Пока я сходил с ума

Зашуршало покрывало, скрипнула кровать, раздались осторожные шаги. Дверь отворилась почти бесшумно, только ручка щелкнула. Лера спала и не хотела просыпаться, потому что было хорошо и уютно. Лера балансировала на тонкой, почти неощутимой грани — вот-вот она или окончательно проснется, или еще глубже провалится в сон. Лера все слышала, но тело ее не слушалось, тело хотело спать, а Лере не хотелось выныривать из полудремы. Как сквозь сон до нее из гостиной донеслись слова Сережи — видно, он побоялся хлопнуть дверью и её толком не закрыл. — Олег, ты уже тут?! Давно ты тут сидишь? Вижу, проснулся, побрился и протрезвел, — в голосе Сережи не было никакого яда, только ирония. — Я боялся, что ты банально сбежишь с утра, не попрощавшись. — Я только хотел попросить прощения. И я сразу уйду, — голос Олега был едва слышен, даже не шепот, а шелест. — Тогда тебе придется посидеть тут с несчастным видом еще часа три или четыре — я не собираюсь будить сестру в шесть утра только потому, что тебе приспичило извиняться, — фыркнул Сергей. — Или ты не считаешь, что у нее тоже стоило бы прощения попросить? — Конечно, я… Мне… Не знаю, как мне… — снова повисло молчание. — Ты улыбаешься, Сереж. Ты не сердишься? Почему ты не сердишься? — Сержусь! — с готовностью согласился Сережа. — Но потому что ты напугал Леру! Ей еще не хватало бояться пьяных мужиков! Что до устроенного тобой представления… Олег, если ты этим хотел меня задеть — то сильно просчитался. Ты хоть знаешь, сколько людей с того злосчастного дня, когда я решил строить с партнером бизнес в России, обещали меня отыметь и в каких позах? Ты правда считаешь, что один дебильный намек на минет от пьяного идиота мог меня смутить? Олег молчал, только дышал тяжело и хрипло. Лера окончательно проснулась. Подумала, вдруг Олег захочет сейчас сбежать от этого разговора? Ей не хотелось подслушивать, но попробуй Олег уйти — она могла бы его остановить. На трезвую голову он бы не смог ей отказать, попроси она его остаться. — Сережа, мне действительно очень жаль. И я прошу у тебя прощения. За то, что устроил. За то, что сказал. И я понимаю, что ты можешь это не… — из Олега слова как клещами вытаскивали, но в упорстве ему было не отказать. — Олег, все, я понял уже, хватит вымучивать, не сержусь я на тебя, я тоже хорош, — оборвал его Сергей. Потом начал, но уже совсем другим тоном, полным тревоги и сочувствия: — Олег, так что у тебя случилось? Расскажешь мне? Может, я смогу тебе помочь? Опять повисло молчание, Олег, видно, думал, что сказать. Сергей ждал. Потом все-таки решил сам: — Это как-то связано с твоим здоровьем? Знаю, что тебя иногда боли мучают… Не смотри так, Олег, я тебя неплохо изучил, ты в такие моменты прямо весь пережатый и куришь в два раза больше обычного. — Нет, не из-за этого… Рука сейчас не болит, то есть болит, но просто ноет на погоду — болело сильно, когда туда пластину ставили, а саму руку разрабатывать надо было… А сейчас — не сравнить. У меня бывают плохие дни, но это уже остаточное… Господи, это все неважно. Ты не представляешь, как я ненавижу того, кем становлюсь, когда выпью! Какое-то время снова стояла тишина. — Тогда почему ты пил? Почему вообще начал пить? — Сергей спросил в лоб, безо всякого осуждения в голосе. — Потому что был здоровым человеком — а пришел в себя в госпитале уже инвалидом. Потому что у меня была работа, было то, что я хорошо умел делать, а потом — р-р-раз — провал, и этого ничего нет, есть только я, который ходит с трудом и не может вымыть