Душа без Совести

''Нужно иметь что-то общее, чтобы понимать друг друга, и чем-то отличаться, чтобы любить друг друга.'' Поль Жеральди *** Операционная в кабинете Федора Тишина.Федор зашел в операционную.Под бледным светом ламп Дазай был похож на призрака. Он был весь в покрасневших, только наложенных швах, лишь его лицо было таким, как прежде.На его груди с каждым вдохом двигался листок из записной книжки. Федор, будто во сне, подошел и поледенев, взял бумажку.Начал читать записку от Мори написанную причудливым и витиеватым почерком, но содержанием менее приятным.В записке писалось: '' Дорогой Федор, Прошу заметить, что твою просьбу я выполнил в точь-точь как и мы договаривались.Жизнь Дазая сохранена и все его раны зашиты. Так же ты возможно возразишь, что количество ранений увеличилось — однако об этом речь не шла, когда ты меня просил о помощи. Прошу заметить, что ты говорил, о том чтобы Дазай начал чувствовать себя лучше — мы оба знаем что Осаму любит терзать свое тело.Я оказал ему и тебе большую услугу. Не стоит благодарностей! Это ведь я у тебя в долгу. P.S. В следующий раз, когда будешь вести переговоры лучше не накачивайся морфием, детка ты правда совсем еще юный! С наилучшими пожеланиями По гроб обязаный Мори» — Черт Мори! — крикнул Достоевский сжимая в кулаке записку. Достоевский совершенно забыл о слухах, что Осаму работал в Портовой Мафии.Федор слышал, но не верил, так как идеализировал образ шатена, как только мог. Впервые его обыграли.Впервые.Никогда еще такого не было. Больше всего Достоевского донимала уязвленная гордость, так думал он, пока не взглянул на еле дышавшего Дазая. Сразу все мысли о себе, словно ветром унесло.Смотря на это изможденное лицо, на это прекрасное даже в швах и кровоподтеках тело сердце Федора болезненно сжималось.Он переложил Осаму на передвижные носилки и повез его прочь, из этой кровавой операционной, которая больше походила на бойню. Достоевскому было совершенно плевать, что колеса носилок оставляют царапины на лакованом дубовом паркете — он не хотел отправлять Дазая снова в тот затхлый подвал. В одной руке Федор нес капельницы (их было две), а другой толкал носилки.Наконец он добрался до своей спальни. «А все-таки дом слишком уж большой» — подумал Достоевский толкая плечом дверь в спальню. Сквозь окна до пола виднелись, еще сонные улочки Амстердама.Утренний туман был пушистым и похожим на сахарную вату, а солнце приветливо заглядывало в комнату. В углу стояли несколько расписанных кальянов, рядом были кучи парчовых подушек, а за ними возвышались мраморные статуи прекрасных нимф. Посредине комнаты стоял стол с ноутбуками, все они были включены и строки кода мелькали то на одном, то на другом экране.Сразу напротив экранов была кровать — она была устелена шелковыми одеялами — все как любил Федор. Достоевский аккуратно переложил шатена на мягкие подушки, проверив не вздулась ли вена под катетером, Федор покатил носилки назад, в потайную операционную. Когда он вернулся — его переполняла жажда возмездия, слишком много натерпелся Дазай, слишком большая опасность для его жизни теперь. ''Мори за все заплатит''— заскрежетал зубами Федор. Он подошел к кровати — шатен мирно сопел и лицо его немного посвежело.Достоевский лег рядом с Дазаем. — Какой же ты… За тебя я буду мстить хоть всю жизнь… — Федор положил голову на плечо шатена и сразу заснул от усталости, от любви и от ненависти, впрочем как и все люди.Снились Федору планы мести, планы возмездия за каждую пролитую каплю крови Дазая. *** Особняк Федора.Спальня.Полдень Дазай очнулся от пекущей боли по всему телу.