется за меня, а другой ладонью таки скользит по члену, помогая и мне вылететь в бесконечность.       Хорошо, чувствуется такая приятная физическая усталость, желанная крепатурка, от которой сладко сводит мышцы. Помогаю Владу вымиться, да, ещё раз, а затем мягко тяну его за собой в джакузи. В его глазах появляется осознанность, дымка желания исчезает, или может отходит на второй план, он весь такой разгоряченный, но не смущается смотреть мне в глаза. И от этого внизу вновь тяжеелет, желание возникает ядовитой волной требующей противоядие, а это противоядие, только наоборот, смотрит на меня закусывая губы и разгоняет яд по крови. Возможно, я ошибся, он не противоядие — он и есть яд.       В джакузи приятно — винная пена его явно радует и смущает, а мед и орехи навсегда останутся прочной ассоциацией. Целую своего Лисёнка в мягкие губы, а затем кусаю нежное ушко. Мороженое на подносе уже потихоньку тает, да, здесь слишком жарко, но желание всё опошлить и испачкать Влада не остановить ничем.       Моя пятерня оказывается в ведерке с мороженым, а затем наглым движением размазывает сладость по его лицу — выражение, да и взгляд Влада — невероятны, а я чувствую себя проказником, нашкодившим подростком и от этого так легко на душе, так весело. Тянусь к нему за поцелуем, но мой дьяволенок, стирает сладость со своего лица и впечатывает мне ладонью в губы. — Неплохо, очень даже неплохо. — Облизываюсь. — Сладко. — Всё связано с вином, — неловко улыбается. — Всё связано с тобой, — ловит мой ответ.       Нависаю над ним и спустя пару мгновений мы оказываемся полностью в пене, радует, что напряжение его уже покинуло и он привычно ластится ко мне. Мы оба в пене, мороженом и такие идиоты с виду, но почему бы и нет? Меняю нас местами, усаживая Влада на себя и любуюсь смущенным Лисёнком.       Мы оба возбуждены, меня он явно ощущает пятой точкой и я вижу как его это беспокоит. Чувствую его беспокойство, но уверен и в нетерпении тоже. Прохожусь ладонями по коже, моментально чувствуя в ответ мурашки и робкую улыбку, сильнее сжимаю его ягодицы привлекая к себе внимание. А затем сильнее обминаю его задницу заставляя скользить по моему члену.       Казалось бы, куда уж ещё краснеть, но и это оказывается возможным. Вижу огромное знаки вопроса в ответ на свое самоуверенное — 'двигайся'. Сначала замирает, а затем начинает неуверенно скользить по моему члену, при этом не поднимая на меня глаз, но безумно держа за запястья.       Господи, если Ты есть, это наверное самое соблазнительное, что со мной было. Я чувствую как он напрягается сильнее, потому что я непроизвольно подаюсь вверх, ощущаю нарастающее в нём беспокойство, но не хочу об этом думать. Хочу его чувствовать, ещё ближе, ещё сильнее.        Хочу его…       Мы меняемся местами — теперь я нависаю над ним, одновременно тянусь выключить и спустить воду. По коже разносятся импульсы, вижу страх в его глазах, но продолжаю напирать, даже зная, что поза неудобная, вжимаю его в ванну и глубоко целую, засасываю, вылизывая его изнутри настолько тщательно, что можно сказать трахаю его рот.       Изначально перепугавшийся, теперь Влад сам тянется ко мне, виснет и позволяет творить с ним всё, что мне заблагорассудится. А я вытрахиваю из него все мысли, хочу чтобы он не думал, а чувствовал, ощущал меня так же как и я его. И, Господи, как же ахово ощущать его руку на своём члене, его несмелые и чутка грубовато-нервные поглаживания и стоны мне в самое ухо. А одновременный финиш — это идеально.       Тяжело вернуть дыхание в норму, когда он весь подо мной такой разгоряченный, готовенький и сладкий… во всех смыслах. Тяжело, настолько сейчас его глаза горят остатками удовольствия и благодарностью. Хочется переместился в спальню и начать уже сейчас, но остался ещё один пункт.       