долбаный пол на кухне. И есть пенсия по инвалидности, приличная, конечно, но… И это типа все, весь жизненный план. Нет, мне выплатили положенное за боевое ранение, и страховка была, и лечение хорошее было, только ведь все равно, Серый, мало что от меня осталось. Вернее, во мне вдруг образовалась пустота, которой прежде не было. Я вообще не знал, что такая пустота бывает. И это было пострашнее любой боли. Потому что я больше не знал себя. — Мне жаль, Олег, — просто сказал Сережа. — И я пил, жестко пил, потому что не хотел с собой знакомиться. Потому что знал, что как раньше уже не будет, а надо было жить дальше, — Олег несколько раз тяжело вздохнул. — Потом я встретил Игрока — мы с ним знакомы были, но он еще раньше меня в отставку ушел. Он пообещал дать мне работу, когда достаточно восстановлюсь. Ну, с условием, что завяжу, конечно. На выплаты, которые оставались, я купил машину, потому что пьяным или похмельным за руль бы не сел — это в меня жестко вбили. Днем курьером работал, вечером — тренировки, а потом уже не было сил пить. А потом… Потом мне показалось, что я нашел свое место, что все наладилось. И вот мы тут. — Да уж, — сказал Сережа уже без всякой горечи, — и что же произошло? — Не знаю, — Олег говорил как-то отстраненно, словно не о себе говорил, — просто отвык быть один. Мы же все время с тобой и Лерой вместе торчали, а потом это стало происходить реже и реже, и это… Не думай, что я виню тебя, Сереж, нет, ты должен был заниматься своим здоровьем, просто я привык, что это я занимаюсь твоим, и… Вечера становились все длиннее и длиннее, и в какой-то момент я просто не смог это выносить. Вот эту тягомотную пустоту. А потом я уже не смог остановиться. Ты никогда не можешь вовремя остановиться. — Олег, Боже, если бы я знал… я так виноват, — Сережа чуть не плакал, — просто ты всегда… Это меня не оправдывает, но я думал, что если перестану мельтешить со своими проблемами, то не буду тебе надоедать. — Да при чем тут ты, Сереж, ну будет тебе! Когда это ты мне надоедал? — в голосе Олега слышалось недоумение. — Ну, я понимаю, как это может раздражать, когда ты становишься объектом чувств, которых не разделяешь, — зачастил Сергей, словно хотел разделаться с тем, о чем говорил, побыстрее. — То есть это, наверное, противно, когда… Ты вроде знал, я тебе же говорил, я тебе все про себя говорил, но одно дело знать, а другое — когда это все на тебя направлено. Ты не думай, что я как-то о тебе плохо думаю из-за этого, просто я знал, что рано или поздно тебя это начнет доставать, а я не хотел тебя терять, и, видишь, видно, все-таки тебя достал. — Стоп, Серый, ты сейчас о чем? — Олег явно не понимал, о чем речь. — Что «начнет доставать»? — Что я в тебя влюблен, — пояснил Сережа. Он сказал это так просто и безыскусно, как прописную истину, и у Леры сжалось сердце от того, как это прозвучало. Сергей всего лишь констатировал происходящее — это было признание человека, который не ждет ответа на свои чувства, более того, не ждет, что его чувства примут всерьез. Лере стало стыдно, что она тут подслушивала, неужто не могла хоть эту тайну ему оставить? Разве она не догадывалась? Нет, не догадывалась, он хорошо свои чувства скрывал, а, может, она слишком была занята другими вещами, чтобы думать о том, что он способен переживать о чем-то, кроме своего психического состояния. Она забыла, что его болезнь — это всего лишь болезнь, а Сережа — хоть и вполне гениальный в своей работе — обычный во всем остальном человек, который конечно же может влюбляться и