В особенности болела грудь и спина. Он окинул себя взглядом и увидел множество швов, еще свежих ран. — Какой ужас, кто это все… — его взгляд скользнул на плече и он увидел сладко спящего Достоевского. — Ах, дьявол! Меня изувечил, а еще хватает совести ложится рядом, будто влюбленный — Дазай кривясь от боли привстал и переложил Достоевского на соседние подушки. Боль была очень сильной, а слабость не давала Дазая сориентироваться.Но Осаму понимал, что сейчас у него единственный шанс сбежать от Федора. Осаму испытывал сильный голод, однако больше всего его беспокоил вопрос как отсюда сбежать. Дазай вырвал катетор из вены и согнув руку в локте привстал с кровати.Спину, грудь и руки — все пронизывала колющая боль — вокруг швов кожа была очень красная. Осаму прикусил губы до крови и встав с кровати медленно направился к двери.Каждый шаг давался очень тяжело и его шатало будто пьяного. — Ты куда-это собрался в таком состоянии? Спина Дазая дрогнула.Он слишком устал. — Я… — в горле у него пересохло. — Ужасно себя чувствую — с трудом выговорил Дазай совершенно не те слова, которые хотел сказать. Достоевский вскочил с кровати и приобняв за талию Осаму прошептал ему на ухо: — Если хочешь уйти — уходи! Я не держу тебя в этом доме, но я не могу отпустить тебя в таком состоянии на улицу, побудь со мной — выздоровеешь и уйдешь когда захочешь! Дазай не мог понять — это его раны из-за прикосновения Федора начали жечь сильнее или это что-то помимо боли пронизало его тело, будто ток. «Ты пытаешся мне показать свою заботу, ну ничего, ты еще узнаешь какой бывает Осаму Дазай когда его принимают за дурака и держат при смерти для своих утех.Я тебе обязательно отомщу за всю ту боль и унижение, которым ты меня подвергаешь.» — думал Осаму и в глазах его горели огни, однако Достоевский ничего не видел. — Раз ты молчишь — значит согласен! Давай я провожу тебя в кровать! — В твою? — еле слышно спросил Дазай. — Ну конечно, я же должен знать как ты себя чувствуешь — будь рядом, прошу! ''Сволочь'' — подумал Дазай, но не спротивляясь холодным рукам Достоевского. Федор бережно подвел Осаму к кровати, помог ему лечь поставил капельницу и позвав Дворецкого приказал принести обед для шатена в комнату. Вскоре Дворецкий вернулся, неся на серебряном подносе куриный бульйон, гренки и корзинку с фруктами. Дазай глянул на Федора — лицо брюнета светилось… ''Боже и как мне мстить ему, если он такой милашка…'' — подумал Осаму поворачивая голову к Достоевскому который подносил к его рту ложку с бульйоном. *** Берлин.Квартира Фукудзавы. Мори лежал на алых простынях.Дыхание его было прерывистое — слишком уж сильно наказал его Фукудзава за отсутствие обьяснений про его ночную поездку. Раздался звонок. — Ну кто в этот раз — истерично спросил Мори глядя на телефон. Звонил Чуя. — Ало Чуя.Разве я не говорил не звонить мне в мой выходной! — Мне нужно кое-что Вам сказать… — Валяй, но быстрее! — Я пытался убить Дазая, но у меня не вышло… Простите меня… — А ты.? — Да он приехал в Амстердам и искал легальную роботу и прознав, что я заправляю баром он почему-то решил что я забыл его ужасное предательство.Потому Дазай пришел просить у меня... — Ладно, давай ближе к делу! — Вообщем этой ночью я ударил ножом в спину — думал он истечет кровью и утром все кончиться.Однако он пропал… — Об этом не беспокойся! — Что? — Я позаботился! — Он мертв.? — Еще нет, но уверяю, что будет. — Лладно — голос Чуи дрогнул. — Больше не звони мне.Я ценю твои старания, но в следующий раз лучше бей сразу в сонную артерию! — Хорошо босс! До свидания.! Мори закатил глаза кладя телефон на тумбочку. — Эй, помедленее Фукудзава! Я же по телефону говорил!