когда покажется солнце?

Невская всегда кричит. Она пропиталась кровью невинных душ и эта кровь уже никогда не отмоется, сколько бы времени не прошло, она ничего не забудет и души всегда будут истошно кричать в темных переулках. Эдгар до сих пор жалеет, что они когда-то там обжились и до какого-то момента Невская казалась им лучшим местом. — Приехали. Выходим. Ах, прекрасный Сиреневый бульвар. Эдгар успел соскучиться, давно тут не был, тем более с Фэнгом. Последний раз он навещал его здесь очень-очень давно, с небольшим букетом ромашек в руках. Уже и не вспомнить, по какому поводу он тогда их ему дарил. За то хорошо помнит, что сердце долго не унималось и на их плечи падали листья сирени. Май, прекрасный май, беззаботный. В мае родилась любовь. Такая сильная, но в то же время безумно детская. Так случилось по чистой наивности и совершенно случайно. Просто иногда он стал замечать больше, чем обычно. Засматриваться, рассматривать, наслаждаться и ловить подростковые ночные семяизвержения каждый раз, когда тот появлялся во сне каждые четверг и пятницу. В жизни он намного красивее. Осенью здесь было....обычно. Красиво лежала разноцветная плитка, ведущая к голубой многоэтажке, скрипели подошвы кроссовок, и пахло порошком для одежды. Внутри все трепетало. Эдгару очень хотелось снова полежать на его кровати. Главное, чтобы мелкий не мешался. — Давно меня здесь не было. Приевшийся запах одежды, кроссовок, кошачьего корма и какой-то очень знакомый вертелся где-то в подкорках памяти, но вспомнить не получалось. Чей же он? Мортиса, что ли? Кровью так и разит. Под ногами трется подросший рыжий кот с кличкой Евро. И чего не Доллар. Недавно совсем котенком был. Оставляет на джинсах свою шерсть и быстро сматывается в детскую, будто его тут и не было. — Я спать, олухи. Леон сматывается вслед за котом, пока Эдгар с Фэнгом снимают верхнюю одежду, вешают на один крючок. Даже такая мелочь греет. Это что-то наравне со случайными беглыми взглядами, прикосновениями пальцами и по случайности сказанное в одно время одно и то же слово. — Лови. Фэнг кидает ему в руки пачку самых обычных сигарет. Эдгару без разницы, какими портить здоровье, главное — уловить этот мимолётный кайф. Он в завязке уже несколько месяцев, весь на нервах, поэтому пришлось искать альтернативу. Иногда ломит невероятно, стоит только позволить себе мысль о дорожках на кухонном столе. — Спасибо. Я на балкон тогда. — Да не, пошли уж в спальню, там покурим. Вместе. Отдохнем, как следует. Тебя, наверное, выматывает целый день находится среди такого количества людей в одной квартире? — Не представляешь как. — Хах. Оставайся, если хочешь. На ночь, разумеется. Эдгар сжимает сигарету в губах и лыбится, как идиот, хлопая Фэнга по плечу, просто чтобы прикоснуться, якобы, так и надо, чтобы без подозрений. Хотя, наверняка, он уже обо всем догадался.

***

— Эй. Поко, открой дверь! Ну вот, опять всё самой. Пайпер плетется к входной двери, шурша тапочками и зевая на ходу, слушая надоедливый звук звонка. В глазок не смотрит. Сейчас около трех дня, подумала, что Джесси вернулась, поэтому и открыла без всяких задних мыслей. — Здравствуйте. Я ищу Эдгара. Молодой человек напротив выглядел вампиром, Пайпер, конечно, знала, что их не существует, но этот... Острые черты лица, слишком бледная кожа, крашеные волосы, костюмчик на вид хорошей цены, наверняка от известного бренда и небольшая шляпка на макушке. Длинный нос, словно лезвие, заостренные уши и хитрый прищур. Пайпер на секунду потеряла дар речи. Она не помнит, чтобы видела на Солнечной кого-то похожего. Недавно заселился? — Эдгара? А вы, собственно, кто? — Могу зайти? И это был далеко не вопрос, потому что нежданный гость не дождался ответа и по-хозяйски прошел внутрь, закрывая за собой дверь и осматриваясь. Пайпер заметила, как он надменно усмехнулся, когда оглядел прихожую полностью. А потом на нее взгляд перевел, заставляя покрыться мурашками. В его глазах будто что-то разгоралось, что-то серьезное. И это очевидно было не к добру. — Кто пришел, Пайпер? Поко вышел из ванной в постиранной свежей футболке и шортах, с полотенцем на голове и мокрыми волосами. — Совсем забыл представиться. Я Мортис. Он улыбался только одним кончиком губ, от чего на щеке образовалась ямочка. При тусклом свете его кожа была почти фиолетовой, а глаза сияли желтым. — Пойду