Опять тяну его в душ — шутка о том, что мы не водоплавающие не кажется мне смешной, но пусть шутит это ведь тоже защитная реакция организма. Под водой вновь расслабляемся, я шепчу ему бессмысленные пошлости, а затем, да… Вижу в глазах отчетливое «Нет!»,о не то, чтобы сейчас или в этом меня волновало его мнение. — Зачем? — а голос то выдаёт нервозность, как бы ни пытался скрыть. — Так будет лучше, — не успеваю договорить как меня перебивают: — Ты оттягиваешь момент, ты… передумал?       А в глазах почти истерика, протянутю руку отталкивает и злится, а мне и смешно и грустно. Ведь понимаю, что так всё пройдёт легче, а вот он видит в этом что-то иное. Зырит на меня, а во мне и терпения то почти не осталось. Делаю шаг назад, а затем хватаю за руку и тяну за собой.       Спальня, полумрак, но я мгновенное нахожу смазку и презики, киваю Владу на кровать.       Он все ещё зол, но теперь и растерян: — Ты пытаешься меня напугать? — Нет, — мотаю головой, — стараюсь сделать всё так, чтобы тебе было хорошо, — смотрю прямо в глаза, — Лисёнок? — Ну не нравится мне… — и замолкает, а я прекрасно понимаю, что его просто-напросто смущает такая простая игрушка, — она больше чем прошлая и… Долго её держать? — Последнее слово аж выплевывает.       Хочется сьязвить, что и я не маленький, но и он в курсе и атмосферу это не изменит: — Часика полтора, — вижу как цвет сходит с его лица, — а потом, а потом я тебя сожру, Влад, целиком и полностью.       Вижу как порхают крылья его носа, как взгляд мечется по моему лицу, он всё понимает, не дурак ведь, но пересилить себя трудно. Уходит, а возвращается, кто бы сомневался, с пробкой, которую я оставил в ванной. Протягивает её мне как особоопасный предмет, а я тяну его за собой на кровать. Он напуган, что меня сейчас неимоверно раздражает, так и хочется предложить ему заняться подготовкой самому, а что, я бы понаблюдал.       Бесится ведь и сам понимает всё, смущается и не может себя преодолеть. Нависаю над ним и мягко провожу костяшками по скулам — такой весь беззащитный, шепчу чтобы раздвинул ноги или перевернулся ко мне спиной, уж тут пусть выбирает, что его меньше смутит. Отсаживается немного назад и разводит ноги и что-то в его взгляде меняется, меня это приятно настораживает.       В глазах появляется озорной блеск и смущение понемногу отходит назад, Влад расслабляется и принимает безумно соблазнительную позу, опирается об изголовье кровати, весь такой грациозно спонтанный, слегка разводит ноги и довольно улыбается. Ну, а как же иначе, видит же мою реакцию. Видит как трепещут крылья моего носа, чувствует каким становится моё дыхание. Уж в одном я уверен наверняка — власть ему по душе, хотя с виду и не скажешь. И хочется ему здесь не то, что подыграть, а поддаться, какую бы игру он не задумал провести. Облизывает свои чертовски искусанные губы и тихо шепчет: давай…       А я тянусь к нему и слегка целую — вижу сейчас в его глазах лишь озорство и интерес, вроде и не притворяется, но всё же. Немного кривится, когда размазываю гель по его дырочке, теперь чувствую как напрягается, но не отводит взгляда. Растягиваю медленно — действие уже привычное для обоих, да и заинтересованый моими манипуляциями член поднимает головку, описывать глубокое дыхание Влада и стоны вообще бессмысленно — это нужно слышать.       Когда направляю в него пробку, перехватывает мою руку, нет, не останавливает, а просто крепко хватается — ищет контакт. Второй рукой обнимаю его, скольжу по груди к шее, мягко ласкаю лицо и треплю волосы, при этом медленно вводя игрушку. Немного шипит и закусывает губы, а затем вижу как вся спесь исчезает, перехрабрился. Ласково тяну его к себе, полуусаживаясь на кровать, он обхватывает меня — живот-торс — в объятия и ластится рядом. Ложится, слегка сползая ниже. Ощущаю как бьётся его сердечко, хочется подтянуть его ближе к себе и обнять, но я продолжаю гладить его волосы, трепать их и аккуратно ласкать кожу. — Если я… — тихо и взволнованно начинает, а я весь превращаюсь в слух, замолкает, словно решается или наоборот, не хочет говорить. Провожу ласково пальцами по его волосам — да, ему это нравится, и он, перехватывая мою руку, забирая её к себе приобнимает и едва слышно шепчет: — Если я передумаю или буду трусить… — у меня аж дыхание прерывается, ну было ведь так хорошо, так чего его с крайности в крайность, — то не останавливайся. — Целует мою ладонь. — Даже если буду проклинать, шипеть и материть, я просто… — Всё хорошо, — произношу как можно мягче, не хочу спугнуть маленького Лисёнка. — Ничего такого не будет, и сопротивляться ты и думать не будешь, и бояться не будешь.       