Душа без Совести

Алкоголь вызывает кратковременное расширение сосудов и круга друзей. Сальвадор Дали *** Амстердам.Паб Чуи Накахары Чуя сидел напротив барной стойки и держал бокал с темно-алым вином.Синие глаза его были полны слез, но появились они явно не от опьянения. — Черт! — возмутился Чуя — И почему-это я так расстроился! Я ведь специально заманил Дазая работать здесь, чтобы его сдать потом Мори, но почем тогда я чувствую себя так ужасно… Ведь мы никогда не были близкими… — Чуя вспомнил улыбку Дазая, когда тот только пришел просить о работе — Какой кошмар.Что же я натворил. Голова раскалывалась, глаза опухли от слез и мягкий сладкий привкус вина лишь усиливал отвращение Накахары к самому себе.Он сидел уже несколько часов двигаясь лишь для того, чтобы достать новую бутылку из бара. В конце-концов вино закончилось и Чуя не твердой походкой вышел из бара забыв закрыть двери — он решил направится к Мори и выяснить что-же сейчас с Дазаем и вымолить прощение для него любой ценой. — Я спасу тебя Дазай! Я, я обязательно. Я сделал такую ужасную ошибку.Я спасу тебе жизнь, которую сам чуть не отнял, ты ведь жив?.. — бормотал себе под нос Чуя идя по узким улочкам вечернего Амстердама — Та жив… Иначе Мори не был бы так расстроен. Ааа Чуя не выдержал и снова разрыдался от сожалений, но скорее от того, насколько он себя перестал уважать после такого низкого поступка. — Нууу, я ведь нанес не смертельный удар! — будто-бы убеждая сам себя крикнул Чуя на весь переулок, так громко что несколько испуганных кошек сбежали восвояси. Начинало смеркать и серые безразличные облака закрыли собою небо.Фонари светились яркими звездами, звездами которым не нашлось места на небе. На улицах пахло спайсом — студенты отдыхали после пар. Чуя Накахара шел и с каждым шагом вино било еще больше в его голову.Белое, фарфоровое лицо Чуи теперь краснело, а выражение глубочайшей тоски отпугивало желающих познакомится с таким симпатичным парнем. Таким образом Чуя дошел до самого дорогого района Амстердама. Силы начали его немного покидать — поэтому он подошел к ближайшему забору облокотился на него чтобы перевести дух. Подняв голову и засмотревшись на белоснежный особняк Чуя внезапно ахнул. В окне освещенного окна виднелись два силуэта, один из которых был до боли знакомый Чуе.Накахара долго не раздумывая (чего он вообще делать не любил)перелез через забор и прошел по хрустящему гравию к крыльцу. Мысли Чуи были словно в тумане, он не мог двинутся и сладкий сон начал одолевать его. Накахара упал лицом на гравий, так и не дойдя до двери, но боли он не почувствовал — настолько он был пьян. — Дазай, Дазай, я иду — прошептал он отключаясь. Рыжие волосы Чуи заблестели под светом от люстр — дверь открылась и показалась высокая фигура. Это был Достоевский. И не просто Достоевский — а улыбающийся Достоевский, улыбающийся как ребенок при виде новой игрушки. ''А вот и мой ответ на письмо Мори! Притом сам сам ко мне в руки пришел, добровольно! Ох и месть будет, мне удастся она на славу! '' — радостно думал Федор, смотря на лежавшего на земле Накахару. *** Полночь.Особняк Достоевского. — Еще не спишь? — спросил Федор заходя в спальню. — Неа.Слишком много кофе выпил вечером.Как дела, чего тебя так долго не было? Ушел ведь ты около шести… — Та просто идеально, солнце… Знаешь ты слишком много страдаешь всю свою жизнь! — Решил поговорить об этом? — улыбнулся Дазай с издевкой. — Просто может лучше поменять традицию.Я так хотел бы чтобы ты проживал каждый день счастливо.И я желаю… — С чего вдруг такое желание…? Хотя знаешь куда важнее сказать тебе сразу — мне полностью плевать на твои желания, я хочу жить ту жизнь которою живу, а не ту которую ты вырезаешь своим ножом, мне. — Что?! — глаза Федора потемнели — Прошу не говори так. ''Неужели каждое мое слово для него ценное и он принимает их так близко к сердцу. Хмм, это просто отлично, я ведь смогу отлично сыграть на этом! '' — думал Дазай смотря на трясущегося Федора — ''Что ж возможно я впервые вижу Достоевского без всех его масок, ну и как же мне этим не воспользоваться.? '' Тем временем Достоевский продолжал: — Ты правда считаешь, что я мешаю твоей жизни? — Нет конечно, просто я так устал.Устал притворяться, что хочу жить.