Пока я сходил с ума

Лето прошло без происшествий. Сергей отпустил волосы и стал похож на юношу с «Портрета молодого человека с медальоном» Боттичелли. (Лера, проникшись любовью брата к этому художнику, заделалась знатоком его картин). Длинные волосы Сереже невероятно шли. Выяснилось, что он любил мелкие узоры и яркие цвета. Как Сергей смущенно признался — раньше он считал, что носить такое ему несолидно. Лера, как могла, убедила его, что несолидно притворяться тем, кем он не является, и носить ужасные рубашки в полоску. С молчаливого одобрения Олега они пустили наиболее ужасные из них на тряпки. Лера с Олегом и Кирей даже выбрались в однодневный поход на байдарке и приволокли Сереже целую гору интересных растений, камушков и веточек, чтобы он не чувствовал себя обделенным. Лера была почти спокойна и почти счастлива, и события с Сережиным обострением стали потихоньку вымываться из ее памяти. Сережа так ничего и не сказал ни маме, ни папе, но Лере сейчас не хотелось на него давить — срочности нет, придет время — сам расскажет. Осенью у Леры был день рождения, и хотя обычно она отмечала его в узком семейном кругу, тут ей захотелось праздника и семьи в расширенном составе. Она скопила достаточно денег, чтобы устроить посиделки как у взрослых — в ресторане — и решила, что 22 года — отличный для этого повод. Сергей смутился приглашению и жалобно спросил: не помешает ли он там? Лера сказала, что если ее брат туда не придет — то какой это семейный праздник? Олега она тоже пригласила, но он замахал руками:  — Там ведь будут всё твои подруги? Красивые молодые спортивные девушки с блестящим будущим? Нет, Лера, извини, это слишком большое искушение.  — Мои приятели там тоже будут! — Лера не обиделась, уже понимала, что это только предлог, если Олег не хотел идти — у него на то были причины.  — Тем более. Буду там каким-то старпером… Вон, из меня уже песок сыпется, — Олег картинно вытряхнул из кармана какой-то песок, судя по всему, из порвавшегося пакетика с сахаром.  — Это кем же я тогда там буду? — спросил в пространство Сережа.  — Ты будешь любимым чудаковатым родственником, которого все терпят в надежде получить большое наследство, — Олег с трудом сдерживал улыбку.  — Да, ради этого стоит прийти, — Сергей заухмылялся.  — Ради Леры стоит и потерпеть.  — Ты что-то не хочешь терпеть ради Леры.  — Прости, Лера, я слабый человек… — Олег скорбно свел брови. Лера только смеялась. Сергей ворвался в ресторан с сильным опозданием — все гости уже расселись и что-то деликатно жевали — щеки у него горели, волосы лежали неровной рыжей волной, а фиолетовый костюм и огромный, чуть ли не в пол его роста букет, дополняли эту картину. Когда он радостно засмеялся при виде тщательно расфуфыренной Леры — она даже волосы постаралась уложить и накраситься— и расцеловал её в обе щеки прямо у всех на виду, вручая подарок, Лера аж спиной почувствовала, что на них смотрели буквально все в ресторане, и как смотрели!  — Это мой брат Сергей, — поспешила представить его она, пока кто что не того не подумал.  — Ты не говорила, что у тебя еще и старший брат есть, — заинтересованно протянула Люба. — Только младшего нам демонстрировала. Лера безжалостно кинула Сергея самому поддерживать разговор и пошла добывать для букета графин. Когда она вернулась, Сережа уже был в центре внимания — его застенчивость и некоторая зажатость отлично оттенялись фиолетовым костюмом и длинными ресницами, а декадентская бледность и опущенные глаза только добавляли шарма. Если брат захочет — к концу вечера точно станет гвоздем программы. Киря смотрел на растущую популярность Сережи с некоторым неодобрением, потом склонился к Лере:  — Зря стараются. Твои одинокие подруги. Ты посмотри на него.  — Новые знакомства ему не помешают, — Лера методично пыталась наколоть оливку на вилку.  — Тогда тебе стоило пригласить побольше, хм, друзей мужского пола.  — Ты о чем, Кир? — Лера была почти уверена, что Кирилл на самую капельку завидует Сереже.  — О фиолетовом костюме, — Кир наставительно указал на него ножом. — Спорим на сто рублей, что девушки нашего брата интересуют только на картинах?  — Это его дело, — Лера не собиралась обсуждать Сережу за его же спиной, — спорить на его ориентацию я с тобой точно не собираюсь.  — Фиолетовый костюм, Лера!.. — драматическим шепотом возопил Кирилл, но Лера осталась глуха к его воплю. Главное, чтобы Сергею было комфортно, а там — хоть трава не расти. После праздника, когда гости уже разъехались, Сережа задержался помочь Лере оттащить все подарки и букеты в машину. Они немножко постояли у багажника, чтобы отдышаться.  — Красивый костюм, тебе идёт! — сказала Лера, не из-за коварного замечания Кири, а потому что костюм и правда Сергею шел.  — Да? — Сережа смутился, будто его поймали на каком преступлении. — Ярковат, конечно, но оттенок такой красивый, и та консультантка в магазине… Лера могла понять консультантку.  — Тебе правда идет.  — Это хорошо. Не зря я перемерил кучу синтетического непотребства, — Сергей закурил. Он курил больше за компанию с Олегом, говорил, мол, иногда пассивного курения ему уже недостаточно.  — Все в ресторане только на тебя и смотрели.  — Лучше бы они смотрели на именинницу, — проворчал Сережа, — я не хотел оттягивать от тебя внимание.  — Наоборот, я только рада, и моим друзьям ты понравился, — Лере действительно хотелось, чтобы они все знали, какой у нее замечательный брат.  — Я отвык кому-то… Ну, нравиться, — Сережа нервно защелкал зажигалкой.  — А ты бы хотел? Я могла бы тебя с кем-нибудь познакомить, вдруг ты захочешь расширить круг общения…  — Лера, когда это ты решила сводней заделаться? — Сергей вдруг тепло улыбнулся. Потом снова как-то сник. — Но ты думаешь, я бы мог, ну, кому-то понравиться, ну, ты понимаешь, не как человек, то есть и как человек, но и…  — Конечно! — Лера решительно оборвала эти запинания. — Ты красивый, умный, образованный, как ты можешь кому-то не понравиться?! Неужели ты раньше ни с кем не встречался?  — Встречался, но… — Сергей замялся. — Я даже не пытался в университете, я не… Не искал ничего длительного. Ведь я, ну, ты понимаешь, я не могу в долгосрочное что-то. И детей тоже поэтому не могу заводить, даже рисковать этим не могу, только представь, обречь ребенка… Он снова выглядел каким-то понурым и измученным, словно на этот вечер специально нацепил радостную маску, и у Леры кольнуло в сердце.  — Уверена, ты встретишь человека, который примет тебя со всеми твоими проблемами.  — Этого-то я и боюсь, — отшутился Сережа, — только представь, как я ему жизнь испорчу! Время шло то быстрее, то медленнее, и Лера сама не заметила, как прошла зима. Сережа себя неплохо чувствовал, и Лера совсем на этот счет успокоилась. Они теперь встречались, просто чтобы провести время вместе. Новый год Лера отмечала с семьей, но 1 января они включили фоном советские комедии и строгали оливье под бдительным взором Олега. Было тихо, как бывает только 1 января, и Лера никогда так сильно не смеялась, носясь по пустым дворам и чистому, нетронутому снегу. Кирилл тоже торчал с ними и с открытым ртом наблюдал за Олеговыми манипуляциями. Свободного времени у Леры после праздников было маловато, и чтобы компенсировать нехватку общения они с Олегом и Сережей завели общий чатик, куда постоянно скидывали шутки про врачей (Лера), мемы про волков (Олег) и картины неизвестных художников (Сергей). Это было нечто вроде внутренней их шутки — каждый знал свою роль и охотно ее отыгрывал. Весной у Леры начался новый мучительный семестр, Олег нашел подработку, а Сергей снова погрузился в оттачивание очередного апдейта. Контакта они не теряли, но при этом встречались очень редко, и, в основном, для того, чтобы тупо посидеть на диване — на нечто большее сил ни у кого не было. Весной же у Леры началась практика, а потому она на какое-то время совсем выпала из любой социальной жизни, да и тренировки по кендо тоже никто не отменял. Дело было уже после майских, когда Кирилл заглянул к ней в комнату и, между делом, в разговоре о политике и все том же кендо, сказал:  — Слушай, а чего Сережа так с утра напился? То есть я с ним говорил, помнишь, я ходил с ребятами на то озеро посидеть? Неделю назад — я всем трещал про это, и вам с Сережей, и вот сегодня он мне позвонил и стал расспрашивать, как до этого озера добраться, и вообще как и что. Может, у них какой корпоратив намечается? Или намечался, в честь праздников, потому что Серегу совсем несло.  — Напился? — не поверила Лера. — С чего ты взял? Сергей никогда не пил, из-за лекарств. Из-за этого они и все втроем никогда вместе ничего горячительного не пили: Сережа из-за таблеток, Олег вечно был за рулем, а в одиночку под пристальными взглядами Лере пить не хотелось. Киря почесал макушку:  — Ну, он странно звучал, так радостно-радостно, в таком хорошем настроении, знаешь, как под чем-то… Может, он принял чего, закисью азота подышал там. И еще нес какую-то… Не чушь, но, в стиле «Кирилл, сама судьба направила тебя ко мне с этим озером!» — что-то такое. «Все линии сходятся вместе, как на карте метро, потому что это было предначертано». К наркотикам Сергей относился с еще большим подозрением, чем к алкоголю. Он говорил, что ему хватает его проблем с головой, чтобы еще пытаться искусственно ей их создавать. Лера почувствовала, как начинает паниковать, но взяла себя в руки и набрала Сережу. Ответа не было. Может, брат и просто не слышал телефон, но… На ее звонки он старался отвечать сразу, знал, что она за него волнуется. Лера набрала еще раз. Безрезультатно. По позвоночнику Леры расползалось неприятное чувство беспомощности, какой-то неспособности повлиять на ситуацию, и она судорожно тыкнула номер Олега.  — Олег, ты давно с Сережей говорил?  — Неделю назад. Мы потом списывались, но не созванивались, — у Олега был потрясающий талант не задавать лишних вопросов. Лера с Сережей тоже больше недели не говорила — совсем закрутилась.  — Думаю, ему снова плохо. Боюсь, что плохо, — пояснила Лера и пересказала то, что узнала у Кирилла.  — Попробую сам позвонить, — сказал Олег и отключился. Потом перезвонил:  — Нет ответа. Надо смотреть. Дубликаты ключей еще у тебя? — Олег звучал очень собранно, по-деловому, и Лера ему завидовала. — Тогда встретимся у Сережи.  — Лера, в чем дело? -наконец, встрял Кирилл, и Лера не знала, что ему ответить. — Чего ты переполошилась? Что не так с Серегой? Они быстро собрались под дверью Сережиной квартиры. Кирилл увязался за Лерой, которая в попытке поспешно собраться ничего ему объяснять не стала. Сергей по-прежнему не отвечал — но хоть телефон у него был включен, шли гудки. Лера трясущимися руками открыла дверь: Олег оттеснил их, вошел первым, Лера с Кирей пошли за ним. При виде бардака в гостиной Лера охнула, Киря выматерился, а Олег просто пошел осматривать остальную квартиру.  — Тут его нет, — ровно сказал он.  — Что это? — потрясенно прошептал Кир, тыкая в пол.  — Волосы. И кровь. Но ее немного, — Олег осторожно поднял с пола прядку. — Наверное, порезался, когда стриг. Весь паркет был усеян рыжими неровно обрезанными прядями, бумагами и почему-то чайными пакетами. С брызгами крови это производило впечатление совершенно угнетающее.  — Надо его искать. Придется звонить твоим родителям, Лера. И в полицию. Хорошо, что мобильный пока включен, надо понять, где он…  — В полиции нас не пошлют? 24 часа не прошло, и он взрослый человек…  — Пошлют, но мы настоим. Вы же родственники. Придется всем все рассказать, мы не можем наобум тыкаться.  — Какого хрена тут происходит? — рявкнул Киря. — Мне никто ничего не хочет объяснить?! Вы носитесь так, словно что-то непоправимое произошло, Сережа как башкой поехал, и…  — Примерно так и есть, — Олег крутил сигарету, — Лера, звони родителям, а я…  — Я еще раз Сережу набрать попробую, — Лера дрожала: и слова, и мысли спутались в голове в снежный ком. Она набрала номер, который уже кучу раз набирала. На этот раз Сергей ответил. Голос у брата был радостный-радостный и по-мальчишески звонкий:  — Лера, как хорошо, что ты позвонила!  — Где ты, Сереж? — Лера стиснула мобильный, Олег встал совсем близко, но молчал, Кирилл все еще непонимающе морщился, но взял пример с Олега.  — На озере, — Сергей рассмеялся, словно это была такая шутка, — это зеркало, и оно отразит огонь. И его станет сразу больше, он станет ярче.  — То озеро, про которое тебе Кирилл рассказал? — Лере очень хотелось завопить, наорать на Сережу, но она понимала, что в его маниакальном состоянии все слова пропадут зря.  — Конечно! Я понял, что это знак, Кирилл все говорил и говорил про озеро, я понял, что это знак, потому что мысль о нем меня преследовала, и я знал… — он явно ликовал. — Я зажгу такой маяк, что все тени уйдут. Они караулят меня, но я больше их не боюсь.  — Мы сейчас приедем, — Лера старалась говорить спокойно. — Жди нас, ничего не делай. Жди нас.  — Хорошо! Я был уверен, что вы приедете! Конечно, я вас жду! — Сергея ничего не смущало. — Вы увидите мой сигнал. Олег, после того, как Лера повесила трубку, только и сказал:  — Уверена? Если поедем сами — можем потерять время.  — Где это озеро, Кир, далеко туда ехать?  — Часа полтора-два, слушайте, объясните мне, что у него за приход…  — Это не приход, это психоз, — пояснила Лера. — Давай координаты. Не факт, что мы сейчас, в ночь уломаем полицию ехать туда, проверить место без заявления… Может, если в МЧС позвонить?.. Она умоляюще посмотрела на Олега. Что делать — она совершенно не представляла. Где Сережа, что Сережа, как они его найдут, может, ему уже грозит опасность, но если подключать какие-то службы, не выйдет ли это дольше? Олег нахмурился. Забарабанил пальцами. Потом кивнул.  — Ладно. Едем.  — Я с вами, — быстро сказал Киря и схватил куртку. Лера была готова запротестовать, но он припечатал:  — Это и мой брат. И я сам ему скинул координаты, так что… Короче, я вам место покажу. Ехали они, как и сказал Кир, часа полтора, но Лера в жизни не видела, чтобы Олег так правильно, так аккуратно вел машину. Он держал скоростной режим, с совершенно ледяным спокойствием перестраивался и старательно включал поворотники. Правда, ехали они в полной тишине — ни комментариев об идиотах на дороге, ни музыки — Олег смотрел только на дорогу и вцепился в руль так, как ему, с его стажем вождения, было несвойственно.  — Если мы сейчас поспешим и попадем в аварию — выйдет только хуже, — буркнул он. Во рту у него торчала сигарета, но он ее так и не зажег, только нервно покусывал фильтр. Моросил дождь, погода стояла противная и сырая, Леру познабливало, хоть в машине и было тепло. У Кири на лице было написано, что ему хочется задать кучу вопросов, но он, поддавшись общему настроению, держался. Лера понятия не имела, про какой сигнал говорил Сергей, но что-то ей подсказывало, что ничего хорошего их не ждало. Они и правда сами его увидели, когда подъезжали к озеру Зеркальному. Уже темнело, но на фоне светлого неба хорошо было видно, как над водой и лесом поднимался здоровущий столб дыма. Олег неразборчиво, но явно матерно выругался. Припарковался, полез в багажник, пока Лера и Киря неуверенно топтались рядом. Достал огнетушитель, сунул Кириллу саперную лопатку и ведро.  — Лер, ты возьми аптечку, мало ли что. Кир, дорогу тут знаешь? Если так посмотреть — это то место, про которое ты Серому рассказывал?  — Вроде да, — голос Кирилла звучал неуверенно, — но наше чуть ближе к базе отдыха было.  — Ладно, — Олег достал откуда-то навигатор, по виду — туристический. — Лера, попробуй Сереже позвонить. Сергей не отвечал. Делать было нечего — они двинулись в лес. Из-за деревьев видно дым было плохо, и без Олега они бы наверняка потерялись. Киря подсвечивал дорогу фонариком с телефона, Лера неловко тащилась с аптечкой — она была массивной и била по ноге, а Олег летел напрямик, не разбирая дороги. Они действительно нашли Сережу рядом с костром — им повезло, что он решил развести костер уже на чьем-то кострище, возле берега, а не под самыми деревьями, а то все бы давно полыхало. И что его костер никто кроме них не заметил (или не придал значения) — то ли Сергей недавно его развел, то ли из-за плохой погоды народу в округе было мало. Сережа стоял на фоне высокого пламени, и когда он обернулся к ним — сполохи отразились в его глазах, превратив их в желтые.  — Вы пришли! — радостно взмахнул он руками. Пламя почти коснулось его пальцев. Лера хотела броситься к нему или хоть как-то предупредить, но Олег оттеснил их с Кирей назад. Шикнул резко и коротко, мол, не лезьте, и стал медленно двигаться к Сереже, как к дикому зверю.  — Что в костер-то кинул, Сереж, что он так трещит и дымит? — Олег был очень, очень спокоен и дружелюбен.  — Бензина плеснул, — Сережа чуть нахмурился. — Купил канистру на заправке.  — Бензина, значит, — Олег подошел ещё ближе. Порыв ветра пронесся над озером, пламя загудело, осело, взметнулись искры, сполохи дернулись в Сережину сторону — Олег рывком преодолел расстояние между ними и оттолкнул Сережу подальше от костра, к воде. Сергей неловко упал, Лера бросилась к нему. Олег тяжело дышал, словно на этот рывок у него ушли все силы:  — Пролил бы бензин на одежду — был бы у нас живой факел. Лера, осмотри его, Кир, ты мне затушить тут все поможешь. Олег тушил костер методично, даже излишне — залил водой, долго ворошил угли, снова залил, потом еще и землю вокруг пролил и весь дерн перекопал и им угли засыпал. Он это явно больше от нервов делал, может, перестраховывался — костер погас еще после первых нескольких ведер. Киря послушно светил ему все это время фонариком. Сережа выглядел не особо пострадавшим — ближе к виску у него была некрасивая царапина, да все руки были в порезах от веток и прочего сушняка, но серьезного чего Лера не заметила. Она промыла и перевязала ему, что могла в таких условиях.  — Зачем ты убил огонь, Олег? — голос Сережи звучал глухо и непонимающе, словно весь запал из него ушел. — Они сказали… Он должен был защитить, должен…  — Всякому костру нужно вовремя погаснуть, иначе начнется пожар. Ты же не хотел тут все сжечь? — Олег мрачно мыл лопатку в озере.  — Он бы ничего не сжег, он бы очистил, — слабо запротестовал Сергей.  — Тем более. В чистке это место точно не нуждается. И ты тоже. Идем. Они неловко побрели к машине. Сергей, прежде оживленный, впал в апатию, словно с огнем ушли и его силы, и едва тащился — Олегу и Лере приходилось поддерживать его с обеих сторон. Было темно и холодно, Олег тяжело дышал, Лера мерзла. До машины они добрались, когда уже совсем ни зги не видно было.  — Лер, поведешь обратно? Я в навигатор вобью — а то сил нет, устал, и руку свело. Олег и правда выглядел плоховато, и Лера быстро кивнула. Сергей без вопросов и возражений забрался на заднее сидение. Он тоже замерз, но они это поняли, только когда помогли ему забраться: руки у него были ледяные. Олег выдал ему потрепанный плед из неисчислимого и крайне полезного арсенала своего багажника. Лера бухнулась за руль — такую здоровущую машину ей водить еще не доводилось, но она училась на механике, так что должна была справиться. Обратно они ехали в такой же напряженной тишине — Олег сипло дышал, Кирилл молчал, то оглядываясь на заднее сидение, то делая большие глаза Лере. Лера старалась смотреть на дорогу. Сергей сидел тихо, почти не шевелясь, но на половине пути неожиданно для всех сказал:  — Я просто хотел быть нормальным. Голос у него был тихий и измученный. Он вдруг заплакал, почти на грани истерики, без перехода, без малейшей попытки ее сдержать:  — Они сказали, что оставят меня в покое. Я просто хотел быть нормальным! Лера никогда не слышала, чтобы человек так плакал и так кричал. Как будто в нем что-то надломилось, и теперь сдержаться уже было невозможно.  — Сережа, родный!.. — потрясенно пробормотал Олег. Потом уже окрепшим голосом сказал Лере:  — Притормози у обочины. Сергей все плакал, но Лера не знала, как можно его утешить и можно ли его сейчас утешать. Олег потянулся к нему, но Сережа отшатнулся, весь сжался, спрятав голову в коленях. Какое-то время все молчали — только было слышно, как всхлипывал Сережа. Потом всхлипы стали тише. Он взял себя в руки:  — Вы мои лекарства захватили? Лера неловко протянула ему сумку, и он, методично в ней порывшись, высыпал себе на ладонь пару таблеток. Проглотил, не запивая.  — Ты уверен? — осторожно спросил Олег.  — Они не помогут. В смысле, от голосов и галлюцинаций — не сразу, но тревожность быстро снимут. Мне все время что-то говорят, и говорят, и говорят, а иногда я словно мысли других людей слышу. То есть я понимаю, что их слышать не могу, но для меня оно реальное, — голос его был каким-то пустым. — Это как фокусы. Как магия. Ты знаешь, что ее не существует, но все равно веришь, пока тебе ее показывают. Страшные чудеса. Их нет, но для тебя они есть. И то, что ты знаешь, что их быть не может, тебе не помогает. На лице Кири отразилось понимание, но ему хватило тактичности промолчать.  — Ты болеешь, Сереж, это всё болезнь, — сказал Олег медленно, почти ласково.  — Вот именно. Я болен, — лицо Сергея застыло, словно что-то в нем закостенело и захлопнулось. Дома в Сергее проснулся отголосок прежней нездоровой энергичности, но теперь это была энергичность, направленная на конкретную цель.  — Александру звонить поздно. Позвоню с утра. Врач завтра с восьми, надо собрать сумку. И документы. И сразу бутылку воды взять — там вечно питьевой мало, — он нервно заходил по квартире, перечисляя больше для себя, чем для других. Потом пояснил:  — Там — это в отделении.  — Не гони коней, Сереж, — лицо у Олега было землистого цвета, все-таки он тоже переволновался. У Леры вообще тряслись руки — осознание того, что могло с Сережей произойти, разом навалилось на нее. Кирилл молчал, и это настораживало еще больше, уж очень не типичное для Кира поведение это было.  — Нет, надо все продумать. Мне надо продумать, — Сережа снова скатился в бормотание. — И волосы. Надо привести их в порядок. Он метнулся в ванную, но сил идти за ним ни у кого не было. Через минуту он выскочил обратно:  — Сам исправить не смогу, Олег, ты можешь меня постричь?  — Серый, — Олег попытался его притормозить, — ты лучше в парикмахерскую запишись. Или на дом кого вызови.  — Мне завтра надо будет лечь в больницу. Кого я там вызову? Или оставить — чтобы смешаться с толпой, что ли? Чтобы врач сразу понял, кого накрыло? — криво усмехнулся Сергей. — Ты вроде говорил, что умеешь. Лера, Киря, а вы умеете стричь? Лера стремительно замотала головой. Олег тяжело вздохнул:  — Умею. Машинкой «под ноль». Ну, бокс и полубокс сумею изобразить. Не больше.  — Мне хватит. Стриги. Не хочу выглядеть еще безумнее, чем я есть. Надо сохранить остатки достоинства. Машинка у Олега, естественно, была и была в багажнике, и он, поупиравшись, все-таки принес ее и постриг Сережу. Вернее, попытался подравнять, что Сережа там сам себе настриг. Вышло не очень, но терпимо. Сергей с мрачным удовлетворением ощупал короткие волосы на затылке.  — Сойдет. Спасибо, Олег. Он выпил еще таблетку, задумчиво и неуверенно на этот раз покрутив ее в руках. Они все еще о чем-то говорили, вернее, Сергей вбивал в телефон, что еще ему надо сделать перед госпитализацией и набрасывал пометки перед встречей с психиатром, но Леру так утомило происходящее, что она вырубилась прямо в кресле. Она проснулась ночью от того, что свело ногу, — Кирилл дрых в кресле напротив, Сергей спал, свернувшись комком на диване, привалившись к Олегу. Олег поймал взгляд Леры, улыбнулся, кивнув на Сережу, и прошептал:  — Спи, Лер, еще есть время. Время действительно было. Дальше стало и сложнее, и проще, потому что рядом были Олег и Киря, и когда они сидели и ждали Сережу перед кабинетом психиатра, ожидание было не таким мучительным. Лера считала плитки на полу, положили их неровно, и это раздражало. Наконец, к ним вышел врач, и они долго говорили, и Олег опять взял на себя все переговоры, и дождался с ними психиатрической бригады, и потом отвез Леру и Кирю домой. Хорошо, Лера накануне все-таки предупредила родителей, что они не будут дома ночевать, но у папы и мамы все равно была к ним куча вопросов, и Лере очень не хотелось врать. Пришлось по дороге все рассказать Кире, чтобы он тоже знал, чего родители не знают, и Лера понимала, что история еще не закончена, и даже не знала, что чувствовать. Ей было очень грустно, что Сереже стало хуже, а они это пропустили, а он допустил, ведь знала же Лера, что хронические стрессы могут вызывать обострения, но она так привыкла к мысли, что с Сергеем все в порядке, так была рада, что самое тяжелое позади, что не обращала внимание на то, как он замотан. Да и за его приемом лекарств не следила — не станешь же следить за взрослым человеком? Пил ли он свои антидепрессанты и нормотимики? Лера сказать не могла. Но ей было грустно и тоскливо, как всегда бывает, когда в твой идеальный мирок врывается жизнь. Сергей так-то был прямо образцовым, идеальным пациентом — и он опять был послушен и подавлен. Врачи споро поставили его на ноги, которыми он и ушел из отделения. Но что-то в нем поменялось после истории