Крепче жмется ко мне и я слышу, едва разбираю: надеюсь… …Телефон радостно разрывается: Игры, цепи и свечи Как спесивая страсть Завяжи узел крепче, я дарю тебе власть. Опрокинь меня на пол, назови dirty slut Заламай, облапай, таю как шоколад…       Лицо Влада непередаваемо, сначала там вопросы, затем он вслушивается в музыку и слегка краснеет. Улыбаюсь, не могу не улыбаться, именно такую реакцию я и хотел. Не теряя сейчас драгоценного времени ретируюсь по кровати ниже и сбрасываю с Влада покрывальце. Он пытается что-то сказать, но всевозможные предложения превращаются в стон, когда я беру его член в рот.       Спустя пару секунд чувствую его подрагивающие ладошки у себя в волосах. Хорошо, так и должно быть. Дразню его, проходя лишь языком от самой головки до поджавшихся яиц. Ласкаю чувстительную головку, рисуя на ней зигзаги и слегка вторгаясь языком в дырочку. Выгибается и хрипло стонет — ебическая услада для ушей. Жарко, пиздецки жарко, и это при том, что мы в принципе голые и сейчас всё только начинается.       Глубоко заглатываю делая несколько поступательных движений и ощущаю как руки в моих волосах сильнее дёргают меня, Влад неосознанно старается прижать меня ещё ближе к своему паху, а я… позволяю. Вбираю до самого конца, носом утыкаясь в волоски на лобке, нужно будет уговорить его здесь на короткую стрижку или полностью гладкую кожу, скольжу назад, специально очерчивая зубками напряжённый член, слегонца, чтобы распространить коварных мурашек.       Влада всего выкручивает на постели, он сильно тянет мои волосы, то ли шипит, то ли рычит, с членом во рту как-то сложно это разобрать. А я продолжаю доводить его до грани своим языком, губами и зубами, чередую глубокое горло контрастом с лёгкими поцелуями, или резкими движениями рукой вверх-вниз. Влад уже натурально рычит, а я не теряя лишнего времени быстренько вытягиваю пробку и заменяю её пальцами. Растягиваю Лисёнка, готовлю для себя.       Конечно, он не мог не заметить изменений, но сопротивления, конечно, не выказывает. Думаю мои губы на его члене как-то этому способствуют. Теперь Влад выгибается иначе — сначала невольно стараясь уйти от прикосновений моих пальцев, хоть и возможности нет, я стимулирую его и спереди и сзади, заставляя рычать, но затем… он сам выляет своей задницей стараясь насадиться на мои пальцы — хороший мальчик. И его нетерпение теперь не в рычании, а поскуливании, он молит меня о чем-то, но всё проходит мимо меня. Меня манит его сжимающаяся дырочка, так и хочется подразнить, облизать, прикусить, но стараюсь сдерживаться…       А он весь такой соблазнительный, с разведенными шикоро ножками, подталкивающий бёдра мне навстречу, мокрый, сладкий… весь мой… Тянусь к нему выше, желая всё-таки лицезреть и его возбужденную мордаху в этот момент, глубоко целую, буквально засасываю, исследуя его изнутри, продолжая вбиваться в него пальцами, ударяя прямо по простате, резко, ритмично, немного грубо. Он закусывает мои губы, сам старается меня сожрать, весь такой… неописуеммый.       Желанный. Горячий. Соблазнительный. Сладкий. Вкусный…       Мне, кажется, сейчас снесёт крышу, прям вот-вот, но вины я чувствовать не буду — это он делает меня таким безумным, и мне это нравится. Прохожусь носом у его скулы, опускаюсь ниже, кусаю ключицу, а Влад рычит, его рык переходит в крик, — показалось ли мне там моё имя? — и он кончает, разбиваясь миллионом фейерверков в моих руках, весь судорожно дрожит, а я касаюсь себя и парой резких движений догоняю его в собственном оргазме. Никогда не думал, что собственный будет ощущаться так… странно.       