влюбиться. — Что? — пробормотал Олег. — Ты… не знал? — Сережа теперь звучал неуверенно, словно его картина мира несколько пошатнулась. Потом он нервно усмехнулся: — Ну… Признался и ладно. Не такая уж это и тайна. Просто я думал… — он немного помолчал. — Просто я подумал, ты из-за этого сказал вчера, но если не из-за этого, то ладно… Но я не понимаю… — Ты думал, что я вчера так тебя унизил, потому что хотел посмеяться над твоими чувствами? — Олег теперь почти кричал, насколько можно было кричать его связками. Раздался грохот — то ли стул в сторону отлетел, то ли еще что. — Я бы никогда, никогда, слышишь, Сережа, я бы никогда не стал! Как можно над чьими-то чувствами так?! Нет, я бы ни за что!.. — Тихо ты, тихо, ты разбудишь Леру! — шепотом рявкнул Сергей. Лера и так не спала, но не знала, в какой угол ей отползти, чтобы уже не слышать этого разговора. Это все было не ее дело. Выйти ли ей, что ли, из комнаты и, может, прямо домой направиться? Она постаралась бесшумно сползти с кровати и начала тихо подбирать свои вещи. За дверью была подозрительная тишина, только Олег тяжело и хрипло дышал после своих воплей. Лера боялась и услышать еще что-то, и быть услышанной. — Сказанул вчера и сказанул, Олег, я же не сержусь. Ты вчера злой был, мало ли, что ты там выпалил в пылу момента, — шепотом, наконец, начал Сережа. — Проехали уже. Тебе, наверное, все-таки выпить надо, чтобы «белку» не словить, тут ты прав. И так перерыв большой был… Пойдем, пороемся во всем этом бесполезно-элитном алкоголе, запьешь похмелье по-королевски… Олег, ты чего застыл? Олег, вот сейчас ты меня пугаешь! — Ты красивый, — неожиданно сказал Олег, словно вообще его не услышал, — и ты умный, но ты всегда рад поделиться тем, что знаешь. И ты с достоинством переносишь свою болезнь, хотя я знаю, как тебе тяжело. И ты не хочешь быть обузой для других, и это вызывает уважение. И я так хотел бы тебе хоть чем-то помочь, но я не могу тебе ничем помочь, и это меня с ума сводит! И я сказал это вчера… Потому что я хотел, чтобы ты ушел, потому что ты должен был уйти и не тратить на меня время. Ведь такой как ты бы никогда… Снова повисло молчание. Олег всхлипнул. Лера поняла, что если сейчас себя чем-то выдаст — Сережа ее просто прибьет потом. — Ты со мной флиртовал! Все это время флиртовал! — потрясенно проговорил Сережа, который из Олеговых слов сделал свои выводы. — Боже, Волков, ты идиот, я чуть с ума окончательно не съехал, потому что думал, что мне это в твоих словах мерещится! Что у меня уже сексуальный психоз или прогрессирующий недотрах, что я себе о друзьях такое надумываю! Почему ты мне ничего не сказал?! — Да ты ни разу не показал, что заинтересован в каких-то отношениях — всегда говорил, что «нет, ни за что и не могу»! — затравленно пробухтел Олег. — Подожди, ты сказал… Ты из-за этого тогда?.. — Нет, — успокоил его Сережа, — брось, Олег, не из-за этого. Просто я тоже идиот и перекрутил себя на ровном месте, а потом и с лекарствами перемудрил. За дверью снова стало тихо, поэтому Лера медленно и бесшумно заползла к себе в постель. — Поцелуй меня, Олег, — жарко прошептал Сережа. — Сереж, я… — Немедленно, Волков, а то я тебя вот за это точно никогда не прощу! — Я с похмелья! — жалобно пробормотал Олег. — Ты хоть знаешь, какой у меня перегар… — Как будто меня сейчас это вообще волнует! — возопил Сережа, который напрочь забыл, что Леру можно разбудить. — Олег, если ты, мать твою… Раздался какой-то шум, заскрежетал по полу журнальный столик или стул, и Лера услышала звук, который