Слезы и кровь

На дворе стоял август, а в Токио, как бы аномально это ни было, сыпался снег. Небо занавесили непрерывные свинцовые тучи, было пасмурно, и лучи солнца не проникали сквозь эту пелену, которую люди определили просто как странное для их страны явление погоды. Хотя его природа была вполне объяснимой. - Бр-р, какая холодрыга, - Хайд торопливо запрыгивал в юката, не удосуживаясь как следует подвязать её поясом, а просто запахиваясь как в плащ и пряча нос в ткани. В последнее время вся их компания находила отраду и тепло только в горячем источнике Тэцуя, но вот покидать его приходилось едва ли не вприпрыжку, стуча зубами от холода, пока наспех обтираешься полотенцем и пытаешься натянуть на мокрого себя одежду. А всё чертовы джинны, заполонившие воздух и не пропускающие солнце на эту грешную землю. Вроде вампирам хорошо должно быть: можно гулять днём, еда сама к тебе в руки идёт, но резко снизившаяся температура счастья не прибавляла. И ведь виноваты были сами сервампы, из которых эти самые джинны и вышли. Хайд влез в штаны, надел носочки, кроссовки и накинул полотенце на влажные от пара волосы, второй рукой почесывая грудь в разрезе одежды, как резко остолбенел. На секунду задумался и панически обшарил взглядом раздевалку, чувствуя, как покрывается противным ледяным потом от осознания - медальон, полученный от Лихта в качестве связующего их предмета, куда-то пропал. Понимая, что за пропажу столь ценной вещи с ручной гравировкой с него как минимум Тодороки спустит шкуру и не заметит, Беззаконие ещё раз перерыл свою корзинку с вещами, даже перевернул её, потрясая над полом, но наружу выпали только леденец и листок бумажки, какую обычно в качестве записок на холодильник крепили. - Жадность, ты чего? - Лили вышел почти следом, смотря на паникующего старшего брата, который буквально на коленках ползал по всей раздевалке, заглядывая в каждую щелку. - Жить или не жить - вот в чем вопрос! - патетично воскликнул сервамп, сверля взглядом жалкий клочок бумаги, - Вопрос, которым явно задастся Лихт, как только узнает, что у меня украли медальон с именем! - Как... ты такое допустил? - Лили смотрел на то, как брат в отчаянии перерывает свои вещи в десятый раз, надеясь, что произошедшее - неправда. Мало ему было подвергнуться опасности и чуть не помереть, когда Цубаки рассёк медальон надвое, так теперь ещё и это. Чувство праздного сидения на пороховой бочке с подожженным фитилем неприятно засосало под ложечкой, а издевательская надпись в записке надежды не прибавляла, несмотря на своё содержание. - И что значит «верну потом»?! - вскрикнул вампир, - Когда потом?! Когда я помру и этот жетон мне можно будет на гроб кинуть? - Давай ты немного успокоишься, - Лили снял с плеч влажное полотенце, подходя к своей корзине с вещами, вытаскивая нижнее белье, брюки и рубашку, но с ужасом тоже обнаруживая, что сломанные часы, которые связывали его с Мисоно, и новые, которые он подарил недавно, исчезли. На их месте лежал только леденец на палочке и такая же записка, как у Жадности, «Верну потом :)». Ещё и этот издевательский улыбающийся смайлик! Кто украл эти вещи и самое главное зачем? Цубаки и его приспешники? Он бы их самих скорее добил, чем стал красть эти вещи, ещё и записки с конфетами оставлять. С3? Они бы тоже столь издевательски действовать не стали. - Ну, что теперь скажешь, когда мы на одной тарелке? - непонятно когда подошедший Хайд не удержался и съязвил. По потерянному взгляду Лили ему всё моментально стало понятно, и шалящие нервы невольно добавляли в интонации щедрые порции яда. Хотя Похоти было хуже, чем Жадности, его ранили раньше, вдобавок доверие с его Евой было здорово подорвано, в отличие от Лихта, который трагическую историю своего сервампа воспринял не то, что спокойно, так ещё и слабаком назвал. - Скажу, что нам все так же надо успокоиться, - тяжёлый взгляд красных глаз, светлые ресницы опустились, отбрасывая густую тень на нижнее веко и даже скулы. Действительно, паника и беспокойство им сейчас никак не помогут. Надо попробовать выяснить, заходил ли кто-то в гостиницу или кто в последнюю пару часов вообще проходил по этой улице. Камер тут было немного, но вполне хватало, чтобы напрячь связи дома и попросить посмотреть, кто мог быть похитителем. - Пока давай просто не будем говорить об этом остальным, особенно нашим Евам, - Лили мог представить, как сильно будет