Душа без Совести

''Поцелуй — это милый трюк, придуманный природой для того, чтобы остановить разговор, когда слова становятся лишними.'' Ингрид Бергман Час ночи.Особняк Достоевского.Спальня Ночь.Слишком красива чтобы спать.Особенно в полнолуние Они целовались уже целый час и с каждым поцелуем алые губы Дазая начинали гореть сильнее.Федор взглянул на это покрасневшее лицо. — Я хочу уйти Федор, позволь мне.Я уже простил тебя за все, перестань и ты меня мучать — задыхаясь от очередного поцелуя сказал Осаму. — Знаешь каждое твое слово врезается кинжалом в мое сердце! От чего ты всегда так говоришь? Ты… — Достоевский забыл что хотел сказать взглянув на опухшие губы шатена. — Я просто всегда говорю правду рядом с тобой! — шепнул он, заглянув в сверкающие глаза Достоевского. — Ты никогда меня не покинешь! Слышишь?! Ты меня слышишь?! Только когда я тебе разрешу! — Черт, да мне лучше зать что для тебя лучше! Я для тебя лишь обуза, лишь игрушка, которую ты вынужден беречь, лишь марионетка, которой ты развлечешься и насытившись потеряешь интерес к жизни.Брось меня, потеряй — так будет лучше нам с тобой! Федор схватил Дазая за подбородок.Лунный свет осветил их и серебряные искорки засияли в глазах Достоевского. — Я никогда не был с тобой откровенен… Зная это, сможешь ли ты быть со мной? — Ты был тем, кого я всегда хотел… — Дазай запнулся — Как я могу не находиться рядом с тобой? — Я был не тем.Я играл не того.Мои маски сменяют одна другую так быстро, что иногда я сам не успеваю за ними.Если бы ты знал сколько людей думали, что знают меня, а я их бросал лишь из страха, что они бросят меня узнав настоящего мен.Я никогда нее был, тем кем был.У меня столько грехов перед тобой… ''Ах, так ты пытаешься оправдать, тот факт, что чуть меня не убил.Еще и прощения просишь?! '' — думал прикусив губу Дазай. — Боже, я ведь считал тебя почти что человеком слова и чести.Ты мне казался искренним в своей смелости, в своей необузданности! — Я правда хотел как лучше.Зачем тебе мои шрамы, ведь намного приятнее их не видеть. — Ты мне никогда не доверял… Ты даже не хочешь признать своих ошибок.Какой ты жалкий в своем стремлении оправдать свою уродливость! Он отвернулся.Голова поникла а плечи задрожали.Он плакал, плакал не от жалости плакал от жалости к самому себе.Всегда считал что именно играет роль и никто его никогда не переиграет, а тут оказалось, этот человек держит его за полного дурака. — Все рухнуло.Ничто никогда не будет прежним.Мы навеки… — Осаму вытер слезы. — Навеки разделены! Неужели… — Федор не смог договорить Луна скрылась за тучами.Стало темно. Белые простыни под балдахином потеряли свой блеск.Два парня, два врага, два любовника — два человека сидели напротив друг-друга и не могли понять, что же заставляло их так страстно целоватся пять минут назад.Без света все стало, так запутано… — Д-да именно. Ты ведь знал что я никогда не прощу… Ты мне лгал, лгал говоря лишь то что тебе выгодно… И как ты думаешь я должен тебя любить Если бы я и влюбился, то не в тебя, а в твою маску, как ты и говорил! — Но ты ведь… Я на самом деле должен был сказать что не я. Дазай Осаму потерял терпение и выпалил: — Неет, с тобой я был собой, но ты… — Прости.! — Никогда.Ты ранил меня в само серце! — Я знаю способ это исправить. — Федор взял в руки запястье Дазая и поцеловал его. — Неужели? — горько усмехннулся шатен — Ты правда считаешь что люди прощают предательство.? — Да — он засмотрелся в это горящее от гнева лицо — Да…считаю! Все не так. — Ох, ты… Ты хуже меня.Черт, ты и есть дьявол! — вздохнул Осаму выдергивая свою руку из пальцев Федора — Прекрати на меня так смотреть, мне не по себе.Я, я хочу уйти отсюда! — Пожалуйста не уходи! Пожалуйста не иди. Я так тебя люблю и любил всегда любил!!! С момента как увидел твою улыбку, твои карие глаза и твои белые руки с колодой карт.