Механический яд

      Рагнвиндр болезненно застонал, Кэйа придерживавший его вместе с Джинн глянули на разбросанные по подушке алые волосы и взмокшее, беспокойное в бессознательном состоянии лицо, пока Альбедо вводил очередную дозу приготовленного им препарата. На сгибах рук, по всем ним виднелись неприятные тёмные синяки, они расползались уродливыми рисунками по бледно-молочной коже. Дилюк крепко вцепился в руку Альбериха, тот даже скрипнул зубами, действительно подумав, что рабочая правая может быть поломана столь сильной хваткой. Откуда только силы сейчас? — Ему явно не очень приятно… — хмыкнул рыцарь, через силу заставив себя не разжать пальцы винодела. «А ты смешной. Какая глупая мысль. Думаешь, что это может быть настолько приятно, что станет путём к экстазу?» — вновь пронеслось живо в голове, от этого Кэйа вскинул голову. — Что? — М? — Гуннхильдр уставилась на него, как навострился и сам алхимик. — А? Мысли вслух, — он глупо хихикнул, опустив лицо и взглянув на Дилюка, он же спит в фальш-коме, прямо здесь. Никто больше ничего не слышал. Значит это точно его собственные галлюцинации. «Надо больше спать…».

***

      Дилюк тяжело приоткрыл веки, чувствуя, как перед взглядом замельтешил яркий свет, заставив вновь зажмуриться. Голоса растворялись в прочих шумах и голову прилично жало, да посильнее тисков всяких будет. Вот кажется та самая сестра собора, Барбара, вечно сияющая невинной добротой, за которой бегало половина Мондштадта, томный выдох и мягкие прозвища Лизы, строгий тембр Джинн и неузнаваемый серьёзный тон Кэйи. «Я точно умер, в противном случае я не помню, как попал сюда… И как оказался в руках Ордо Фавониус…» — эхом пронеслось в голове, Рагнвиндр чувствовал себя более чем истощённо, однако привыкший к пыткам он почти не чувствовал боли, по крайней мере пока думал о насущном деле. — Чёртов Дотторе… — прошипел он, подтянув ладонь ко лбу и почувствовав приятный холодок. Что это? В последнее время в темницах он чувствовал в основном огненную стихию, холод конечно был, но лишь от пола, сам он обычно горел огнём. — Он, не переставая, произносит имя этого Предвестника, — заключила Джинн, вызвав у аристократа недовольный цик. Окружающие замолкли, уперев свои взоры на хворающего. — Я в сознании и прекрасно слышу ваши гадкие сплетни… — ядовито прошипел он, вновь раскрыв свои очи. Вокруг бездонного зрачка красовалась тёмная рамочка — окружность, с пульсирующими ромбами, алый непривычно ярко сиял и будто выливался на белок. Это заставило присутствующих сглотнуть и переглянуться между собой, а также заставив немыми взглядами друг друга промолчать об этом. По крайней мере пока что. — Это даже не сплетни, огонёк, — снисходительно улыбнулась Минчи, почти подплыв к Дилюку мягкой походкой и усевшись на стоящий рядом с койкой стул. — Токотерапия привела тебя в сознание чуть раньше… О чём это я?.. Точно. И вовсе это не сплетни, в своём сне ты вечно и говорил это ужасное «Дотторе». — Хочу обойтись без подобных разговоров, если это возможно, — хрипло, почти неслышно произнёс тот посмотрев в сторону окна. Буря. Забавно. — Господин Рагнвиндр, быть может Вы можете рассказать подробнее… Что случилось? — кашлянул в стороне алхимик, винодел слишком резко повернул голову, зашипев от боли, пульсирующие ромбы в глазах превратились в вальсирующий хоровод, стали более вытянутыми, схожими с иглами. Глаза говорили сами за себя, народ, столпившийся вокруг него, старался не выдавать волнения и удивления на своих лицах. — То, что вам уже известно имя Предвестника, говорит о лишней полученной информации. Я не доверяю рыцарям Фавониус, — на этом алые ромбы вытянулись по самый край белков, будто установили прицел, а зрачок устремился на Кейю, который моментально замер, почувствовав в районе груди жжение сравнимое с уколом собственной совести. «Сколько ещё ты будешь напоминать мне о случившемся?.. Ведь вина была не только на одном мне…» — пролетело в голове капитана кавалерии, однако взор винодела вновь был обращён к Альбедо. — Я буду действовать в собственных интересах, а также я не собираюсь делиться информацией. План сэра Кейи, — призывно зло пролетело в голосе имя, — был успешен, а значит все способы, что были использованы мной в походе, конфиденциальная информация. Личная информация, о которой я имею право умолчать. — Господин Рагнвиндр. Это дело дипломатической важности взаимоотношений между Снежной и Мондштадтом, поэтому эта информация также касается нас… — начала было Джинн, но Дилюк смерил её самым уничижительным из всех имеющихся в его запасе взглядом, с нынешними изменениями он выглядел ещё более бескомпромиссным. — Добровольцев, которых вы отправили в Снежную, вернули? — присутствующие медленно и робко кивнули. — Большая часть из них жива и теперь в безопасности? — снова кивок. — Моя помощь Ордо Фавониус на этом заканчивается. Это моё окончательное решение. Если вы хотите принудить меня рассказать о том, что происходило на территории Снежной, то пишите рапорт, это вызовет бурю реакции среди населения, которая позже растечётся по всему Тейвату, дойдёт до ранее упомянутой организации и тогда они вернутся. Ваше дело теперь держаться от меня подальше. Так будет безопаснее для всех.       На этом стало понятно, что аристократ не настроен ни на какие разговоры и, кажется, очень зол на рыцарей, хотя казалось ещё больше ненависти к ним испытывать уже не представлялось возможным.