сделаю чай… Мортис напоминал аристократа далеких времен, потому что оттопыривал мизинец во время распития чая. Да и речь у него довольно приятная. В общем, особые подозрения он вызывал только тогда, когда неожиданно появился на пороге. Сейчас же казался просто светлым лучиком, освещающим тесную квартирку. Он так беззаботно рассказывал о своей насыщенной жизни, даже, в какой-то степени хвастался. — Знаете, мне так нравится жить. Но больше всего я люблю справедливость. И деньги. Что может быть лучше, чем деньги? — Любовь! Пайпер доливает ему зеленого чая в фарфоровую кружку, склеенную клеем ПВА. Улыбается, подпирая ладонями лицо. Сегодня она такая хорошенькая, домашняя невероятно, в своем запачканном белом фартучке и любимом синем платье. Поко ничего не пьет, только смотрит на Мортиса слишком пристально, пытаясь что-то разглядеть. И молчит почти все время, накручивая прядь на палец. — Любовь? Хм. — Вы когда-нибудь любили? — Ну, разумеется. У меня было много подростковых романов со старшеклассницами. — Даже так! Значит, вы — похититель женских сердец? — В каком-то смысле. Знаете, все эти девушки были такими невинными и прекрасными на первый взгляд. Я запомнил каждую. Только ни у одной не нашлось в сердце места для меня. Наши отношения не длились больше, чем несколько недель. — Ох. Вам, наверное, было очень больно? — Да. Такое трудно пережить. Он поджал губы, поставив чашку на стол. — Ну а вы? — Что? — Любили вы когда-нибудь? — Единственный человек, которого я любила больше жизни — мой отец. — Ваш отец был хорошим человеком? — Да. Самым хорошим. — Понятно. А кроме отца? Поко прихватил с собой конфетку со стола, а потом, скрипнув стулом, ушел на подоконник, усевшись рядом со спящим Ломоносовым. Но все еще слушал разговоры на кухне, шурша фантиком. — Ой, ну, у меня были парни. Постарше и помоложе. Всякие были. Не знаю, в один момент я просто поняла, что мне не до этого. — Знаете, мы так похожи. Потому я понял для себя совершенно то же самое. — Как вам чай? Решила попробовать заварить мятный. — Очень вкусно, правда. Я бы к вам каждый день заходил. Вы хорошая хозяйка. Мортис расплылся в улыбке, опуская голову. Его шляпа все еще смотрелась довольно забавно. Ее большие поля прикрывали лицо. Пайпер почувствовала, как горят её щеки от такого простого комплимента. — А вы умеете засмущать. — Вы сами сказали: Я — похититель женских сердец. — Считаете, что мое уже украдено? — Что вы, даже не думал об этом. Он опять отпил немного, оттопырив мизинец. Откинулся на спинку стула и съехал немного вниз, усевшись поудобнее. Какое-то мгновение он рассматривал небольшие иконки на холодильнике и опять усмехался. — Вы спрашивали про Эдгара? — Да. Где он? — Честно, я не знаю. — Не знаете? Как же...жаль… У него ведь, сестра есть, верно? — Да, малышка Джесси. Милая девочка! А откуда вы знаете? — Понимаете, я просто…его далекий родственник. Мы общались в детстве, но потом наша нить оборвалась! Мне стало так одиноко. Его голос дрогнул, а лицо погрустнело. Он снова опустил голову и продолжил: — Я написал ему узнать адрес. И вот, я здесь. А он, значит, слинял. Так несправедливо! — Вы что... Почему вы плачете?! — Я по нему очень соскучился… Гость смахнул слезинки с глаз, привстав из-за стола. — Уходите?! Так быстро, у меня ведь десерт еще есть. — Простите мне мою слабость. Разрыдался как мальчишка. — Ничего страшного, все-таки, все мы люди. — Тут вы совершенно правы. Напомните ваше имя? — Пайпер. — Великолепно! Было очень приятно поболтать с вами, Пайпер. Может, еще как-нибудь загляну. — Я вас провожу! — Не стоит, там, кажется, дождь собрался. — Дождь?! Она настояла на том, чтобы проводить его, а он, как истинный джентльмен помог ей открыть дверь подъезда. В воздухе действительно стоял запах дождя. Настоящего дождя, такого холодного, осеннего. Пайпер стояла, словно завороженная, пялилась в небо, подставляя к нему ладони. Её плечи немного подрагивали, но вскоре на них опустился теплый пиджак и чужие руки. Он стоял рядом, тоже смотрел в небо, не понимая, почему она застыла. — Все в порядке? — Да. Знаете, ваш вопрос на кухне... Что может быть лучше денег, так вы сказали? Лучше денег может быть только дождь. — Дождь? Интересно… В её ладони упало несколько крупных капель и она подставила к небу свое бледное лицо. С чего бы сегодня быть дождю? Даже в прогнозе