переживать Мисоно, если узнает о том, что символ их контракта был кем-то похищен. - Конечно мы не будем говорить об этом нашим Евам, если не хотим умереть самой мучительной смертью! - Жадность идею поддержал и причём очень охотно. Он Лихта знал прекрасно, как и силу ударов его ног и твёрдость подошв его сапог. - Если ты продолжишь так горлопанить, то в курсе будет вся гостиница, - заметил Лили, но эффект на Хайде возымел только кулак, опущенный ему на голову. Пока вампир чесал в затылке и что-то ворчал, Похоть оделся, раздумывая о пропаже, всё больше приходя к выводу, что вряд ли похитители - это Цубаки или С3, не их это метод. В конце концов вампир покрутил в пальцах оставленный леденец, заключив, что, может, часы и медальон и правда вернут? По крайней мере хотя бы ради этого стоило подержать все в тайне несколько дней. Ждать действительно пришлось около пяти дней. В тот вечер Хайд как обычно сидел в купальне, думая, что делать, если медальон и часы не найдутся и, самое главное, как эту новость преподнести хозяевам и остальным сервампам? Личное расследование, к сожалению, ничего не дало: камеры никого подозрительного не зафиксировали, а владельцы гостиницы утверждали, что в тот день к ним никто не заходил. Расследование зашло в тупик, и надо было как-то сообщать эту новость остальным. Однако, выбравшись из купальни следом за Лили (они почти всегда мылись последними, особенно в последнее время), Жадность обнаружил своего брата в раздевалке с часами в руках. Похоть не мог поверить в то, что он видит. Сейчас в его руках была какая-то гремучая смесь из двух часов, которые он получил от Мисоно: корпус от новых, начинка - смесь новых и старых. Алая бабочка и стрелки с цифрами, даже парочка рубинов присутствовала, превращая карманные часы в настоящее произведение искусства. - Эм... - Хайд даже не нашел, что сказать. Возникла мысль, что Лили обзавелся новыми часами, но она тут же померкла, стоило посмотреть на выражение лица сервампа. Столь дикая смесь шока, неверия и восторга не могла бы появиться у того, кто не нашел потерянную драгоценную вещь, а просто обзавелся взамен новой. Странное предвкушение появилось неожиданно, и Беззаконие сам не заметил, как уже с затаенной надеждой стал перебирать свои вещи. Ведь его жетон украли вместе с часами Лили, им обоим оставили одинаковые записки, так может?.. Короткое, но такое волнительное ожидание закончилось звоном металла по полу. Хайд тут же подобрал медальон с пола, не то плача от счастья, не то улыбаясь как безумный, что скулы заныли. - Я отмечу сегодняшнюю дату в календаре как свой второй день рождения! - на радостях Жадность даже поцеловал жетон, словно от него зависела его жизнь. Хотя так оно и было на самом деле, и видеть вещь от Евы в целости и сохранности - небывалое облегчение, вот только... Жетон, до этого рассеченный катаной Цубаки надвое, теперь был цельным, и вроде даже цепочка сменилась с серебристой на черную, однако Хайд заподозрил в ней благородный металл. - Кто-то выкрал, чтобы починить? - Похоже, что это так, - Лили ощущал сейчас мощную силу, исходящую от предмета. Огромную, всепоглощающую, она тонкой струйкой, словно робкий ручеек, стремилась к нему, касалась кожи, ласкала пальцы, в которых были зажаты часы, впитывалась внутрь, лилась подобно бальзаму, медленно залечивая раны, что оставил ему клинок Цубаки. Вторая рука нашарила на дне корзинки еще один такой же леденец и записку «С выздоровлением, старший братик :)». Тот же знакомый немного неряшливый почерк и смайлик в уголке стикера. Но сами слова вгоняли в ступор. Он ведь самый младший из сервампов, не считая Цубаки, а тот такие часы сделать точно не мог. Что бы это все могло значить? - Лили! Лили! - Мисоно зашел в раздевалку, переживая, что вампир давно сидит в воде. - Я ведь говорил тебе, не сидеть в воде долго, ты ведь еще восстанавливаешься. - Мисоно... - Похоть настолько оторопел, не понимая происходящего, что просто сказал наобум: - позови меня... - секундный взгляд на записку, сервамп чувствовал не то решимость, не то рёв интуиции, его как будто подхватила необъяснимая волна и несла непонятно куда. Лишь в подсознании теплилась догадка, что несла она в правильном направлении. - Позови меня по имени! - Эм... - паренек даже растерялся, но увидел серьезные алые глаза и надежду в них. - Лили? - прозвучало немного неуверенно, но тон тут же сменился на более