***

— Вы ещё долго будете держать меня здесь, сестра Барбара? — тихо уточнил винодел, его снова потряхивало от резко повышающейся температуры. — Ваше состояние крайне нестабильно, поэтому… Придётся ещё задержаться… Хотя бы для урегулирования состояния, а также поддержания его стабильности. Когда температура тела будет придерживаться оптимальных значений, а Вам не будет требоваться экстренное её понижение, тогда Вы сможете отправиться в своё поместье. — Я сам способен вколоть себе тот препарат, что приготовил для меня. Кроме этого вы все не делаете больше ничего. Мы отнимаем время друг у друга. — Я… Э… — Пегг зарделась от нервов, обдумывая слова. Со дня появления Рагнвиндра здесь прошло уже слишком много времени. Больше нескольких месяцев. Каждый раз придумывать новые отговорки стало слишком сложным. — Я поговорю с господином Альбедо. Прошу прощения за доставляемые неудобства.       Дилюк не ответил ничего, прикрыв глаза: яркий свет последнее время сильно раздражал. Барбара ещё несколько минут помялась у порога, оценив состояние после инъекции, следом удалившись из палаты и оставив винодела в одиночестве. Он зло выдохнул воздух, поглядев на свою кисть. Ромбы глаз запестрили в танце, брови сгустились. «Этот секрет будет унесён со мной в могилу…» — заголосило подсознание. Шрамы от кнутов Синьоры будто снова загорелись пламенем бездны, парень от этого вскинул голову, стиснув зубы почти до скрипа. Нет. Об этом страшном прошедшем времени никому ни слова. Точно.       Спустя ещё час ему наконец погасили основной свет, бывший рыцарь наконец позволил себе без боли рассматривать свою палату уже в миллионный раз за всё время нахождения тут. Взгляд зацепился за подоконник. Каждый раз кто-то приносил свежесобранную траву-светяшку и ставил её в вазу напротив окна. Аристократ ни разу не видел того, кто это делал, его энергия в последнее время серьёзно убавилась, поэтому продержаться всю ночь, а от этого и понять, что за тайный даритель это был, не представлялось возможным. Сегодня утром он также увидел тройку свежих цветков. Сейчас они голубовато светились и привносили более интересной атмосферы в помещение. Ставни были приоткрыты, поэтому бутоны тихо покачивались на сквозняке. Снова клонило в сон, он не заметил, как его глаза сомкнулись под натиском гипнотизирующего покачивания светяшки. Часы на противоположной стене показывали далеко за полночь. С ним слишком долго возились из-за резкого взлёта температуры.       Дрёма манила в свои сети, и уже минуты через две Рагнвиндр чувствовал погружение, но ухо зацепилось за звук тихого щелчка двери. Тот самый неизвестный гость? Парень не стал раскрывать глаза — решил подождать. Тихий стук подошвы дошёл до окна, дзинькнул фарфор вазы. Затем шаг перенёсся к креслу у дальней стены. Шорох ткани и соприкосновения. Тяжёлый вздох. Дилюк не сумел заставить себя побороть чувство желание чуть-чуть изменить положение — затекла конечность. Гость этого, видимо, испугался, так как резко стал беззвучным мороком, будто оценивал патовость