его не было, да в принципе его там никогда не бывает. Если пошел дождь, значит скоро Солнечная увидит солнце. Пускай даже на самое маленькое мгновение. Поко стоял на балконе. Смотрел на худые плечи, прикрытые пиджаком незнакомца. Думал, кто же это такой. Долго думал. Он представился родственником, но разве у Эдгара есть еще родственники кроме родителей, которые не пойми куда делись? Может, просто не рассказывал? Хрустальному Мортис не нравился, и не только потому что внутри что-то неприятно свербело и каждое милое слово, сказанное им в её сторону, заставляло кусать губы до крови, сплевывать кусочки кожи. Он был странным, подозрительным, чудаковатым и наглым. — Пойду я. Всего доброго. — Постойте! А как же ваш пиджак? — Не беспокойтесь и оставьте себе, иначе замерзнете, под дождем-то. — Спасибо… Она застегнула несколько больших пуговиц и забежала под крышу подъезда, усевшись на ступени и пачкая подол своего любимого кукольного платья. Смотрела, как худая фигура скрывается в тумане, поправляя свою забавную шляпу-конус. Это, почему-то, заставило её улыбнуться, а потом поднести рукав чужой вещи к лицу, вдохнуть запах мужского парфюма и смущенно улыбнуться еще раз, укутываясь в него получше.

***

Эдгар валялся по-хозяйски на чужой кровати, иногда закуривая. Бычок тушил о пепельницу на тумбочке, вся комната провоняла. Фэнг сидел рядом, тоже курил. Курил и кашлял, кашлял и курил, будто впервые. Они долго молчали, Эдгар, потому что все мысли из головы улетучились, а Фэнг просто вымотался. — Ты школу бросил? — Ага. Но я об этом не жалею. — Учителя все время спрашивают, где ты, что с тобой. У меня к тебе такой же вопрос. Ты так внезапно исчез. — У меня… дела были. Переезд, сам знаешь. Эдгар делает паузы, позволяя себе сделать еще одну затяжку. Фэнг только мычит, передает ему в руку бычок, чтобы выкинул. — По родителям не скучаешь? — Ни сколько. Да ты и сам знаешь, зачем спрашиваешь? — Думал, может, что-то поменялось, а у тебя все так же, по-прежнему, невьебенно хуево? — Ты прав. — Может, пора менять что-нибудь? Боюсь, что в один момент ты просто не вывезешь и повесишься на своих шнурках. — Не повешусь. У меня здесь еще дела остались. И люди. — С каких пор тебе стало не плевать на людей? — Не знаю. Он тоже выкидывает бычок, снова ложится на кровать, зарываясь в холодном одеяле. Фэнг делает то же самое, и минут десять они просто смотрят друг на друга. Кажется, Эдгар тоже вымотался, потому что глаза стали закрываться. — Спать хочешь? — Ага. Но не буду, иначе ночью не усну. А сколько сейчас? — Думаю, около четырех вечера. — Около… Твою мать, Фэнг! — А? — Я, нахуй, самый отвратительный брат на этой ебаной планете! — О чём ты? — Я обещал забрать Джесси. Блять. Что мне делать.? — Ты и правда идиот. Давай вместе подумаем. Ну, наверное, бля, бежать и забирать её? — Сука… Эмо-мальчик судорожно пытается обуть кроссовки, но шнурки из рук вываливаются, и он даже элементарно бантик завязать не может из-за нервозности. Фэнг с Леоном стоят напротив, малой хихикает, Фэнг дает ему легкий подзатыльник, но самому тоже смешно. Эдгар моментами такой забавный, когда нервничает — особенно. — Ну ты и лох. Мне жаль твою сестру. Леон выплевывает это, а у Эдгара нервы сдают окончательно. Ебучие кроссовки, ебучий Фэнг, ебучая жизнь. Он поворачивает на малого голову, и взгляд у него невероятно стремный. Леон прячется за брата, показывая ему язык. — Иди нахуй, выблядок малолетний. Еще раз что-то вякнешь. — Эд, успокойся, он всего лишь ребенок… — И что с того? Эдгар накидывает шарф, все такой же колючий. Шнурки завязал хлипко, по пути точно развяжутся и он упадет, разобьет себе лицо об асфальт. Наверное, так ему и надо. Сегодня они с Фэнгом не прощаются. Не обнимаются на прощание. И даже не улыбаются друг другу. Почему именно сегодня все идет по пизде? Почему вся жизнь Эдгара — сплошной пиздец? Ему очень не хватает спокойствия. Может, повеситься на шнурках не такая плохая идея? Он никогда так быстро не бежал до автобусной остановки. Никогда не расталкивал людей с такой силой, чтобы поскорее залезть во внутрь. Поездка казалась вечностью. Автобус двигался очень медленно и был переполнен людьми. Слишком душно и шарф снова колется. Может лучше на нем повеситься? Доехать до солнечной — самое настоящее приключение. Потому что далеко. А еще пробки. Почему именно сегодня?!