твердый. - Сноу Лили... Стоило Мисоно произнести эти слова, как Похоть услышал щелчок, словно в часах все стрелки сошлись в одном месте и открылся тайник. Стало тепло, тело словно окутало пушистым пледом, а его самого посадили возле огня, дав в руки большую порцию горячего чая, отчего стало даже жарко. Сердце поначалу пропустило пару ударов, а потом забилось как полоумное, стуча в ушах, отдаваясь болью в грудной клетке, но даже так он чувствовал, как к нему возвращается сила. Быстро, очень быстро, словно и не было никогда разорванного контракта, не было подорванного доверия. Вспышка света на миг ослепила, являя такую знакомую фиолетовую цепь, что шла из его шеи, сходясь кольцом на руке его Евы, сам по себе появился трон, а в руках знакомая тяжесть косы. - Да... Это действительно не иначе как чудо, - Лили с силой сжал в руках оружие, чувствуя прилив сил и что он готов сейчас хоть горы свернуть. Хоть и была небольшая тяжесть и ощущение, что восстановилась лишь половина того, что было раньше. - Лили, это!.. - Мисоно, усаженный в трон, резко вскочил, подбегая к своему сервампу и с неверием осматривая его. Словно он сейчас моргнет, и все исчезнет, вернется в то угасающее состояние, в каком Похоть пребывал последние недели. Хоть Арисуин и дал тогда Лили новые часы, заводя новый контракт, это не слишком помогло, и вампир чах на глазах, на это было больно смотреть. Но сейчас... - Что случилось? Как... как ты восстановился?! - Значит, наши контракты украл точно не Цубаки со своими приспешниками, - Хайд теперь еще сильнее сжимал свой медальон в кулаке, рука едва ли не тряслась, но ноги еще держали на месте, не давая сорваться к Лихту и попросить его позвать Жадность по имени. Какая никакая гордость не позволяла заявиться к этому парню с такими просьбами, но желание убедиться в догадке, что и его жизни теперь ничто не угрожает, от этого не переставало быть сильнее. - Несколько дней назад кто-то забрал наши с Жадностью предметы, оставив только записки, что нам вернут их позже, - Лили развеял косу и трон, внимательно рассматривая часы в своей руке, это, несомненно, были те же самые, что ему дал Мисоно. Те самые два контракта, что он пытался заключить с ним, восстановить связь. Но в первую очередь проблема была в огромном количестве джиннов, что покинули его тело, когда его ранили клинком Цубаки. Как же так получилось, что теперь они словно были восстановлены? Хотя, не совсем, сила явно еще не совсем прижилась в теле, имея несколько новых пока еще непонятных Похоти оттенков, но он верил, чувствовал, что скоро все вернется обратно. - И сегодня кто-то вернул часы и записку, - Лили протянул свои предметы Мисоно, вкладывая их ему в руку. - Тут написано «С выздоровлением, старший братик»? - Арисуин даже поморщился от такого обращения, поднимая глаза на сервампа, недоуменно выгибая бровь. - Но, мне казалось, ты самый младший, не считая Цубаки? - Так и есть, - подтвердил Лили, даже кивнул и глянул на Хайда, словно у того могли быть догадки. - Не смотри на меня так, - тот лишь пожал плечами, вешая жетон себе на шею и пряча под воротник одежды. - Я сам понятия не имею, кто это мог бы быть и для чего он это сделал. Конечно, если связь полностью восстановилась, это прекрасно, но и жуть как подозрительно. Вдруг это какой-нибудь новый способ манипулирования сервампами? А даже если и просто жест доброй воли, то зачем? Еще и это «старший братик»... - Жадность цыкнул, - Еще один обиженный родственничек вроде Цубаки? - Не похоже на то, что он обиженный, - несмотря на всю радость от того, что Лили, кажется, выздоровел, Мисоно в большей степени разделял опасения Хайда. Во взаимоотношениях вампиров было сложно разобрать, кто кого ненавидел, а кто кого любил, и уж тем более загадка - кому можно верить. Но если отбросить все «если бы да кабы», то из содержания записки выходило, что есть не только восьмой сервамп, но и девятый?

* * *

- Ла-ла-ла, ла-ла, ла-ла, - тихое пение раздавалось на шумной улице Токио, сновали машины, сверкали, словно драгоценные камни, вывески многочисленных магазинов. По тротуару шла одинокая фигурка, запрокинув руки за голову и сцепив их в замок, подняв глаза к небу, где была сплошная чернота и не было видно звезд. «Братишки выздоровели, и это замечательно. Я не хотела, чтобы они знали обо мне, но им понадобилась моя помощь. Что ж, свои дела я закончила, что бы мне украсть сегодня?».