Слезы и кровь

"Говорят, что у всех дорог есть конец, но иногда конец похож на начало, даже если ты прошел очень длинный путь."

(с) Сплетница.

Через пару недель состоялся прощальный концерт группы «Королева Проклятых». Конечно, так просто и быстро с деятельностью певицы, тем более в составе коллектива было не покончить: Марию ждали встречи и интервью, споры с юристами по поводу того, что действие ее контракта еще не закончилось, и придется влететь в копеечку, чтобы компенсировать агентству финансовые потери. В крайнем случае Араи готова была инсценировать свою смерть, если по-хорошему договориться не получится, а потом даже с интересом наблюдать за копошением в муравейнике, которое начнется после ее "внезапной кончины". Но слухи о том, что девушка уходит с места солистки, уже разнеслись в толпе, и сегодня на концерте был аншлаг, масса народу гудела и неистовствовала под раздающуюся тяжелую музыку. Цубаки даже не ожидал, что Мария пела в жанре металкор: очень красиво и страшно одновременно, громко и добираясь до глубин души, вытаскивая оттуда все самое плохое, что хотелось кричать и расписываться под каждым пропетым словом. И фанаты вторили ей, кричали, махали руками, кто-то даже устроил привычную для формата такой музыки потасовку, толпа людей двигалась в одном направлении, толкалась и скакала, тревожа тех, кто слушал Араи спокойно. Благо, Уныние вместе со своими несколькими братьями и сестрами находились в VIP-ложе и отдыхали, прекрасно видя и слыша Марию. Восьмой сервамп несмотря на то, что должен был быть вместе со всеми, сидел в самом дальнем и темном углу, стараясь слиться с интерьером, который в честь праздника напоминал скорее декорации к фильму ужасов. Ему было неловко и неуютно в такой обстановке, и это мягко сказано. Громкая музыка, пробирающий до самых потаенных уголков души голос. Перед концертом он сам залез в интернет, чтобы понимать, что его может ожидать в данном месте, но слушать искаженный электронный голос и живой оказалось разными вещами. Еще и смотреть на толпу фанатов, что напоминала волну, которая того и гляди хлынет на сцену, было неприятно. Мария только его и принадлежать должна только ему, а не всем этим личностям, которые явно так и лелеют свои влажные мечты насчет девушки. Он уже успел наслушаться фантазий многих о том, с каким удовольствием они будут пожимать руку Араи и как потом не будут мыть ее несколько дней. Даже появлялось желание разогнать всех по домам, а девушку просто утащить куда подальше, заявляя на нее свои права. - Ты сейчас зал взглядом испепелишь, - от кропотливого запоминания лиц фанатов, капающих слюнями на певицу, вампира отвлек голос Хайда. Все-таки это была идея Беззакония пригласить Цубаки на пьянку с Гневом и Обжорством, пусть и сменились декорации по прихоти Аканэ, поэтому Жадность чувствовал некоторую обязанность перед братом, чтобы тот не чувствовал себя совсем уж лишним. Хотя Илдио уже был хорошенько поддат, поэтому даже перестал бухтеть на тему, что Уныние в прошлую их встречу здорово намял ему бока и даже лишил части сил, а Гнев в принципе была из флегматичных личностей. Они отнеслись к присутствию Цубаки и парочки его подклассов с удивлением, но без враждебности, разве что самому восьмому сервампу было тяжело влиться в компанию родственников. - Она скоро вернется к тебе, концерт уже заканчивается, - неожиданно понимающе улыбнулся Беззаконие. Цубаки ему сейчас напоминал щеночка, оставленного дома и ждущего свою хозяйку преданно и верно, что невольно заставляло умиляться и вспоминать свою первую любовь. Тогда он вел себя с Офелией точно так же. Сейчас же, когда у него была Аканэ, он относился к разлуке спокойнее, да и сама девушка не потерпит, если Жадность запрет ее в клетке и не будет от себя отпускать. Цубаки на это недовольно цыкнул, отведя взгляд