***

— Приветик. — А? Здравствуйте. — Чего такая грустная? — Я… Мой брат не пришел за мной. Джесси вяло мотает своими туфельками в воздухе. Глаза на мокром месте. Она тихо всхлипывает, тут же вытирая подступающие слезы рубашкой. Её длинные волосы промокли из-за дождя, вместе с той же рубашкой и юбочкой. Мужчина садится рядом, на лавочку, около школы. — Негодяй… Почему не пойдешь одна? — Я боюсь ходить одна. — Думаешь, он за тобой не придет? — Думаю, что не придет. Потому что он меня не любит. — А ты его? — Люблю! Он же мой брат! Как я могу его не любить? — Любишь, даже не смотря на то, что он бросил тебя здесь одну? — Что? — Он ведь не придет. Ты сама так сказала. Его рука оказывается на её плече. Теплая. Джесси наконец решается посмотреть ему в глаза, замечая в них… сожаление? — Вы из-за меня грустите? — Да. Ты выглядишь очень мило, не нужно плакать, тебе не идут слезы. Мортис нежно вытирает ее щеки, вдыхая аромат девичьих слез. Еле сдерживается, чтобы не улыбнуться и, не дай бог, спугнуть маленькую, брошенную принцессу. Ему так хочется смеяться. Он думал, что все это окажется куда сложнее, а это все идет так плавно, словно по маслу. Эдгар, кажется, даже не торопится спасать свою маленькую сестричку. Смешно, боже, до коликов в животе смешно. — Как вас зовут? — Я Мортис. А ты? — Джесси. — Хочешь домой? — Не хочу. — Правда? — Да. Потому что... Не хочу больше его видеть. — Куда же ты пойдешь? — Не знаю. Здесь останусь! — А потом что? — Я не знаю! Она разрыдалась. Это то, что ему было нужно. То, чем он готов наслаждаться. Но сейчас нужно действовать быстрее, предчувствие плохое. Поэтому, он обнимает её дрожащее тельце. А когда чувствует, что она обнимает в ответ своими маленькими ручками, улыбается и гладит её по спине. Доверчивая. Слишком доверчивая. Братишка не научил, как нужно общаться с незнакомцами, значит, теперь будет пожинать плоды. — Вставай. Я не могу оставить тебя здесь одну. — А куда? — Узнаешь. Не бойся, я не обижу тебя. Давай руку, принцесса. — Нет. Не пойду. — А? — До свидания! Джесси спрыгивает со скамейки, подхватывая за собой рюкзак, и бежит к большим школьным воротам, которые к выходу ведут. Мортис злится. Эта девочка, на самом деле, не такая простая, как он думал. Только больше подозрений вызвал, а если расскажет? Вот чертовщина. Надо бы залечь на дно, продумать план и возвращаться. Он очень надеется, что здесь не было никаких камер. Выжидает, пока рыжая девчонка уйдет, а потом и сам встает, преодолевая ворота. Его рубашка промокла, он весь промок. Где-то даже слышится гроза, а еще чьи-то размашистые шаги по лужам. Решает покурить, потому что нервы на пределе, как он мог так облажаться? Идиот. Щелкает зажигалкой, прислоняясь спиной к кирпичной стене какого-то здания. Перед ним огромная лужа. И когда только успело столько налить? В блаженстве прикрывает глаза, затягиваясь. А потом чувствует, что его с ног до головы будто водой облили. Приоткрывая один глаз, замечает, как тянется полосатый шарф. Полосатый, фиолетовый шарф. Сигарету выбрасывает даже не докуривая. — Джесси! Блять, опоздал. Не может быть. Эдгар пытается отдышаться, не замечая шагов за спиной. Его толкают на землю и все что он успевает это только громко выругаться и перевернуться на спину. Мортис опять стоит над ним, прямо как в тот раз. — Сестричку потерял? — Где она?! Что ты с ней сделал?! — Веди себя тише. Мы, все-таки, на территории