с костром — он не провалился в себя или не потерял интерес к жизни, но в нем появилась какая-то суховатая отчужденность, словно он все время был напряжен, сжат, как пружина. Он вроде бы рад был их видеть — всех троих — но каждый раз в его движениях появлялась какая-то неловкость, которой Лера давно в нем не замечала. Когда Сережа только вышел из больницы, он церемонно попросил у всех троих — и у каждого в отдельности — прощение за «доставленные неудобства». Все его внимательно выслушали, отмахнулись, и решили, что дело закрыто, но, видно, Сергей себя прощенным не чувствовал и всей этой историей тяготился. Еще сложнее стало, когда через пару недель после выписки Лере позвонил Кирилл и прошептал в трубку:  — Я все рассказал папе.  — Что? — Лера как раз бежала с пар на тренировку, но так резко остановилась, что чуть не полетела, — Кир, ты не мог, это не твоя тайна, Сергей сам…  — Сам он ничего не расскажет, ты же понимаешь, а папе надо знать.  — Это не тебе решать было! — Лера сильно разозлилась.  — Кто-то должен был это решить! Ему хуже от того, что приходится папу обманывать, и придумывать какие-то оправдания, и обходить какие-то темы! Он сам мучается! Лера, он чуть себя на том берегу озера не сжег. Озера, которое я ему присоветовал! — Киря сам уже срывался на истерику. — Мы не можем делать вид, что все в порядке! Что проехали — и забыли!  — Не будем спорить сейчас, — Лера отбросила на время эмоции, — как родители восприняли? С папой порядок?  — Они едут к нему. И я. И тебе тоже, наверное, надо. Когда Лера ворвалась к Сергею, родители уже были там. Сережа казался спокойным и отстраненным, папа пребывал в совершенном шоке, а мама суматошно пыталась всех успокоить. «Ну нельзя же так было, Кирилл», — только и подумала Лера. Видно, что-то у нее на лице такое было написано, потому что Сережа вяло махнул ей рукой:  — Не ругай Кирилла, Лера, все равно рано или поздно оно бы вышло наружу.  — Сережа, я не могу… Поверить не могу… — в папе вдруг появилась какая-то суетливость, как у старика, хотя старым он еще не был. — Почему ты?.. Как давно ты знаешь?.. Сережа будто заледенел и закостенел. Словно ему стало одновременно и лучше, и хуже оттого, что отец узнал. Словно он давно готовился к этому разговору.  — В шестнадцать лет впервые случилось. Диагноз мне не поставили, но у меня были подозрения. В двадцать один был полноценный эпизод. Поэтому я и взял академ. Не из-за стартапа. То есть потом у меня как раз нашлось время им заняться. Но вначале… Просто лежал на таблетках у себя в квартире. В больницу меня не клали. Потом в двадцать пять. Я уже переехал, компания сильно разрослась, и это что-то сбило. Тут я сам лег, платно. Потом год назад. И сейчас.  — Почему ты ничего не рассказал? — в папином голосе была боль.  — А что бы ты сделал? — жестко спросил Сергей. — Ты не мог ничем помочь, зачем тебя было в это вмешивать? Врачей я и сам мог найти, зачем тебя было волновать?  — Не знаю, но так же не делают, Сережа, послушай… — папа звучал совсем потерянно. — Мы бы тебя поддержали, ты бы не был совсем один. Помогли с бытовыми какими-то вещами… Ты же видишь, что одному тебе труднее… Мне Кирилл все рассказал — если бы их с тобой не было…  — Я зря впутал в это Кирилла и Валерию, — сказал Сережа очень сухо. — Я зря их впутал, и это моя вина. Забыл, что могу быть опасен.  — Сережа, дело не в этом, ты все это время боролся без поддержки, мы же семья, семья должна помогать друг другу!.. Сергей взорвался. Лера привыкла, что с ним случаются перепады настроения, но папа с мамой не были готовы.  — И как бы ты мне помог? — Сережа покраснел, казалось — еще чуть-чуть и он заплачет от злости. — Притащил бы шизофреника, говорящего с глюками, в свой дом? Лере было двенадцать, Кире — девять, отличное детство! Водил бы их ко мне навещать, мол, познакомьтесь, это ваш брат, немножко невменяемый, вам его тянуть до старости?! У меня еще есть остатки достоинства, чтобы хоть стараться другим жизнь не портить!  — Сережа, тише, — мама, как и всегда, старалась всех примирить, — ты расстроен, но мы хотим тебе помочь, мы не… Ты взрослый человек, ты можешь сам решать за себя, но зачем ты отказываешься от поддержки?.. Сергей ее словно не слышал:  — Это наследственное. Я знаю. То есть и раньше знал, что болезнь отчасти генетическая… Она была странной. Мама. Наверное, шизоидное расстройство личности или что-то такое. Ты знал, что она была странной, ты видел, вы поэтому и развелись, не надо мне рассказывать сказки про «были слишком молоды»! У нее были свои загоны, в болезнь не перешло, но ведь было, не говори, что ты не видел!  — Сережа…  — Ты же видел, не мог не понимать! Как вы могли завести ребенка?! Как вы могли обречь ребенка на такое?! — Сережа вдруг зарыдал, отчаянно зарыдал, из него будто рвалось что-то темное и горькое. Он никогда так с папой не говорил, никогда.  — Сережа, я не знал… — папа с трудом подбирал слова, его голос дрожал. Лера никогда его таким не видела. — Мне она казалась необычной, не похожей на других, если бы я знал…  — Прости!.. — теперь Сергей рыдал уже от стыда. — Я не хотел, я не это хотел сказать. Ты не виноват, конечно, ты не виноват, просто я устал, прости меня, пап, я не хотел, не хотел, оно само вырвалось, это со зла, я не хотел… Он неразборчиво что-то продолжал бормотать и все плакал и плакал, и папа обнимал его, и гладил по голове, и говорил, что все будет в порядке, и мама тоже плакала, и они все старались Сережу успокоить. Им это удалось, но Лера понимала — в Сергее что-то поменялось безвозвратно. Через неделю после памятного семейного сбора они тихо сидели с Сережей и Олегом за чаем, просто собрались, как в старые времена. Ни о чем таком не говорили, и Лера очень следила, чтобы не брякнуть что-то лишнее и не расстроить Сергея. Но неожиданно он заговорил сам:  — Ты знаешь, Лер, я вам очень с Олегом благодарен. Вы же меня спасли по сути. Без вас я бы точно пропал.  — Брось, Сереж, — улыбнулся Олег, — сколько можно себя грызть и нас благодарить? Такие из нас спасители отечества, прям блеск! Сережа пропустил его слова мимо ушей, с ним это бывало, когда он пытался рассказать что-то важное:  — Я понял за это время одну вещь. Я болен. То есть я и раньше это знал, но… Я думал, что мне повезет, что я проскочу — выйду в ремиссию и забуду об этом, как о страшном сне. Но я не могу, не имею права забывать о своей болезни. Не возражай, Олег, я знаю, что ты скажешь, мол, болезнь — это не я, меня не определяет только она, но ведь я болен. Сережа был печален, но очень собран, словно он принял какое-то решение, он был таким во время первого приступа — Лера вдруг ярко это увидела.  — Я болен, и я должен научиться с этим жить. Мой мозг работает не так, как надо. Наверное, это помогает мне в работе, но… Видно, в детстве возникли проблемы с закладкой нейронов, нарушен прунинг, нервные связи плохо работают, передают информацию с искажениями. Мозг неправильно обрабатывает информацию, неправильно распознает паттерны… Это навсегда, это можно скорректировать лекарствами, но это есть. Это не изменить. Он немного помолчал, собираясь с силами:  — Олег, Лера, я не могу, поймите, не могу быть для вас чемоданом без ручки, не могу позволить, чтобы вы меня тащили. Это не дружба. Я должен сам научиться справляться со своей болезнью — я это делал неправильно, слишком долго игнорировал многие вещи, но больше так не могу. Не хочу снова навредить вам, не хочу, чтобы… Это неправильно.  — Сереж, ты не обуза, слушай, — Лера так возмутилась, что перебила его на полуслове. Он посмотрел на нее грустно, понимающе, со смирением.  — Вы мне очень дороги, Лер. Поэтому я прошу вас. Пожалуйста, уходите. Пожалуйста. Мне надо… Мне очень надо побыть одному. Они с Олегом стояли на улице и неловко перетаптывались. Даже вечером было жарко, и Лера не знала, что ей ело глаза — пот или слезы.  — Нам не надо было его оставлять, это неправильно, — расстроенно бормотала она. Олег посмотрел на нее тоже очень спокойно и очень печально:  — Взрослый человек, Валера, в состоянии сказать «нет». Сережа сказал нам «нет». Мы должны уважать его решение. Он вздохнул и пошел к машине. Его походка была тяжелой, плечи были устало опущены. Олег впервые казался сильно старше своих лет, впервые Лера по нему заметила, что это были не самые легкие годы. Лере ничего не оставалось, как пойти за ним.