Пока я сходил с ума

Сергей выползал из своего депрессивного эпизода медленно, с откатами и провалами, мучая себя и окружающих, но все-таки выползал, отчаянно цепляясь за каждый шажочек в сторону улучшения. Лера не могла не признать — он и правда старался. Они с Олегом постоянно приходили к нему — сначала чуть ли не каждый день, потом реже. Лере хоть и казалось немного странным, что Олег так близко к сердцу воспринял Сережино положение, но без его помощи и правда пришлось бы тяжко. Окна он все-таки вымыл, взявшись за это дело основательно, как и за все, за что он брался. Леру поражало, что он помогал, помогал так много и при этом так ненавязчиво, мгновенно сворачивая все, что он делает, если он видел, что Сережа устал или ему от этого хуже. Они иногда вместе смотрели какие-то фильмы — плазму Сергей себе непонятно зачем прикупил во всю стену — но едва брат начинал устало прикрывать глаза, как Олег сразу выключал фильм, говорил, мол, в следующий раз досмотрим. И этот следующий раз наступал. Иногда Лере думалось, что уж нехорошо так много задействовать Олега, но, казалось, что ему это все только в радость — что его искренне развлекают уборка, готовка, тормошение Сережи, фильмы, неспешные партии в простенькие настолки, простая болтовня под чай. С Олегом было так легко, что Лера пару раз себя ловила на не очень приятной мысли: а не начала ли она банально влюбляться? Но проверка сердечной мышцы показывала — нет, Олег ее восхищает, но влюбляться в него ей совсем не хочется. А вот сидеть в очередной раз на кухне, наблюдая, как Олег играючи готовит что-то крайне вкусное — хотелось. Сережа сидел рядом мрачный, скрючившись на стуле. Он уже ходил на работу, приходил к родителям на ужины, как и обещал, но мир его выматывал. Не раз, и не два Лера заставала его в полной прострации после рабочего дня — когда сил у него только и хватало, чтобы прийти с работы и упасть на диван. Вчера ему снова было нехорошо, он глотал таблетки, метался по квартире, а потом просто сел, уронил голову на руки и заплакал от бессилия, бормоча что-то про собственную неспособность даже со своей головой совладать. Лера сама чуть не заплакала, но как-то смогла его отвлечь. А сегодня он взял себя в руки — но все равно сидел мрачный, весь зажатый и издерганный. Олег же блаженно что-то вымешивал и мурлыкал какую-то простенькую мелодию себе под нос. Лера подозревала, что Сергея на самом деле подбешивало умение Олега наслаждаться простыми вещами, сам Сережа видел бытовуху как нечто зубодробительное и утомительное, но Олега ничего не раздражало и не смущало: он искренне наслаждался всем, что делал — курил ли, готовил ли еду, вел ли машину — он был до краев наполнен жизнью и всем щедро давал ее черпнуть. Он не уставал от разговоров и даже после собственного рабочего дня с несколькими тренировками умел сохранять бодрость.  — Тебе это и правда нравится… — с недоверием сказал ему в спину Сергей. Он сидел на стуле, обхватив согнутую ногу и упершись щекой в колено. На щеке из-за этого стремительно наливалось красное пятно.  — А что тут может не нравиться? Хорошая плита, тесто, вон, достаточно упругое — то ли с маслом повезло, то ли на этот раз я с пропорциями угадал…  — Не знаю. Можно же на что-то более важное время тратить… — Сережа снова ни на кого не смотрел — у него был очередной приступ ненависти к себе, перемежавшийся с крайним раздражением по отношению к остальному миру.  — Например? — Олег по-прежнему был благостно настроен, и Лера решила не вмешиваться.  — На семью. Родных. Хобби. Да на что угодно, а не на готовку для всяких убогих! Олег оставил тесто в покое, вымыл руки и сел, развернув стул. Оперся на спинку локтями, зажег сигарету и принялся добродушно рассматривать Сережу, пока тот не потупился и не скуксился. У Олега имелся в арсенале этот особый взгляд, которым он смотрел на человека, пока тот не понимал, что он идиот. Потом он улыбнулся:  — Сирота. Родных нет. С семьей тоже как-то не сложилось.  — Олег, я… — Сережа стремительно и мучительно краснел. Олег столь же добродушно отмахнулся от него.  — Хобби тоже как-то нет. Вернее, готовить всегда сходило за хобби. В армии отвлекало. Ну и повар — важный человек в отряде, как вы понимаете. И мне просто нравилось кормить людей вкусной едой. А то сейчас — все друзья и знакомые либо на новом контракте, либо у всех семьи, дети, то-се, мы не шибко-то видимся. И мне немного одиноко. Ну и кормить некого. Олег сам себе рассмеялся, словно это была какая-то шутка, забавная игра слов.  — Добрые дела, Сереж, люди совершают только ради самих себя, ты же знаешь. Ты зря думаешь, что я это все делаю, потому что мне жалко тебя и Леру. Нет, я вам сочувствую, но… — он выпустил дым в потолок. — Мне нравится сюда приходить и кормить вас. Мне нравится сидеть тут и слушать рассказы Леры про учебу и тренировки и про твою работу тоже. Я прихожу, потому что мне этого хочется. Нет, если тебе не хватает личного пространства или чего-то такого — ты только скажи, ты в своем праве, только вот не пытайся, ну, ты знаешь, вот эту карту про убогих разыгрывать. Сережа сидел весь поникший от стыда — Лере стало его жалко, но он сам нарвался.  — Я не хотел сказать… В том смысле, что я не думал, что тебе интересно. Не думал, что кому-то со мной интересно, кроме таких же зануд.  — Если мне будет неинтересно, я в состоянии сказать это словами через рот. Тон Олега был полон укоризны. На этом, в общем-то, разговор и иссяк, Сережа боялся эту тему снова поднимать. Леру присутствие Олега только радовало — он много чего понимал и в спорте, и в походах, и в тренировках, и в экипировке, и, если бы Сережа согласился, она бы точно сманила Олега, а то и Кирю на совместный поход на пару дней. Но Сергею идея походов не очень нравилась, а один на один с Олегом идти было как-то неловко. Сергей вообще сильно не любил незнакомые места и незнакомую обстановку. Он горел Венецией, мечтал о Венеции, но никогда там не был.  — Я думал, ты хорошо зарабатываешь, — сказал Олег на очередной монолог о красотах каналов и дворцов. — Чего не съездишь?  — Ага, чтобы словить обострение и вместо дворцов посетить итальянскую психушку? — Сережа зло фыркнул. — Не могу рисковать. Новые места, смена часовых поясов, климата, собью режим — и привет. С моей головой мне надо все точно наверняка знать, любые выверты выбивают меня из колеи, а уж если там накроет… Есть синдром Стендаля, а у меня будет венецианский психоз.  — Мне жаль, Сереж, — мягко сказал Олег. Сережа махнул рукой:  — Ничего. Зато я тут вложился в разработку, связанную с виртуальной реальностью, чтобы можно было как в Google Maps — посмотреть улицы, но не с фотографий, а с полным погружением, в VR-шлеме, и взаправду походить по улицам Венеции… Словно ты там. Он мечтательно потянулся:  — Я уже подбиваю клинья к руководству Эрмитажа — вдруг договорятся они, и к нам привезут «Палладу и Кентавра» Боттичелли, а то и «Весну», и я их увижу вживую. Оцифрованные копии — это все-таки не то, когда ты стоишь перед картиной — она говорит с тобой… Лера никогда особо не увлекалась искусством, хотя разбиралась — мама считала, что надо развивать в ребенке и творческое начало, так что по музеям Лера в свое время находилась, но энтузиазм Сережи был заразителен.  — А твой кто любимый художник, Лер? Как-то все забываю спросить… Лера задумалась. Она не была уверена, что те, кто ей нравился, попадают под определение любимый.  — Ну… Так-то любимого нет. Но мне очень нравятся укиё-э. В них есть какое-то очарование запечатленного момента. Понятно, что Хокусай…  — А, «Тридцать шесть видов Фудзи»?  — Да, и ещё, наверное, Сигэмаса и Гакутэй.  — Я понятия не имею, о чем вы, — смеясь, сказал Олег. Лера и Сережа, не сговариваясь, принялись расписывать красоты гравюр и искать их в Интернете. Олег был не особым знатоком японской истории, а тем более — японской мифологии, так что Лера, к собственному смущению, обнаружила себя читающей ему лекцию на тему. Ей стало неловко, и Сергей, заметив это и хорошо зная, каково ей, поспешил встрять:  — А у тебя кто любимый художник, Олег?  — У меня нет, да и откуда? Все мое художественное образование — поход в Эрмитаж в 9 классе.  — Да ладно, быть не может, какие-то картины ты же видел, да хоть в тех же учебниках, неужели ничего не зацепило?  — Ты преувеличиваешь силу воздействия искусства на человека, Сереж, — насколько Лера могла судить, Олег отчаянно развлекался. Ему иногда нравилось косить под дурачка и делать вид, что он грубее и неотесаннее, чем кажется. Это было что-то вроде развлечения у них с Сережей — Олег делает вид, что тупит, а Сергей пытается его подловить и доказать обратное.  — И всё-таки? — Сережа охотно включился в игру.  — Ты будешь смеяться!  — Даже если ты назовешь картину «Опять двойка», обещаю, что не буду.  — Ладно, — Олег для драматизма затянулся сигаретой, — моя любимая картина — «Не туда заехали» Соловьёва. Лера такой картины не помнила, и даже Сережа недоуменно наморщил лоб и захлопал ресницами. У Олега был слишком невинный вид, чтобы не заподозрить, что он…  — Подожди, — Сережа вдруг подпрыгнул на стуле, — это, что, та картина, где монахи заплыли к голым бабам? Олег, чтоб тебя! Олег ловко увернулся от полетевшей в него прихватки.  — Отличная картина, что вам не нравится? Ты сам просил сказать честно! Мы же люди неученые, Сережа, университетов не кончали… Лера, которая успела погуглить, тоже считала, что картина забавная. Особенно выражение лиц монахов.  — Обязательно было картину про голых баб называть?!  — На твоих картинах тоже много голых, и не только баб, но я что-то на этот счет ничего не говорю! Лера не выдержала и заржала самым некрасивым образом, и препирательство затихло само собой, поскольку главной его цель было как раз повеселить Леру. Отсмеявшись, Олег сказал:  — А вообще, мне нравятся сюжетные картины — ну как, там где майор сватается, или еще этот, с наградой…  — А, Федотова?  — Да. Или, вот типа «Охотников на привале» — сразу видно, что там сценка за этой картиной, что она жизнью наполнена, все твои любимые картины, уж прости неуча, Сережа, они пафосные какие-то. Не про людей.  — Василий Перов — отличный художник, я же не спорю, искусство разное нужно… Art for art's sake, все такое. Чай, который Сережа любовно заваривал, давно успел остыть. Олег больше походов Сергею не предлагал, но старался по возможности вытаскивать его куда-то. У Олега была машина, поэтому Олегу это сходило с рук. У него на примете всегда была куча интересных мест — «Вот там лучшие пышки в Питере, просто поверь на слово», «Когда ты увидишь эту крышу, ты простишь мне, что тебе пришлось столько пролетов тащиться», — а Сережа вошел во вкус к компании — оказалось, что он любит дорогущие рестораны, где порции маленькие, а счета огромные. Они странно смотрелись все вместе, но Сергея это вроде только еще больше забавляло. Они сходили в разные места пару раз — по настоянию брата за его счет — но потом Олег смущенно заметил, что там он чувствует себя неловко, как будто не понимает какую-то очень сложную шутку, и Сережа сбавил обороты. Лере особо вести их было некуда, но она честно пригласила их на будущие отборочные соревнования. Им было хорошо вместе. У Леры было много друзей, но никогда не было своей компании — тех людей, с которыми ты собираешься постоянно, какого-то узкого круга, если не считать одногруппников и товарищей по команде. Но это другое — тут их объединяло или любимое дело, или спорт, а с Сережей и Олегом — при всей их разности — хорошо было делать, что угодно. Лера стала приходить к Сереже не столько из-за его здоровья или из желания ему помочь, а просто из желания посидеть в хорошей компании. Сергей, особо язвительный после работы, всегда менялся, когда она приходила, словно ему становилось легче. Олег радостно щурился и доставал сигарету. Им было о чем поговорить. Как-то они с Сережей издалека наблюдали, как Олег осматривал ассортимент ларька со свежей выпечкой и любезничал с миловидной продавщицей, которая была совершенно не против такого расклада. Любезничал Олег на славу, даже Лера оценила. Сережа, чуть склонив голову, наблюдал за спектаклем:  — Это он для поддержания формы, что ли?  — Телефон её он определенно получит, — это Лера могла об заклад биться.  — Ты знаешь, я вообще-то думал, что вы встречаетесь. Лера вытаращилась на него.  — Ну, ты притащила ко мне в квартиру мужика и сказала, что это твой друг, что я должен был подумать?  — Что он просто мой друг?  — С 10-летней разницей?  — Он мой тренер! — Лера была возмущена до глубины души.  — Это сейчас я знаю, но тогда ты это не уточнила.  — Что такое? — Олег вернулся со слойками и теперь пытался уловить суть происходящего.  — Я думал, что вы с Лерой встречаетесь, — вывалил Сергей, который деликатностью к таким вещам не отличался.  — Она моя ученица! — Олег испуганно поглядел на Леру, словно боясь, что она могла его как-то не так понять. — Это было бы неэтично!  — Ладно, ладно, сглупил, признаю, — Сережа иронично посмотрел на них. — Но вы неплохо смотритесь вместе, если что… Ай, Лера, за что?! Лера как раз очень точно и очень чувствительно пнула его по ноге. Она поняла, что самое трудное позади, когда как-то раз стояла у киоска, в котором углядела интересный значок — Олег и Сергей ушли вперед, она сама пообещала, что их нагонит, — и увидела, как Олег в шутку толкнул Сережу локтем, и они начали пихаться, как подростки — Лерины одногруппники тоже так иногда делали, — и у Леры почему-то потеплело на душе.