школы. Мортис протягивает ему руку, но Эдгару такую помощь принимать не хочется, поэтому встает сам, гладит ободранную щеку. — Нам нужно местечко поукромнее. Он хватает его за руку, так грубо, аж кричать хочется от боли. Ведет за угол и кидает к стене, прочищая горло и харкая куда-то под ноги. На его лице сплошное спокойствие и дикая улыбка. Весело ему. — Что ты хочешь? — У меня для тебя есть маленький подарок, и я уверен, что он тебе понравится. — О чем ты? Мортис роется в карманах, выудив оттуда небольшой пакетик. Кокаин, ну конечно… — Хочешь его? Я ведь знаю, что хочешь. — Ты искал меня все это время только чтобы впихнуть мне дозу? Ты сумасшедший. — Да… Я просто хочу сделать тебя счастливым. Разве тебе нравится так жить? — Ты ничего обо мне не знаешь. Хватит! Эдгару не по себе. Он вжимается в стенку, в желании в ней утонуть, когда Мортис приближается настолько близко к его лицу, размахивая пакетиком. Наркоторговец замечает, как у того дергается кадык, как он судорожно облизывает засохшие губы, пытается смотреть в глаза, но кокаин его слишком сильно завораживает. — Я знаю тебя очень хорошо. Помню, как ты приходил ко мне ночью. Это, вроде, в августе было, да? Тебя так ломало и мне стало тебя так жаль. — Убери, блять, убери это! Хватит хуйню нести! Дождь до сих пор льет, даже сильнее, чем несколько часов назад. Небо сверкает белым, оглушая, терзая перепонки. Вся земля мокрая, кроссовки мокрые и бантики на них давно развязались, пока он сюда бежал. Мортис гладит его мокрую кожу. Ощущение, что он словит трип, даже не пустив порошок по носоглотке. Эдгар вертит головой, в попытке убрать с себя противную руку. Ему хочется метаться в агонии, потому что его тошнит. Он злится, но не может даже возразить. Ему холодно, но его голова пылает жаром и Мортис это чувствует прекрасно. Сейчас он действительно наслаждается. Наслаждается его подрагивающими мокрыми ресницами и бегающими зрачками. Наслаждается, потому что он не идиот, потому что смог подловить и попасть в самое яблочко, довести его до ломки. Ему просто нужны деньги, а еще ему хочется испортить Эдгару жизнь, просто потому что ему невероятно скучно. — Так плохо? Слабый. Ты невероятно слабый, Эдгар. Но такой хорошенький. Ты мне очень нравишься. — Заткнись, заткнись, заткнись! Я же отдал тебе деньги, что тебе нужно?! — Я просто хочу помочь. — Что ты несешь?! Эдгар оседает, стекая по стене, будто дождевая капля, держит себя за голову, сжимая виски. Хочется исчезнуть. — Ты ведь не чувствуешь себя счастливым… Так зачем тогда жить? Тебе Фэнг нравится? — С чего ты взял?! — Просто предположил. Видимо, я прав. Так? Можешь не отвечать. Я поделюсь с тобой кое-чем, только это секрет. Наш с тобой маленький секрет. На самом деле у Фэнга есть девушка. — Ложь! — Такая милая, с зелеными волосами. Я её видел, когда приходил к нему, только она спряталась на кухне, готовила что-то. Пахло вкусно. — Нет! — Эдгар, мой милый мальчик, мне так жаль. Ты не знал об этом? — Нет… Мортис садится напротив, на корточки, приподнимает его голову за подбородок. Его щека кровоточит, а глаза красные. Слезы мешаются с дождем в соленый коктейль. Он выглядит сейчас как побитый пёс, с забавным пятном на мокром носу и разбитым сердцем. Он очень хочет домой. Больше и слов не нужно. Мортис кладет ему в руку промокший пакетик с кокаином, сверкая своими глазами из-под шляпы. — Загляни ко мне, когда почувствуешь себя счастливым.