Н-н-не бросай! — Федор выбросил все свои маски, он был готов на все, но не знал, что ему нужно сказать, чтобы шатен поверил в него. — Неужели… Ты правда, чертов манипулятор, решил сейчас поймать меня на жалости.Ни разу, не такой я дурак! Шатен поднялся кривясь от боли (швы даже не начали заживать).Достоевский схватил его за запястье и повалил на кровать: — От меня так просто не уйдешь! Только когда я тебе разрешу уйти! Это моя жизнь и ты мне нужен, нужен как воздух — голос его содрогался от гнева, а пальцы с такой силой давили на руку Осаму, что на ней потом еще долго горели алые отпечатки. Зрачки Дазая сузились. — Сумашедший — прошептал он — отпусти прошу… — Еще одно слово и ты пожалеешь о том, что остался в живых! — Так закончи что ты начал! Хотел убить — убей! Это лучше чем снова попасть в твои сети! Убей! — Ах, вот как.Знай я еле держусь! Сейчас потеряю контроль .- Федор замахнулся, но вовремя остановился — луна осветила прекрасное лицо Дазая.  — Слабо! Ахахаха, всегда знал слабак, ха-ха! — Осаму чувствовал себя будто загнаный в западню зверь, он знал что его уже не отпустят. Осаму вздрогнул.Федор снял с себя белый пиджак и поправив свой галстук брюнет взглянул на истерзанное, но от того не менее изящное тело шатена. ''Пути назад уже нет.''- подумал он увидев, как омрачилось лицо Федора, теперь в этом лице не видно было, ничего совершенно. ничего человеческого. ''Стой'' — хотел сказать Осаму, но не успел. Сильный удар по щеке заставил его забыть все слова.Кровь горячей струйкой потекла по подбородку.Глаза наполнились слезами, но Дазай старательно поднял глаза — чтобы неодна слезинка не скатилась вниз. На правой щеке красовалось ярко красное пятно, а разбитая губа кровавила — все слишком было видно в такое полнолуние. Достоевский шепотом спросил: — Ты собирался уходить.? Ну же вставай, иди.Теперь можешь. Голос этот звучал как-то подозрительно, слишком мягко, словно Федор говорил с ребенком. Но Осаму уже не мог думать — из-за боли у него остались лишь эмоции.И эмоции говорили ему — бежать, пока этот ублюдок, дает такую возможность. Он привстал на локтях и пересиливая боль опустил одну ногу на пол. Тут другой удар его оглушил и он повалился на кровать.Обе его щеки горели .В голове звенело, а слезы хлынули ручьем. — Все еще хочешь уйти? Дазай молчал.Боль током пронизывало его лицо. — Я спрашиваю! — Н-нет я буду здесь.- отчаянно прошептал Осаму. — Ответ не понятен.! — Я буду всегда с тобой… — простонал Дазай, глотая собственную кровь. Федор улыбнулся, совершенно неискренне улыбнулся. Достоевский наклонился и укусил опухшие губы Осаму. Он начал впиваться в Дазая не оставляя тому возможности вдохнуть — металлический привкус крови в этом поцелуе окончательно свел Федора с ума. Дазай пытался оттолкнуть брюнета, но боль приносила какое-то странное удовольствие, так что шатен бросил попытки сопротивлятся. Осаму весь дрожал — все его тело ужасно болело, голова раскалывалась и казалось сейчас она взорвется.Губы начинали горели каким-то проклятым огнем, когда к ним прикасался Федор. Брюнет отстранился и снял с себя белый шелковый галстук. — Зачем. Ты ведь.? — Каждое твое слово ухудшает твое положение .Неужели не понял? — Н-но — прошептал Дазай и сразу же пожалел об этом. Федор связал руки Дазая и закинул их за голову шатена.Шелк очень сильно стянул запястья и Осаму почувствовал свой пульс под белым галстуком Достоевского. Брюнет ударил со всей силой по щеке шатена. Лицо остро кольнуло — до этого уже было настолько больно, что удар показался лишь огненой лавиной, которая теперь полностью разлилась по венах Дазая. Хотелось простонать.Настолько нестерпимо больно было.