в сторону, пальцы удачно зацепили чашку с саке, делая глоток. Он и сам все понимал, разумом. Но на сердце противно скреблись кошки, заставляя сжимать челюсть, стараясь запомнить особенно ретивых извращенцев, чтобы у них не было будущего. Слишком его раздражало то внимание, которое они оказывали его девушке. Еще настроение портило то, что агентство никак не могло разобраться с разрывом контракта, отчего как-то оброненные Марией слова о том, чтобы инсценировать ее смерть, казались все притягательнее. Бросить все это, уехать из этого шумного города куда-нибудь в горы, там прохладно, и жить в большом доме с красивым садом. Глядя на Уныние, изображающего из себя ворчливого воробья, Жадность покачал головой, но сказать ничего не успел: к ним подошел Обжорство, бесцеремонным образом закинув руки на плечи братьям и обняв их таким образом. - А классную тусовку вы устроили! Жаль, все заканчивается, может, переместимся в какую-нибудь кафешку? Что скажешь, Аканэ? - привлек к разговору вампир и девушку. Она тут явно больше всех чувствовала себя как в своей тарелке, даже Цубаки общался с ней свободнее, чем с остальными. - Зачем? У Мари еще работа есть, а наша задача будет подготовить тут все для ее отдыха, - Руби и сама пила непонятно какой по счету коктейль, но хмелеть даже не думала, о чем-то своем шушукаясь с Гневом. - А может, разойдемся на этом? - Цубаки явно было не по себе и хотелось как можно скорее все закончить, оставшись с любимой девушкой. Ему и так хватило "общения" с родственниками. Когда ты столько лет живешь только со своими подклассами, а братья о тебе знать не знают, общаться с ними становится той еще пыткой. Особенно когда не так давно ты хотел развязать войну и уничтожить их всех. В этом плане сервамп даже завидовал девятой, которая общалась со всеми столь непринужденно. - И не мечтай, - довольно жестоко отозвался Жадность, в тон усмехнувшись, - дай теперь мы помучаем тебя своим обществом, - это было даже забавно в какой-то мере, наблюдать, как Цубаки привыкает к нормальному отношению, которого втайне жаждал еще до первого своего появления. А теперь получил после того, как натворил столько бед - тут у кого угодно проснется совесть и проявится неловкость. Мучиться Унынию и отвечать на вопросы сервампов пришлось еще около получаса, которые показались вампиру вечностью. За это время Беззаконие уже начал надоедать тем, что специально не давал уйти тихонечко в тень, Обжорство в основном ел, но активно участвовал в разговоре, когда темы коснулись драк и способностей, а Гнев была флегматичной и отстраненной. Хотя с Аканэ обсуждала какие-то женские штучки охотнее, ну или просто Воровство могла разговорить и расположить к себе кого угодно. Но наконец-то дверь в их ложу открылась, явив Марию, которая даже не удосужилась переодеться из платья с выступления. Цубаки наконец-то мог рассмотреть девушку. Сцена была довольно далеко от ложи, так что разглядеть ее во всей красе среди беснующейся толпы в нарядах всевозможной нечисти было трудно. Черное блестящее полупрозрачное платье с корсетным верхом и таким разрезом, что видно было солнечное сплетение. Между грудей пристроился красный как кровь кристалл. Подол ложился красивыми складками на полу, закрывая собой камни, из которых тот был сделан, и лежа рваными краями, завершая образ королевы ада. - Я думал, это никогда не кончится, - Цубаки тут же встал со своего места, цепляя девушку за руку и увлекая в объятья, при этом бросив весьма злой и красноречивый взгляд в сторону Конца света. Обжорство как раз уставился на кристалл в декольте и точеную фигурку, окидывая каким-то голодным взглядом, на что Уныние сразу дал понять брату, что стоит тому открыть свой рот или сделать хоть что-то в адрес Марии, как он завершит начатое и точно его упокоит. - Настолько не понравилось