На несколько мгновений падаю на Влада и мы пересекается взглядами, когда он таки приходит в себя. Во все ещё затуманненой голове явно зреет какой-то вопрос и до того, как он его озвучивает, я выдыхаю ему прямо в губы. — Сначала спринт, чтобы сбросить напряжение, а затем марафон — чтобы тонуть в удовольствии. — Не помню чья это фраза, но мне она очень по душе. Мы вроде как безумно отымели друг друга сейчас всеми частями тела, но… продолжение следует.       Он сначала непонимающе смотрит на меня, а затем расплывается в смущенной улыбке — ну где тут теперь место смущению? Вот от этого Влада придётся потихоньку отучивать, а то словно наивного школьника сожрать хочу, хотя и в этом есть своя прелесть. Легко целую его в лоб, вытаскиваю из мини бара мини винишко и воду, мы оба жадно поглащаем напитки, а затем тянусь за презиками и гелем. Прям ощущаю, как Влад подо мной подрагивает и это заводит ещё сильнее. Моё желание уже вновь истекает смазкой, приятно покалывая, а вот член Влада преспокойно лежит, но это не на долго. Пусть эмоции немного перекрутятся — я так и вижу как у Лисёнка возникает желание закрыться от меня, ну а что — такой вот он мне оооооочень нравится.       Разведенные ножки лежащие на моих бёдрах, слегка подрагивающее в послеоргазменной нёге тело, весь такой вспотевший и пышущий жаром, со стыдливым взглядом из-под опущенных ресниц. Опускаюсь к нему, специально елозя членом по его телу — в ответ напрягается, а когда шепчу ему в самое ушко — мой желанный десерт… — то по его телу прокатывается дрожь.       Целую его губы и запрещаю их закусывать — это отныне моя привилегия, усаживаюсь между его ног, вновь находя оптимально удобную позицию. Раскатываю латекс по члену, замечая как жадно за моими движениями следит Влад, вроде и напряжен, но и оторваться не может. Размазываю гель на себе, выливаю ему на дырку — о, да! она пульсирует. Как бы Влад не смущался и не пыжился — он хочет, очень хочет ощутить меня внутри. Дразню его, вызываю панические и недовольные взгляды в свою сторону. Специально скольжу то слегка надавливая, то проходясь мимо, едва-едва ласкаю его, уже стоящий во внимании и готовности, член. Головка заинтересованно покачивается наклоняясь к его животу. Провожу по нему руками — ощущать как напрягаются мышцы преса под руками — ахуенно, ахово, просто космически. А Влад уже что-то шипит в нетерпении и, когда я встречаюсь своим взглядом с его и плавлюсь, немного нервно кивает.       А у меня сердце на мгновение пропускает удар, это настолько желанно, наши крупные тяжёлые выдохи, искрящееся напряжение и тишина в которой, кажется, слышны лишь наши гулкие сердца.       Развожу его ноги шире, да, они опять слегка напряжены, но теперь у меня не хватит терпения вновь расслаблять его мягкими движениями. Касаюсь его влажной дырочки и пристраиваюсь, слышу нервный выдох сверху и тихое: Алекс, я… И, конечно, я знаю, что он хочет сказать, но это лишнее сейчас, да и не описывает всего того, что мы чувствуем в этот момент. Безумие. Другим словом это не описать. И чтобы он, не дай Бог, не озвучил вслух глупость — вхожу. Плавным, но уверенным движением оказываясь в горящей пульсирующей тесноте.       Плавлюсь внутри, это настолько кайфово, узко и мягко, что, кажется можно потерять сознание. Где-то на периферии слышу что-то похожее на всхлып, но пересекаясь взглядом с взволнованными, но сухими глазами Влада. Правильно, расплачься он, и нам бы обоим потом было бы…       Он закусывает губы, а я прошу о самоконтроле, хотя бы о капли выдержки, но внутри него всё так феерически идеально, да и небольшое воздержание даёт о себе знать. Сжимаю пальцы на его бёдрах сильнее, пускай останутся синяки, но его шипение помогает держатся на грани.       Плавно вхожу глубже и, о Блядские вы Нахуй Боги, как же он великолепно сжимается, я слышу его тихое рычание, но продолжаю двигаться, теперь уже так же медленно назад, но его мышцы, словно не желая меня выпускать, сдавливают меня причиняя сладкую боль. Невероятно сладкая пытка, потрясающая. У меня опыта с девственниками приятного мало, о них нужно заботится и быть нежным, я же предпочитаю брать, но… с Владом всё иначе.       