Но нельзя, Федор не разрешил. — Нa эту ночь ты мой.А дальше решать тебе… Федор нежно покрывал поцелуями шею, ключицы.В тоже время он холодными пальцами скользил по швам и ранкам шатена, заставляя Дазая вздрагивать. — Ты как виолончель, весь дрожишь, так и хочеться сыграть на твоих струнах! Красное от пощечин лицо Осаму стало алым.Луна снова безжалостно осветила его. ''Черт он ведь сейчас это заметит'' — подумал Осаму. Федор заметил все намного раньше и прислонившись к уху шатена прошептал: — Мне сыграть на тебе? Достоевский укусил розовое ухо наслаждаясь вкусом крови. — Нет я хо…агх — Договаривай! — Мгх.Сыграй мной. — Не понял?! — ухмыльнулся Федор слегка придушив Дазая. — Прошу сыграй мной, так как ты хочешь, но лишь этой ночью.! Федор резко перевернул Дазая на живот и потянув за связанные руки, заставил застонать шатена от боли. — Какое же удовольствие слышать твои стоны! — Неуж-то ты стал искренним со мной? — донесся заглушенный простынями голос Дазая . — Еще смеешь дерзить. — мягко сказал Достоевский надавливая на большой красный шов. — Но я тебя прощаю, слишком ты прекрасно звучишь. — Ахг, перестань — дрожа от боли и от возбуждения прошептал Осаму. Федор обвил руками талию Осаму, на удивлению тонкую талию как для парня. С каждым его прикосновением шатен терял последние проблески здравого рассудка. Однако рассудок ему уже был не нужен, иначе бы Осаму его лишился узнав, сколько раз владел им Федор этой ночью.Этой ночью с полной луной.Ночью полной поцелуев и стонов. *** Шесть часов утра.Особняк Достоевского.Подвал. Утро уже давно настало, но в пахнущем сыростью подвале с резным потолком этого не чувствовалось. Посреди полутемной комнаты стоял белый стул. На стуле сидел, связанный по рукам и ногам Чуя.Накахара чувствовал себя просто ужасно — похмелье было очень жестким, руки ныли.Атласная кожа покраснела от веревок. Федор в черном фраке тихо зашел в комнату. — Ты? — Я золотко.Это я. — Неужели Дазай и ты — Накахара смутно вспомнил, как видел вчера вечером в окне особняка Достоевского и Осаму. — Мы встречаемся! — сладко улыбнулся брюнет. — Он не говорил… — шокированно прошептал Чуя. — Ну он и не будет говорить с человеком, который пытался его убить… Федор присел на корточки рядом с Накахарой и заглянул в эти ярко-синие, небесного цвета глаза. — Дай мне увидеть Дазая! — Чуя попытался активировать свою способность. — Не пытайся, мой дом изготовлен из особенного мрамора.В этом доме никто не может использовать свои сверхспособности, зайка! Достоевский снова улыбался, будто бы ставя шах и мат. Чуя сердито сверкнул глазами. — Еще раз назовешь меня зайкой… — То что, настучишь своему боссу.? Который между прочим Дазая твоего спас! — То-есть босс не хотел чтобы я его убивал.? — Ну конечно.Дазай ведь всегда был его любимчиком.Мори лишь хотел найти повод избавиться от тебя, однако он не ожидал, что ты и в самом деле отважиться напасть на Осаму. — Что ты несешь??! — Ты должен быть мне благодарен.Ведь за стенами Мори ведет на тебя охоту.Увидев тебя в своем саду я решил помочь, такому неудачнику как ты, хотя бы выжить. Достоевский сладко улыбнулся. — Ну сладкий, я не вижу твоей благодарности… — Спасибо. — буркнул Чуя у которого в голове все рухнуло. Он был так потерян, то ли от похмелья то ли от того какие обороты приняла ситуация. Федор наблюдал все эти эмоции на лице Чуи. — Да уж в карты тебе не играть… — весело заметил он. — А что? — Ничего! Ах, да пока, что ты поживешь у меня в подвале! — Это еще почему? — Мой парень не желает видеть тебя живым.И я делаю большую услугу тебе, оставляя в живых. Белые стены подвала начали кружиться, воздух куда-то улетучился, в горле стало так горько.Синие глаза наполнились слезами. — Спасибо. Прошу лишь береги Дазая Осаму.раз я не смог…