когда покажется солнце?

— А ромашки сколько? — Четыреста пятьдесят. Продавщица шмыгает, упирая руки в бока, жуя жевачку и постоянно смахивая с глаз длинную челку. Эдгар рассматривает цветы, томно вздыхает. Цены кусаются. У него с собой только двести, покоятся где-то в кармане уже целую неделю. — Скидку не сделаете? — Милый мой, с дубу рухнул, что ли? И так цены — смех, а ты тут скидку просишь. Тьфу. Ты посмотри, какие цветы, а! Да им цены нет! Её голос — писклявый и раздражающий, хочется закрыть уши, но получается только кивнуть в ответ и продолжить пялится на эти «бесценные» ромашки и белый лист с криво написанными цифрами: четыреста пятьдесят. — Да ладно вам, ну, пожалуйста… Эдгар строит жалостливую гримасу. Продавщица складывает руки на груди, смотрит недоверчиво, а потом спрашивает, прищурившись: — Кому дарить то собрался? — Да там… Девушке. Однокласснице. Ну, сами понимаете, последний учебный день сегодня был, праздник, как никак. Ну, может, за сто отдадите, а? — Двести и точка. Она с неохотой заворачивает ромашки в красивую оберточную бумагу, исподлобья поглядывая на жадного покупателя, перевязывает красной лентой, завязывает бант. Эдгар благодарит, отдает две мятые купюры. Ему отдают ромашки. Процесс обмена произошел успешно. Поправляя сползающую лямку рюкзака он со всех ног бежит к автобусной остановке, и, на удивление, успевает запрыгнуть в нужный автобус, не умудрившись испортить букет. Люди толкаются, жмутся, случайно наступают на кроссовки, а Эдгар прикрывает цветы своим телом и закрывает руками. Не хочется, чтобы с ними что-то случилось до того, как он приедет на Сиреневый Бульвар. Улыбается, как придурошный, рассматривая белые лепестки. Пахнут, конечно, прелестно, чем-то сладким, каким-то ромашковым полем и маем. Эдгар достает из заднего кармана мобильник, вводит пинкод и еле еле стоит на ногах, автобус качает, люди по прежнему толкаются. Пишет. «Я пчти приехал. Встретшл? Втрещьит???? Да блябт Встретишь? * " 31 мая 15:34 Фэнг появляется в сети. «Встречу.» 31 мая 15:35 Эдгар улыбается экрану, прижимает цветы и опять печатает одним пальцем. «Жалк тя седн не было Мы кароче тетради нах выкиули из окна XDDD Нас птом всем классом к директру повели Лоооол Ты как ся чувствуешь вще? Как можн в начале лета заболеть Придурок» 31 мая 15:38 Фэнг отправляет смайлик с закатывающимися глазами, пересылает сообщение по поводу тетрадей: «Я бы поспорил, кто из нас придурок. Твоя идея?» 31 мая 15:39 Эдгар невольно, беззвучно смеется, кидает ему эмодзи среднего пальца. «Моя кнечно)) Кстати Я ткбе подарк везу» 31 мая 15:42 Они переписываются до момента, пока Эдгар не доезжает до нужной остановки. Сегодня ему удалось проехать зайцем, платить за проезд всё равно было нечем. Проталкивается кое как, всё еще прикрывая цветы и надеясь, что телефон не выпадет из заднего кармана джинс. На улице пекло, солнце греет так, как никогда еще в мае не грело. Жарко даже в самой тонкой рубашке. Эдгар оглядывается, поправляет черный галстук, выискивает глазами того, ради кого он ехал эти сорок минут в душной толпе противных людишек. Фэнга нет. Нигде. Обманул, что ли? На глаза неожиданно ложатся чьи-то теплые ладони. Эдгар вздрагивает, но не пугается. Он знает, кто это. Знает, и ему становится до ужаса хорошо. Оборачивается, вытягивая букет ромашек вперед. — Вот. Тебе. — Мне? Букет? Фэнг смотрит на цветы удивленными глазами, вскидывает брови, потом снова пялится на Эдгара, мол, что это вообще? — Ну да, а че? Бери уже, блять. – Чувствует, что краснеет. Говорит быстро, почти непонятно. Смущается до невозможности. — Романтик из тебя конечно херовый. — Улыбается, усмехаясь. Но цветы все-таки забирает, стягивая с лица медицинскую маску куда-то на подбородок и зарываясь носом в ароматные ромашки, шмыгает. — Ромашки не любишь? Ну и иди на хер, тогда. Чтобы ты понимал, я на них проебал двести рублей! Лучше бы в маке поел. — Да ладно, ладно, успокойся. Мне нравится, честно. Иди сюда. Оставляет букет в левой руке, а правую вытягивает в сторону. Эдгар тупит, слышит, как в ушах стучит собственное сердце и пылают уши вместе с щеками. Мычит что-то несуразное, потому что растерялся и Фэнг смеется уже в голос. Сам подходит, сам обнимает одной рукой, прижимая Эдгара поплотнее к себе. Шепчет почти на ухо, тихое и нежное: "Спа-си-бо" Эдгар сглатывает, пытаясь привести в порядок участившееся резко дыхание и обнимает тоже, только двумя руками, укладываясь головой на чужое плечо. Спину греют солнечные лучи, где-то сбоку шумят автобусы, на остановке собираются люди. Сердце не унимается, запах ромашек мешается с запахом выхлопных газов, пыли и наступающего лета. В небе кричат птицы. Фэнг отпускает, снова утыкаясь носом в цветы и выдыхая. — Мне их вообще за четыреста пятьдесят вбахать хотели, прикинь, бля. — Оправданная цена. Зайдешь ко мне? — Зайду, спрашиваешь еще. У тебя ж хавчик есть дома? Я в столовку не ходил. — Ты как обычно ко мне пожрать заходишь. — Ага, пожрать и зарубиться в приставку. За это тебя и люблю. — Придурок. Мне бы еще вазу найти, чтобы эту красоту пристроить. — Если они у тебя через день завянут — я тебя прибью. Без шуток. Отмудохаю. — Через день не завянут. Через два — может быть. — Да пошел ты. Эдгар толкает его, Фэнг толкается в ответ, с ромашек на асфальт сыпятся лепестки. Оба смеются почти на весь Сиреневый. Эдгар только и успевает поправлять надоедливые лямки, только и успевает поглядывать на счастливое лицо Фэнга, прикрытое маской, на горящие глаза и густые брови. Только и успевает понимать, что, кажется, влюбился по настоящему, без шуток. Влюбился в парня, который, вроде бы, по девочкам. Влюбился, чтобы никогда ему об этом не сказать. Эдгар вздыхает полной грудью и Фэнг делает тоже самое. — С ночевой останешься? — Ну-у, если ты мне обеспечишь пару сигарет, алкашку, место на своей кровати и гарантию того, что твой брат не будет выносить мне мозг, — Эдгар загибает пальцы с умным видом, — тогда останусь, конечно. — Не дохуя ли ты хочешь? — Не-а. — Из всего этого списка желаний могу пообещать тебе только сигареты и постель. Устроит? — Устроит. Они жмут друг другу руки. Процесс обмена произошел успешно.