Я хочу быть с ним нежным и грубым одновременно, хочу чтобы он кричал и скулил свои просьбы, молил остановится, и требовал был настойчивее, хочу узнать всю палитру его ощущений и желаний в нашей близости…       Медленно раскачиваюсь внутри него, неспешно вперед-назад, стараясь не срываться и замечать все реакции его организма. Плавно вхожу с каждым толчком глубже увеличивая амплитуду, вызывая у Лисёнка хриплые стоны, он сжимает простынь, а затем его руки оказываются на моих и он перехватывает мой взгляд. Весь красный взмокший и напряжённый он выдыхает: — Си…сильне… ей… И царапает мои руки своими короткими ноготками.       Это срывает последние замки гребанного контроля, я буквально падаю на него, рухнувши всем телом, соответственно входя глубже чем за всё время до этого и Влад отчаянно стонет. Я нахожу его губы и кусаю в долгом головокружительном поцелуе. А затем прикусываю его ключицу находя убойный ритм наших движений. Удобный. Подходящий. Идеальный. Вхожу в него довольно резко, иногда сменяясь на плавность, вбиваюсь в чувствительную простату, ощущая в ответ его ногти, что полосуют мою спину. Вбиваюсь то быстрее, то медленнее, ища угол проникая в котором, стоны из уст Влада наиболее сладкие.       Мой Лисёнок рычит от переполняющих его эмоций, невыносимо терзает мою кожу, что спина огнём горит и что-то шепчет, но не могу разобрать слов, да и не хочу вовсе. Ещё утром думал, что возможно буду шептать ему, чтобы он успокоился и расслабился, а оно вот как, он всё понимает, всё чувствует — идеальный мой.       Чувствую как коготки на моей спине всё грубее и грубее оставляют очевидно алые полосы, а Влад чаще сжимается и сокращается вокруг меня, это открывает какое-то второе-третье-пятое-десятое дыхание и я вколачиваюсь в него сильнее. Специально надавливая на простату, крепче сжимаю в объятиях и кусаю кожу, где могу дотянуться. Пара мгновений и ощущаю, как по телу Влада проходит пиздецки сильная дрожь и его выгибает в сладких оргазменных судорогах, он едва хватает ртом воздух, а сердце выбивает такой ритм, что мне кажется его грудную клетку вот-вот разорвёт. Продолжаю двигаться в нём, теперь уж медленнее и тягуче, осознавая, что мне этого точно мало, а вот его организму нужен отдых и немного спокойствия.       Медленно выскальзываю из него и парой движений довожу и себя до финала, стягиваю такой мешающий латекс и падаю рядом с Владом. Тишину нарушают два дыхания — марафонцев, блять, безумных, кроликов, которым нужна пауза. Во рту пиздецки сухо и я тянусь за водой, в поцелуе делюсь ею и с Владом. Он завороженно смотрит на меня.       Он дрожит — весь, от ресниц до кончиков пальцев, такой ранимый сейчас и эмоционально открытый. Целую его в лоб и прохожусь носом по лицу, вдыхаю терпкий аромат нашего пота и желания, да, сейчас бы в душ, но поднимать Влада не хочется. Хочется понежится с ним ещё немного, хотя бы пока он не перестанет дышать как загнаннй зверь. Он что-то тихо спрашивает, а я не совсем понимаю, и лишь когда его ладошка сжимается на моем члене, то понимаю… Да, мне всё ещё мало, только вот Владу на сегодня точно достаточно, жопень и так будет с утра огнём гореть, о чем тихо шепчу ему на краснеющее ушко. Но прошу продолжать ласкать меня ладошкой.       Мы целуемся, долго, медленно и вкусно, сердце Влада возвращается в спокойный ритм, а ладошка с большей и большей уверенностью доставляет мне удовольствие…       Влад лежит в моих объятиях, весь такой расслабленный и разнеженный. Весь мой… Нехотя ухожу принять душ, оставлять его не хочется даже под этим предлогом. Возвращаюсь и отираыю его тёплым, мокрым полотенцем, пусть сегодня ещё отдохнёт, да и завтра не стоит срываться, а вот потом можно будет на всю катушку выгибать его на всех поверхностях.

Ещё столько хорошего и вкусного впереди…

♤♡◇♧

Конец.

(А дальше спешл-бонус, о том, как жарко они провели эту неделю. Нужен?)