Мой компаньон

Мирная жизнь — это роскошь в их мире, который погряз в хаосе и разрушениях, и, тем не менее, сейчас подходил к концу единственный месяц тишины и покоя. Казалось, эта небольшая передышка ничего не могла дать, ведь в будущем их ждёт ещё больше заданий и сценариев, из которых выбраться живым будет считаться чудом, но… Докчжа расслабленно провёл рукой по волосам, рассматривая полуразрушенный город, который было видно из окна. Сейчас он напоминал что-то волшебное и необычное, потому что развалины буквально утопали в свете заката и почему-то приносили умиротворение. В кои-то веке в их квартире была почти полная тишина, а всё потому что Ким сплавил малышню девушкам, сказав не приходить раньше ночи, пришло их время развлекать и тренировать детвору, потому что у самого парня не осталось ни нервов, ни сил. Спокойствие нарушал лишь тихий звук льющейся воды, потому что регрессор с его вечным хмурым видом произнёс что-то на подобии «ну и жара», скрылся в ванне, прихватив с собой чудом найденное полотенце. Читатель пришёл в себя, только когда его живот издал впечатляющий звук. Ну да, сегодня он ещё не ел, парень с лёгкостью забывал о таких незначительных вещах, как сон, еда и отдых и вспоминал, только когда падал в обморок от истощения, что сопровождалось взволнованным взглядом, медленно перетёкшим в ярость. Хоть и было это всего один раз, Докчжа прекрасно помнил, какую взбучку ему устроил Джунхёк. Мягко говоря, повторения не хотелось бы, поэтому парень справедливо рассудил, что самое время перекусить. Кухня была не далеко, но до неё он не дошёл, потому что перешёл на быстрый шаг и буквально врезался в выходящего из-за угла Ю, да так, что чуть не навернулся, хорошо хоть регрессор успел схватить его за предплечье, а то бы с везением Докчжи, или точнее с его отсутствием, парень спокойно мог бы поприветствовать лбом угол, это было бы короткое и безумно болезненное знакомство, которому не суждено было случиться. «Даже это не могу сделать нормально, ну что за немощный» — мысленно обругал себя младший, после чего уже хотел поднять взгляд на Джунхёка, но так и застыл, ведь… видимо, регрессор как раз вышел из душа и придерживал рукой полотенце на поясе, той самое рукой, которой о схватил Кима, предотвращая падение, только вот полотенце, оставшееся без внимания, видимо, обиделось от подобной несправедливости и решило соскользнуть, открыв совершенно неподобающий вид, на которой и залип Докчжа.  — Нравится? — прозвучал бархатистый голос буквально у парня над головой, и он тут же вскинул голову, будто пойманный на преступлении или чем-то непристойном, ах да, так же и есть. — Заткнись, — единственное, что смог произнести Ким, искренне пытаясь не выдавать лицом всё и сразу, что было слегка проблематично, потому что не далее, чем вчера ночью Джунхёк прижался к нему во сне, потеревшись этим самым достоинством о его бедро, вот это он точно никогда не забудет, поэтому, не сдержавшись, снова опускает взгляд и тяжело сглатывает. — Что такое, хочешь потрогать? — и в голосе слышится самодовольная издевка.  — ЗАТКНИСЬ На подобную реакцию Ю лишь усмехается, после чего резко дергает Кима на себя, заставляя чуть ли не уткнуться к себе в ключицы да еще так хитро улыбается, что у читателя глаз начинает дёргаться от нервов и волнения, а еще откровенной насмешки над своим состоянием и реакцией. — Ну и что ты вытворяешь? — тихо шипит Докчжа, пытаясь высвободить руку, но скинуть чужую не получается, всё-таки перед ним самый сильный человек в этом городе, да что там…вообще в стране, а может и мире, чего уж там мелочиться, и вот он, очевидно, собирается продолжить этот максимально неловкий разговор именно в этой позе. — Да так, проверяю твою выдержку, — а в глазах игривые бесята, так не похоже на регрессора, ведь раньше его таким видела лишь Сольхва, и то не факт. Почему-то в этот момент Докчжа подумал, что лучше бы этот взгляд и это поведение было лишь для него одного, а потом пришёл в себя и испугался своих мыслей, поэтому не находит ничего лучше, чем огрызнуться в своей излюбленной манере — Свою проверь, вон как заинтересовался, — и без стеснения кивнул на полувставший член Джунхёка, на что тот лишь ещё шире растянул губы в хищной ухмылке. — А что ты туда смотришь? — А куда мне, по-твоему, смотреть в таком положении? — Мне в глаза, например? Или ты такой вариант не рассматривал и сразу заинтересовался более интересным местом? — Ты издеваешься? — О, неужели так заметно? — с явным сарказмом протянул герой, после чего толкнул Кима к стене и, не дав опомниться, тут же придавил его своим телом. Ответная реакция в виде нелепой попытки вырваться на свободу и вернуть себе хоть каплю достоинства была прервана на корню сильной рукой, которая слегка сдавила тонкое горло. Докчжа тут же замер, чувствуя, как безнаказанные пальцы скользят вниз по шее и груди, беззастенчиво цепляя соски, а потом забираясь в его свободные штаны всего на несколько секунд, чтобы обхватить его член и пару раз провести по нему. — Кажется, я нашел способ заткнуть болтливого компаньона, — усмехнулся регрессор и тут же накрыл мягкие губы напротив, потому что такого Ким стерпеть уже не мог и решил высказаться, естественно, ему не дали и шанса это сделать, кто бы сомневался, тем не менее, на