мое пение? - Мария, конечно же, пошутила, но не могла упустить такую возможность и не посмотреть на то, как Цубаки подавится воздухом и забегает глазами, придумывая спешный ответ. И пока он это делал, Араи скользнула взглядом за фигуру Уныния, смотря на парня нагловатого вида, который в ответ пялился на нее и вообще рассматривал столь колоритную, странную, но красивую пару. Следом девушка обвела взглядом и Гнев с Жадностью и Аканэ, всем улыбнулась, особенно Фрее. - Я бы предпочел, чтобы в дальнейшем ты пела только для меня, - Уныние ворчал, но довольно прикрыл глаза, утыкаясь носом в плечико, ведя к шейке, оставляя под ушком невесомый поцелуй. - Смотрю я на тебя, Уныние, и даже завидую, - в голосе Обжорства четко было слышно неприкрытую зависть. Смотря на восьмого сервампа, такого домашнего и явно счастливого, любой бы почувствовал зависть. Даже Гнев, которая не так давно схоронила любимого мужа, чувствовала сладкую горечь в груди, печально улыбнувшись Марии. - Завидуй молча, - объятья со стороны Цубаки стали теснее, голос был наполнен холодом и даже чем-то похожим на рычание, настолько он был низким и глухим, а последнее слово он и вовсе выдавил: - Пожа... - О, я знаю! Воровство, иди сюда! - Обжорство поймал девушку, которая округлила глаза на такое заявление, смотря на шестого брата с недоуменным видом. - Я смотрю, у кого-то образовалась лишняя пара рук? - не успел Илдио сомкнуть руки на талии Аканэ, как к его горлу пристыковалась острая рапира Жадности. Тонкий кончик упирался четко ему в кадык, показательно надавливая, едва не прорезая кожу и не выпуская кровь. Взгляд Алчности при этом был такой же острый и недобрый, усмешка опасной, и это притом, что еще пару минут назад они все вместе веселились и бурно обсуждали планы на ближайшее будущее. А тут такая резкая смена поведения, и Обжорство отлично понимал, что Беззаконие еще держит себя на поводке, но готов в любую секунду перейти в серьезную атаку. - И вот вечно ты трогаешь мое. - С каких это пор Аканэ стала твоей? - Обжорство отошел на шаг назад, тоже недобро смотря на брата, утягивая за собой Руби, положив ладони на ее плечики. - То, что вы спите в одной постели, не значит, что я не могу к вам присоединиться и стать ее возлюбленным! - Ой, дурак... - тихо протянул Уныние, смотря на закипающего пятого брата, вокруг которого все больше расходилась аура жестокости. Цубаки даже Марию к себе покрепче прижал, словно закрывал и берег девушку от того, что может случиться тут в следующую секунду. - Вообще-то Беззаконие - мой парень, - тихий голосок Воровства был почти неслышен. - Ну-ка разошлись оба по углам и чтоб сегодня больше не ссорились! - зато голос Марии не услышать было нельзя, а не внять ему - тем более. Вампиров буквально оттащило друг от друга в противоположные стороны, словно кто-то сильный и большой потянул их за воротники, как маленьких щенков, не поделивших мамину грудь. - Великовозрастные дети, честное слово! - Это он начал! - совсем как мальчишка завопил Беззаконие, который наказание Марии считал несправедливым и барахтался в воздухе, пытаясь заполучить Аканэ в свои руки. - А ты продолжил, - Аканэ дружески поцеловала Обжорство в щеку, буквально слыша, как при этом Беззаконие скрипит зубами от бессильной злости, не имея шанса проделать в младшем брате несколько новых дырок. - Думаю, ты еще найдешь ту, с кем захочешь провести остаток жизни. - Ну, или однажды Беззаконие тебя бросит или ты его, - Конец света пожал плечами, показывая ежу язык. - Ах ты убл!.. - Жадность подавился воздухом прежде, чем успел договорить - Мария окончательно растащила их по углам, еще и рты заткнула заклинанием, прекращая этот детский сад. А Аканэ хотела поймать за ухо, но в последний момент передумала, ущипнув за ягодицу, заставив ойкнуть и чуть не подскочить на