Несладкая

-- Держи, -- он протянул букет с таким спокойным тоном, как будто это был конспект. Первое время отречения от сладкого, я думал что всё в нём понял. Он не из "неженок", признаёт только секс и ему всё равно с кем. Хотя у нас этого не было, у нас вообще ничего не изменилось, кроме того, что не было больше моих попыток писать стихи и звать на свидания. Я думал, что всё это время он меня дразнил, чтобы сломать. Но а теперь-то что? Во мне вскипала ярость. Что это ещё за букет цветов, после всех тех несчастных клочков бумаги, которые он рвал, выбрасывал, топтал мои чувства?! Всё ещё издевается? Прекрасно, теперь я тоже так могу. На моём лице не отражалось ни толики того огня, что бушевал внутри. Я искоса глянул на букет и хранил молчание. Возможно, я давал ему шанс. В кружке остатки чая отражали его спокойное лицо, его совсем не напрягало держать этот проклятый букет. Я перекатывал жидкость по дну, пока ярость не переполнила чашу терпения. Одним резким движением остатки чая полетели ему в лицо. -- Подавись своим чаем и букет можешь запихнуть в глотку. И я ушёл. Хорошо, что мы были не у меня, иначе это была бы совсем жалкая попытка. "Шут недоделанный" -- только и крутилось в голове. Ярость отупляла, застилала взор, исключая другие мысли. Но как известно, ночью всё меняется. Я не сомкнул глаз до полуночи, возрождая и давя надежду на то, что он обманывает сам себя, не хочет казаться слабым и самое главное -- любит. Не в силах больше бороться с потоком мыслей и переживаний, я отправился в парк. Ночной парк умеет проветрить голову. Хотя раньше я предпочитал видеть его в лучах света. То что, он меня изменил было очевидно, но вот думать "что он должен взять за это ответственность" -- глупо. И люди как известно глупые существа... Не долго мысли заглушала свежесть парка, потому что он очень хорошо меня знает. -- Так они тебе больше понравятся? Это был венок, мне не нужно было открывать глаза, чтобы знать это. Я поджал губы, надеясь, что уснул на газоне под деревом, ведь если это не так... Из закрытых глаз проступали слёзы, отвратительное чувство безысходности. Он всё рассчитал, он всё знает, читает меня как открытую книгу. Что будет дальше, я предполагал, но всё равно готов не был. Он дал мне открытую книгу. "Пройдется по моим чувствам ещё больше" -- с этими мыслями, я пропустил книгу между рук и толкнул его. Но разве это так просто. Я ведь пытался уйти не от него, а от себя. -- Роза -- символ признания в любви, -- прочитал или уже выучил он. Сердце тут же пропустило удар. Или это всё игра воображение? Точно такая же как надежда на его взаимные чувства. -- Замолчи! -- Чубушник -- символ обмана и подделки. Казалось, я разрыдаюсь сейчас, как пятилетний мальчишка. Но этого не случилось. Теперь я понял какой он. Он будет проходиться по моим чувствам снова и снова. Ломать до крика, до хрипоты, пока я буду ему нужен. Кнутом и пряником строить марионетку. Такова его любовь. Он догнал меня, развернул в пол оборота и коснулся моих губ. Кнутом и пряником. И я ответил, жадно впился в него, а потом резко разорвал поцелуй. Я заберу всё, что хочу, и оставлю его основания разрушенными: -- Ты лечил меня от любви, но кто вылечит тебя... Ты думал, я не узнаю? Влюблённый по уши, но умеющий только ломать, -- прошептал я ему на ухо с победной ухмылкой. И пока он стоял терзаясь тем, чего боялся и что отрицал больше всего, я сказал последнее в нашей истории: -- Я перехожу на кофе.