поцелуй он ответил, перед этим, конечно, прикусив в отместку чужую губу, маленькая безнаказанная шалость. Тяжелый вздох повис в воздухе, когда Ю бесцеремонно забрался прохладными руками ему под верх, оглаживая талию и поднимаясь к груди. Он ещё сильнее прижал младшего к стене, перетекая поцелуями на линию челюсти, а потом и на нежную шею, которая так и манит своей чистотой и непорочностью, Джунхёк даже на секунду задумывается о том, что становится зависим от этого невыносимого человека, но тут же отбрасывает мысли, потому что Докчжа издает тихий жалобный стон, обхватывая его шею, и трётся пахом о его бедро, кажется, кто-то возбудился. — Слушай, я… не рассчитывал на это, — тихо проговаривает Ким, чувствуя, как регрессор снова забрался к нему в штаны, только на этот раз, чтобы довести дело до конца. — Расслабься, я сделаю всё сам, тебе понравится — Вау, сразу так легко стало, как ты это делаешь? — максимально язвительно протянул читатель, приподнимая бровь, но тут же тушуется, когда Ю поднимает на него спокойный уверенный взгляд, тот будто на капризного ребенка смотрит и пытается заставить пойти прививку сделать. Мужчина просто целует его, мягко и нежно, и Докчжа готов поклясться, что вот это успокаивает намного эффективнее, чем слова, так уж он устроен. Ким слегка расслабляется, позволяя чужому языку проникнуть в свой рот и хозяйничать там, а требовательным рукам залезть под ненужную одежду и стянуть её вниз, оголяя причинные места. Тем не менее парень слегка напрягается, когда Джунхёк раздвигает его половинки и проводит по сжавшемуся колечку мышц, он слегка бесится от своего смущения и непросвещенности, но почти сразу отпускает ситуацию, получив ненастойчивый поцелуй в нос. — Нам нужна смазка. Ну просто потрясающе, и где её взять в разрушенном городе? Ким тут же хмурится, но видит ухмыляющееся лицо Ю и понимает, что единственный в этом коридоре относится ко всему вот так серьёзно, это тоже бесит, его вообще всё бесит. — Хочешь трахнуть меня прямо у стены? — тихо недовольно бурчит он и сразу тихо вскрикивает, потому что Джунхёк буквально подхватывает его на руки и тащит в спальню, там кидая на разворошенную кровать и нависая над ошарашенным лицом. — Мне кажется, мы поменялись ролями, хватит бухтеть, иначе прямо так нагну, — игриво-угрощающе рыкнул регрессор в его губы. А он что, он понятливый, молчать так молчать, вообще не проблема, что вы. Герой быстро облизывает пальцы и подставляет один к чужой дырочке, осторожно надавливая и медленно вводя, реакция следует незамедлительно, Ким тихо скулит от не особо приятных ощущений, тут же хватаясь за чужие плечи, пока старший успокаивающе целует его лицо. — Малыш, потерпи немного, растяжка очень важна, — тихо шепчет регрессор, ведя губами по виску вниз, после чего смотрит так, будто готов подарить Киму целый мир, если не вселенную, а тот не может отвести взглядя, потому что этот грубый, временами жестокий и самодовольный парень только что назвал его малышом, и это выходит за рамки понимания, но Докчжа бы отдал многое, чтобы тот повторил свои слова. Джунхёк медленно и осторожно растягивает парня, в конце концов вынимая три пальца и ловя губами судорожный недовольный вздох, ведь Докчжа уже привык к ощущениям наполненности внизу, это заставляет улыбку появится на лице старшего. — Сейчас может быть слегка дискомфортно, поэтому я не буду…настаивать, если ты не хочешь… — Хочу, — тут же испуганно произносит читатель, боясь, что Ю просто поднимется и уйдёт, бросит его здесь в таком положении, но тот пристально смотрит, а потом максимально аккуратно целует, приставляя горячую головку ко входу и надавливая. Ким тихо шипит в поцелуй и зажмуривается, сжимаясь, всё-таки это непривычно и больновато даже с растяжкой, его буквально распирает изнутри, такое ощущение, что его тело порвётся под напором, но россыпь поцелуев по лицу и шее спасают положение, руки на теле дарят мурашки и приводят в себя. Джунхёк ждет минуту, чтобы дать привыкнуть к его размеру, а потом на пробу толкается, выбивая из парня тихий стон. Постепенно толчки ускоряются, а Докчжа наконец расслабляется под руками, губами, ласками и невероятной заботой, граничащей с нежностью. Регрессор не срывается на тот темп, которой от него требует собственное тело, он аккуратен, ведь обещал не сломать, да и… просто не может подвести своего компаньона. Ким всё громче скулит, выгибаясь в спине, поставляясь под жадные поцелуи и царапая чужие плечи, он сжимает твердую плоть внутри себя, заставляя героя буквально рычать ему в губы, это заводит ещё больше, хотя казалось бы куда. Ю не предупреждает, просто в какой-то момент входит до упора и изливается в нутро, впиваясь зубами в нежную кожу на плече и выбивая из парня громкий стон, тот тоже кончает без рук, просто тут же размякая и прикрывая глаза. У него сбилось дыхание и так сильно колотится сердце, что кажется, будто вот-вот умрёт от счастья, удовольствия и тепла внизу. Джунхёк отпускает нежное плечо и тут же утыкается в него, переводя дух, а потом выходит из податливого тела с естественным хлюпающим звуком под неодобрительное мычание снизу, кому-то определённо не понравился его маневр, на что губы растягиваются в довольной усмешке. — Мой, — единственное слово и поцелуй, закрепляющий право на сердце.