месте. - Хватит ссориться, малышня кровососущая, мы здесь собрались все вместе отдохнуть, - строго наказала парням Араи, принимая от Гнева бокал вина. - Именно, - Аканэ тоже взяла свой бокал со стола, чокаясь, делая глоток, смотря с каким-то особенным наслаждением на то, как оба брата не могут вылезти из своих углов. - А этих не отпускай, пока не решат помириться. - А ты не лезь, - Цубаки подошел к девушкам, чувствуя себя некомфортно в чисто женской компании. Ему до сих пор было не по себе от столь повышенного внимания Руби в адрес своей создательницы. - У тебя Беззаконие есть, на нем и висни, - сервамп буквально оторвал от Марии Аканэ, которая опять начинала на ней виснуть, как детеныш коалы. - Аканэ у нас любительница подразниться и не давать специально внимание тому, кто его очень жаждет, - хихикнула Мария, бросив взгляд на Жадность, что явно обещал Воровству устроить веселую ночку, как только ее поймает. Араи даже с радостью предоставит ему такой шанс сразу, как только они с Обжорством поостынут немного и не будут в шаге от того, чтобы всерьез устроить драку за дамское сердце. Вечер проходил неспокойно: то самые шумные среди сервампов начинали грызться, то веселье зашкаливало и грозило тем, что громкую компанию могли выгнать из ресторана, куда они успели перебраться. Поддразнивания и провокации не прекращались и ходили по кругу, выбирая свою жертву: доставалось то Жадности, то бедному Унынию, которого не щадили даже собственные подклассы, присоединившиеся к пьянке немногим позже. Что удивительно - к вечеру даже умудрились зацепить Похоть и еще несколько подклассов других сервампов. Даже завалились в один из караоке-баров, где сидели до самого утра в самой большой кабинке. Очень шумная, разношерстная и странная компания, которая явно надолго запомнилась владельцам заведения. Уныние несколько раз порывался сбежать вместе с Марией домой, но каждый раз какое-то внутреннее чувство останавливало его. Он понимал, что это не последняя их встреча, что они будут еще видеться, возможно, он даже наладит в далеком будущем отношения со всеми своими родственниками, дождется воскрешения учителя. С3 наверняка будут создавать проблемы вампирам, как и раньше. А сервампы менять Ев, как только те будут уходить на покой. Но сегодня была какая-то странная и особенная для всех ночь и даже отчего-то не хотелось, чтобы наступало утро, которое вынужденно разгонит их до наступления следующей темноты. Тем более что в скором времени большая часть сервампов разбредется по миру. Жадность с Воровством вообще самые первые покидают Японию, буквально через пару дней улетая в Европу по резкой необходимости Аканэ проверить свое драконье логово и удариться в златотерапию. Обжорство и его Еву давно ждала Италия, а Цубаки лелеял мечты об отдыхе с Марией где-нибудь в горах Японии, вот только подклассы безбожно ломали ему малину и напрашивались с ними. Белькия особенно грозился затопить слезами отель и вообще весь Токио, если его с собой не возьмут. Уныние надеялся в итоге их уговорить и нормально отдохнуть ото всех с любимой. Годик, а может и больше, для бессмертных существ все эти дни, месяцы и годы были лишь коротким мгновением. Потом они снова встретятся с Руби, которая наверняка за этот год оборвет Марии весь телефон, снова столкнется с братьями, и они повторят сегодняшний вечер. Может, он даже сможет когда-нибудь простить Лень и наладить с ним общение. Ну, насколько это вообще возможно для Уныния и Сонного дьявола. Но все это будет потом. А сейчас у сервампов был хороший повод отметить эту ночь и запомнить ее как одну из самых знаменательных в их жизнях. Ведь именно сейчас война вампиров была окончательно отменена, они приняли в свой круг нового сервампа, а Цубаки наконец-то обрел то, чего ему так не хватало все эти годы. Его наконец-то любили.