сложно было с чем-то спутать. Она очень осторожно спрятала голову под подушку, а сверху еще и пледом накрылась. Взрослые люди, в конце концов, дальше точно договорятся до чего-нибудь. Ну, или что они там друг с другом делать собирались? Лера проснулась часа через три или четыре и проснулась в отличном настроении. Во-первых, она выспалась, а, во-вторых, по квартире плыл запах Олеговых блинчиков. Олег готовил блинчики только если все было очень плохо или очень-очень хорошо: это была утешительная еда на случай неприятностей и способ отпраздновать что-то по-настоящему хорошее. Лера не знала, какой сейчас был вариант, поэтому из своей комнаты она выползла очень медленно и со всевозможным шумом, даже пару раз шаркнула на входе в кухню. Там действительно обнаружился Олег со сковородкой и половником для теста, рядом с ним обнаружился Сережа. Он жевал блинчик и так сиял глазами, что сразу стало все понятно. — Доброе утро, Лера, Олег нам блинчики с припеком испек, ты будешь блинчик? Олег повернулся к ней каким-то дерганным и неуверенным движением — лицо у него было бледное, опухшее, под глазами хорошо так налились «мешки», и во всем его облике витало недоумение — словно Олег еще не понял, что происходит, или был не очень уверен, что понимает, что происходит. Перегаром от него, правда, не особо несло — разве что особо ядреной мятной пастой. — Буду! — Лера взгромоздилась на табуретку. — Доброго всем утра. Олег осторожно, как крайне хрупкую вещь, поставил перед ней тарелку, а сам сел напротив, но продолжал молчать. Сережа поймал его взгляд, поднял с намеком бровь: — Ладно, я пойду смотреть, есть ли услуги нарколога в той клинике, где я сейчас наблюдаюсь. Думаю, что есть, на это-то спрос никогда не падает… Он вышел из кухни — и Лера поняла, это чтобы Олег мог с ней поговорить без лишних свидетелей его позора. Олег по-прежнему молчал, только глубоко вздохнул пару раз, словно пытаясь провентилировать легкие перед нырком. Лера наколола кусочек блинчика на вилку — можно было бы попробовать начать разговор самой, но она решила дать ему время собраться с мыслями. — Валера, я… — Олег запнулся, будто забыл, что хотел сказать дальше. Он поднял на нее глаза. — Мне очень жаль, что я вчера себя так повел, и я прошу у тебя за это прощения. Он выпалил эту фразу почти на одном дыхании, словно торопясь выговорить ее, а то вдруг Лера его прервет? Лера подумала про себя, сердилась ли она на него вообще? Нет, ей было обидно за Сережу и жалко Олега, но это была именно обида, а не злость. Но она хотела прояснить один момент: — Олег, скажи, ты вчера?.. То есть я понимаю, что ты был пьян, но ты бы… Ты бы ведь ничего нам не сделал, да? На лице Олега проступил такой ужас, что Лера сама за него испугалась: — Нет! Конечно, нет, Лера! Я был не настолько пьян, я… Я бы никогда вам вреда не причинил! Плечи у него опустились, он уставился в стол, запустил руку в волосы. Вид у него сейчас был совершенно убитый. Ему было мучительно-мучительно стыдно, и этот стыд жрал его изнутри. — Тебе необязательно… В смысле, если ты не можешь меня… То есть я понимаю, что вел себя как мудак, и такое простить сложно, и я тебя напугал, и если ты… — Я хочу в следующем году летом пойти в поход в Карелию. На неделю или на две. С байдарками, палаткой и всем, что положено, — внезапно даже для себя сказала Лера. — И хорошо бы тебе к следующему лету решить все свои проблемы, чтобы ты мог мне это организовать. — Э… Хорошо, — закончил самобичеваться Олег. Он робко посмотрел на нее как-то снизу