Словно вчера

19.07.17 Алкоголь. Некоторых он раскрепощает, а некоторых наоборот заставляет чувствовать тоску и все то, что человек не хочет или не может прожить в трезвом виде. К чему я это? К тому, что нашего Колю посетила очередная хорошая, в ковычках или нет решать вам, идея. А посетила она его как раз тогда, когда он еще один жаркий, душный и вообще неприятный час проводил разлегшись на белом одеяле в номере 721. Он изредка поглядывал в мини-холодильник, стоящий в каждом номере, в надежде, что там появится что-нибудь вкусненькое. Но ничего почему-то не появилось, зато Гоголь наконец заметил, что в холодном ящичке стоит несколько маленьких бутылочек алкоголя. Ну, конечно не в его номере, потому что все знали, что там несовершеннолетний, он лежал в номере своих родителей. Коля очень хорошо лил в уши, поэтому сказать родителям, что мини-алкашку из мини-холодильника забрала совсем не «мини» горничная, особо его сил не стоило. Но пока он просто валялся на кровати и думал о том, как будет себя вести Федя после нескольких глотков, достаточно крепкого пойла. Да, именно в этом и заключалась гениальность идеи. Коля собирался предложить Федору выпить. Поэтому, лежа на кровати в 721-ом, он думал о том какой же Федя тип. У него было несколько вариантов, первый – Федор тот тип, который пьянеет от того, что просто понюхал крышку, второй – Федор тот тип, который бухает до тех пор пока все то, что он выпил, выйдет из него вместе с закусками, от туда, откуда пришло, но он не чувствует состояния даже легкого дурмана, третий – он пьет в меру и знает когда ему стоит остановиться, ну, а сам Гоголь, хоть и выпивал, не знал даже того, что знает даже каждый ЗОЖник, а точнее то, что запивать водку водой, а пиво мешать все с той же прозрачной выпивкой – не лучшая идея. Поэтому все его редкие вечеринки заканчивались поцелуем с белым джентльменом, по имени унитаз. Но редко находился человек, готовый подержать белую косу парня. Так гоголь и пролежал до вечера в раздумьях и в попытках узреть магию и, наконец, найти в холодильничке что-нибудь вкусненькое. Но увы и ах он так и не дождался вкусняшки. Что же делал в это время наш, точнее его, ночной знакомый? Да особо все то же ничего, он редактировал фото, но не просто так, это было не простое хобби, редактировать фото было еще и его подработкой. Он ретушировал фотографии на заказ, это ему нравилось, но не больше самого фотографирования. Когда ежедневный план был выполнен, Федя пошел в кафе у отеля. Оно походило на кафе из песни «Ёлки», оно тоже на улице и тоже с плетеной мебелью. Но в отличии от героини из песни, Федор пил не вино, а его любимый чай – молочный улун. Кроме этого за весь день он ничего интересного и не делал. Только вот, на его удивление, он пару раз вспоминал о Коле, ну как вспоминал, к его портрету в мыслях, Федю приводили, словно за ручку, сторонние размышления. Как я и говорила, хоть Гоголь с Федей и не договаривались, каждый из них знал, что другой будет ждать его на пляже у ночного моря. Так снова, в три с лишним ночи, парни устроили свою третью встречу. Но вот только, хоть Федор был и без очков, все равно заметил уж очень странную радостную походку у его спутника. Сегодня Федя не спутал его не сем другим, этой ночью он точно хотел увидеть Гоголя, даже учитывая то, что виделись они всего ничего, парень испытывал легкое негодование из-за скорого отъезда. Конечно, понятно, почему Коля был таким радостным и немного странным, ему казалось, что план, под названием «Получше узнать типа с пляжа», был идеальным. На улице была такая же приятная ночная прохлада, как и в прошлые две ночи, на Коле была та же рубашка, что и в прошлые две ночи, у Феди был такой же хвостик, как и в прошлые две ночи. Отличалось только то, что третья ночь была последней, в таком коротком отпуске родителей обоих парней, поэтому каждый чувствовал легкую тоску из-за того, что больше они не увидят друг друга, но, разве это не странно для обычных морских друзей. У Коли таких было с десяток на каждую поездку, но только сейчас он испытывал грусть из-за отъезда. Но разве парень, который всю жизнь жил там, где чувствовать что-то большее, чем дружескую симпатию к парню это жутко, противно и просто ненормально, мог понять и принять то, что другой парень для него не просто друг? Так же и с Федором, разве тот, кто воспитывался в религиозной семье, где чувствовать что-то похожее жуткий грех, мог противоречить принципам, которых вбивали в него годами? Конечно, они не могли этого сделать, тараканы, которых впускало им в головы общество, бегали туда сюда, когда кто-то из них чувствовал легкий трепет возле другого. Вот в чем была проблема, которую им, наверное, не преодолеть, даже с возрастом, ведь тараканы переживут даже ядерную войну. Но никто из парней не решился на трезвую голову рассказать о том, что следующей ночью он будет сладко спать у себя на кровати, а не ходить по пляжу со странным знакомым. Но это легко исправить и оба уже сидят у песка с маленькими и до жути странными на вид бутылками. Федору тоже хотелось выпить вместе, поэтому он с наигранной неохотой согласился. Пока оба пили первые бутылочки, то просто молчали, странно, но Гоголю, почему-то не хотелось ни шутить, ни болтать о чем то неважном. Ему хотелось просто посидеть вот так, с дующим в лицо, ветром, согреваясь спиртным. Он пьянел и сразу трезвел от холода, но Федор не трезвел так же быстро. Его глаза были словно стеклянными от выпивки и теперь он смотрел не на море, а на Колю. Возможно, это было откровением, а возможно пьяным бредом, но все тараканы на секунду подохли, словно спиртное стало ядом. Стук бутылки о песок. Шорох одежды. И теперь Федор облокотившись на руки целует Гоголя. Но вместо руки на шее он не почувствовал ничего, кроме сильного удара в щеку. Учащенное сердцебиение теперь не признак легкого трепета, теперь Коля чувствует то ли отвращение, то ли замешательство, все, но только не то, что ждал Федор. А брюнет не чувствует ничего, кроме пульсирующей боли на лицее. Наверное, в плане Гоголя все таки были просчеты.