Твои слова были слишком грубыми, звучало будто моя жизнь, такая ужасная… — Дазай говорил дрожащим голосом едва сдерживая смех, но Достоевский внимал каждому его слову. Вдруг Дазай неожиданно сам для себя сказал: — Обними меня прошу! Возможно это случилось от того, что швы от ран болели невыносимо или от того что Дазай хотел проверить, что творится в голове у Федора — неизвестно. Лишь один факт был проверенным — Осаму долго еще думал об этих своих словах и не мог понять их причину. После последней фразы Федор будто потерял последнюю землю под ногами — он кинулся к Дазаю и обнял его.Обнял его как в последний раз.Дыхание Осаму на его плече было таким успокаивающем. — Прости меня, прошу… Извини умоляю! — шептал Федор растерянно. ''Хаа, неужели после того, что ты со мной сотворил, ты надеешься отделаться простыми обнимашками'' — думал Дазай — ''Нет уж.'' Вдруг Федор прижал Дазая сильнее к своей груди. — Аай! Ты в своем уме — у меня швы сейчас разойдутся!!! — вскричал Дазай кривясь от боли. — Не разойдутся — они сделаны качественно! — ухмыльнулся Федор. ''Дазай такой милый когда кричит'' — подумал Достоевский. Брюнет внезапно поймал себя на мысли, что хочет вдыхать аромат Дазая, обнимать его, утешать — словом быть рядом всегда.Глядя в эти янтарные глаза хотелось умереть — умирать каждый раз утопая в них. Дазай все еще кривился от боли и держал руки Федора в своих, не давая тому снова себя обнять.Волосы Осаму растрепались и темно-шоколадными прядями прикрывали горящие, как угольки глаза.Лицо было бледным и от того алые его губы казались еще прекраснее. Федор не выдержав наклонился и поцеловал шатена. — Я же просил только обнять… Но брюнет не дал ему договорить затыкая очередным поцелуем. Руки Осаму дрогнули и ослабили хватку, отпустив запястья Достоевского.Федор не теряя времени обхватил руками шею шатена и начал целовать Дазая, не давая тому вдохнуть воздуха. ''Восхитительное зрелище'' — подумал Федор глядя на своего возлюбленного и кусая до крови его губы. Тонкая струйка крови покатилась по подбородку Дазая, но Федор сразу ее облизал дав Осаму секунду для отдышки. — Остановись.Агх —застонал шатен от поцелуя в шею. Однако брюнет не останавливался — он впивался в каждый сантиметр Осаму, как голодный верующий, что наконец увидел свое божество. — Федор — надрывающемся голосом выдавил из себя Дазай — Федор! Прошу, пожалуйста ост-Мгх — Ты ведь понимаешь, что такими речами ты только усугубляешь свое положение! — прошептал Достоевский кусая порозовевшее ухо. *** Берлин.Спальня Фукудзавы.Ночь Мори закурил сигарету в золотом мундштуке, смотря в окно на ночной Берлин. Белая его кожа светилась в лунном свете. Одет он был… Не был он ни во что одет — лишь тонкая черная портупея обвивала его шею и торс. Рядом облокотившись на подушки лежал Фукудзава. — Так вот, давай в следующий раз без наручников — у меня запястья болят! — серьёзно сказал Огай, как-будто оглашая приговор. — Твои желания закон — ухмыльнулся Фукудзава наклоняясь за поцелуем. — Отвали! Мы сегодня уже сделали это раз десять — нервно сказал Мори и пустил дым в лицо детективу, думая что так Фукудзава отстанет от него. Фукудзава прокашлялся и дождавшись когда Мори отвернется любоваться луной — выхватил мундштук из тонких пальцев босса. — Черт! Что ты делаешь, я же курю! — Мори привстал пытаясь забрать мундштук, но блондин поднял мундштук так высоко, что дотянутся до него не было никакой возможности.Осознав, что просто так докурить сигарету не выйдет Огай вздохнул и спросил. — Ну и что ты хочешь взамен? — Поцелуй и можешь курить сколько твоей душе угодно! — лукаво улыбаясь сказал Фукудзава, ложа мундштук на тумбочку рядом с собой. — Ну смотри мне… Ладно — вздохнул Огай. Схватив за кольцо от ошейника вокруг шеи брюнета, Фукудзава притянул его к себе и страсно поцеловал.Но после одного он не остановился — он целовал ключицы Мори заставляя того вздрагивать при каждом прикосновении. — Ф-фукудзава! Ты ведь г-говорил, что только один п-поцелуй! — задыхаясь прошептал брюнет. — А я не уточнял количество, дорогой босс. ''Черт! Снова он меня одурачил! И так каждый раз! Но мне нравится такое поражение.'' — думал Мори, целуя губы Фукудзавы и пьянея словно от самого дорогого вина.