вверх, что при его комплекции было тем еще достижением. — И со Степаном Алексеевичем поговори, он за тебя переживает, между прочим, — прибавила Лера. — Скорее, он меня четвертовать хочет, если учесть, как я его подвел… — Олег упер ладони в лицо так, словно глаза себе пытался выдавить. — Я ведь слово ему дал, а потом его нарушил… У Леры почему-то было чувство, что Степан Алексеевич не станет с Олегом ничего делать, разве что поорет всласть, но она понимала, что в этом Олега сейчас переубедить не получится. — Если Сережа вызовет нарколога, то ты на день-два точно выпадешь из жизни. То есть… — Лера оборвала себя и не стала сыпать ему соль на рану. — Тебе поставят капельницу и дадут лекарства, чтобы снять абстинентный синдром, наверное, какие-то успокоительные вдобавок, чтобы ты смог спать нормально… Еще тиамин и карбамазепин какой-нибудь… Ты себя как чувствуешь? «И налтрексон на все обозримое будущее», — подумала Лера, но вслух ничего не сказала, об этом еще рано было говорить. — Голова раскалывается, и мутит ужасно, — Олег помотал упомянутой головой. — Да я представляю, что будет. Плавали — знаем. Плохо мне будет. Сейчас — как тяжелое затяжное похмелье. — Тебе надо побольше жидкости пить, это облегчит состояние, — Лера ему ой как не завидовала. — Мне надо головой об стену побиться, может, мозгов прибавится, — кисло буркнул Олег. — Ладно, Лер, это уж я как-нибудь переживу, бывало и хуже. — Хочешь, я с тобой посижу, когда врач придет? Я, конечно, по этому делу не специалист, но если тебе так спокойнее будет… Да и смогу проследить за тем, что когда принимать. — Нет, Валера, спасибо, — в лице Олега чуть прибавилось красок, — еще не хватало… То есть это и так позорное дело, мне и так стыдно ужасно, уж лучше, если ты на это смотреть не будешь. — Тогда я завтра к тебе загляну, — решила Лера. — Хорошо, — Олег едва заметно, даже как-то с усилием, улыбнулся, но все-таки это была улыбка. Провожать ее пошел один Сережа, Олег все еще старался слиться с обстановкой и как можно меньше попадаться им на глаза. — Жалко, что ты так быстро уходишь — посидела бы до прихода врача, может, и Олега бы подотпустило, — радостно щебетал Сергей, как будто речь шла о каком-то торжественном мероприятии, а не о выходе из запоя. Лера выразительно на него посмотрела. — Мы все-таки тебя разбудили, да? — смущенно сказал Сережа, который отлично понял намек. — Вы орали так, что всех соседей, наверное, перебудили, — Лера посмотрела на него еще более выразительно. — Вы друг друга стоите, два… Фразу она сознательно решила не заканчивать, оставив Сергею домысливать нужное существительное самостоятельно. — Зато ничего объяснять не пришлось, — Сережа от счастья сейчас во всем мог найти нечто положительное. На улице было тепло, а по меркам октября — даже очень. С утра шел дождь, но теперь сквозь облака стало проглядывать и солнышко. Лера пошла домой очень неспешным шагом. Конечно, в институте намечался коллоквиум, к которому надо было готовиться, но готовиться ни к чему не хотелось, а хотелось просто немножечко порадоваться жизни. Лера позволила себе расслабиться. Зажмурилась и посмотрела на солнце. И в этот момент загудел телефон. — Привет, Лера, — Артем говорил с напускной небрежностью, — я тут хотел узнать, не занята ли ты сегодня? То есть, если вдруг у тебя найдется капелька свободного времени, ты бы не хотела?.. Лера слушала голос в трубке, щурилась на солнце и думала, что наконец-то, наконец-то может заняться и своей жизнью. Тем более, что там намечалось что-то интересное.