ситуации. Винодел прикинулся спящим — интерес брал верх. Выдох незнакомца означал, что тот немного расслабился. Стук подошвы стал совсем близким. Нос аристократа почуял знакомый запах. Лёгкий парфюм на основе лилии каллы, который был чересчур сильно любим одним человеком — Кэйей. Другой его посетить не мог. О его «заключении» здесь знало минимальное количество человек. От мыслей об этом Дилюка отвлекло холодное прикосновение к его лбу. Лёд от элемента рыцаря приятно загасил пламя внутри. — Сколько ты будешь пытаться говорить мне что-либо в моей голове, сколько ещё будешь мерещиться? — прошептал он, заставив Рагнвиндра в изумлении застынуть и задержать дыхание, чтобы не показать того, что он бодрствует. — Ты снова горишь. Кажется последствия после лечения останутся с тобой на долгое время, если не навсегда… — матрас промялся под весом севшего на него рыцаря, тот вздохнул, также тихо продолжив. — Я жалею, что затянул тебя в это дело. Сначала твой отец… А теперь ты… — Дилюку стоило огромных усилий заставить себя не зарычать и пробубнить что-то язвительное в ответ. Это бы выдало его с потрохами. — Я сожалею. Правда. Ты можешь не верить в это. С того момента, как господин Крепус погиб, я всё хотел поговорить с тобой, но кроме нашей последней драки ничего больше не добился. Забавно, как детские истории про одноглазых пиратов превращаются в реальность. Я просто понял, что если тебе не нужно, я не буду заставлять. Последнее время мне чудится, что ты говоришь со мной, в своём стиле щебечешь что-то на ухо, со стороны наверное кажется, что я с ума сошёл… — виноделу в голову пришло лишь ответное слово «конечно», но также быстро растворилось. Кэйа убрал свою ледяную руку с его лба, последнего сразу заполнил привычный в последнее время кипящий в крови жар. — Доброй холодной ночи, братец…       Хлопнула дверь. Ставня ударилась о стенку от сквозняка. Почти слетела ваза. Аромат свежей светяшки понёсся по помещению вьюгой. Где-то далеко за окном раздался клёкот какой-то птицы. Рагнвиндр поднялся на подушках, поглядев на стоящий на самом краю подоконника сосуд с цветами. Они будто грустно поддакивали фразам, сказанным Альберихом. Шлейф лилии каллы унёсся, как унёсся и сам обладатель аромата. Дилюк опустил глаза, поглядев на ладони, почему-то просто хотелось почувствовать ещё немного холода. «Бред!» — зашипело в голове, аристократ отогнал мысли, однако грустно засопел, когда стрельнул взором в сторону выхода из помещения. «Жалеет он, как же…» — вновь кольнуло подсознание, но в сердце почему-то чувствовалось сомнение, которых обычно бывший рыцарь не чувствовал. Он снова поглядел в сторону окна…       Звёзды окрасили мирской пейзаж, в этот раз не было туч и не было боли в конечностях, в этот раз грудную клетку наполняла тоска. Завтрашним утром его скорее всего выпишут, и он наконец сможет вернуться к привычной жизни. «Будет ли она такой же? После всего того, что произошло?» — гулко донеслось внутри, Дилюк грустно хмыкнул, сомкнув глаза. На этот вопрос не требовалось ответа.