Механический яд

      Он вернулся домой исключительно побитым, использование чего-то неизведанного и столь сильного всегда приносило дискомфорт. Дилюк всё чаще вспоминал моменты, когда он только учился контролировать силу пиро, когда его увидели Боги Селестии и даровали ему Глаз Бога. Опыт оказался довольно-таки приятным, если не брать во внимание все те тумаки, синяки и травмы, которые он приобрёл. В прочем для мастерства такие последствия лишь капля в океане, сейчас же поджилки тряслись от осознания того, какая сила досталась и чем могло это грозить. Рагнвиндр был настолько погружён в свои мысли, что сразу не услышал причитания Аделинды. Она была максимально взволнована, стоило ей увидеть несколько потрёпанный внешний вид. Молодой господин выглядел… Не сказать, что плохо, скорее… Она не могла найти описания, поэтому лишь отчитывала юношу ровно также, как делала это когда-то давно в его детстве. — Вы же обещали! Сказали, что всё будет в порядке! А я говорила, что надо было сопроводить Вас!       Проходящие мимо слуги с интересом и неким страхом посматривали на главную горничную и опустившего голову молодого хозяина, что, казалось, лишь перед ней представлял собой неуверенного юношу. Конечно, Аделинда взрастила его с пелёнок, по факту была подобием матери, кого он точно не хотел расстраивать. В этот раз не получилось. — Хилли, Моко! — позвала недавно принятых на работу девушек она, те моментально примчались, устремив на стоящих свои внимательные, горящие глаза. — Быстренько организуйте прохладную ванну молодому господину, чтобы уложились в пятнадцать минут. — Будет сделано, мисс! — они умчались, Дилюк искоса посмотрел им вслед, вновь опустив взгляд. — Теперь с Вами, сэр. Марш в Вашу комнату, молодой человек.       Рагнвиндр повиновался, хмуро отправившись к себе в покои. Он снова беспрекословно слушал её. Аристократу было понятно её волнение, однако он до сих пор не понимал, почему до Аделинды не дошло то, что он был абсолютно неусидчивым юношей, который никогда не мог смиренно ждать у моря погоды. Всегда вляпывался в какие-то авантюры. В конце концов… В нём бушевала кровь его потомков, которые когда-то восстали против аристократской деспотии, из-за которой Мондштад вместе с предыдущим правителем-тираном погряз в ужасе и невозможности выбраться из оков тягот на них возложенных. Дилюк помнил все те истории про рыцаря Львиного Клыка и рыцаря-Одуванчика Венессу, Барбатоса, коррумпированную аристократию и клан Лоуренс, и чуть ли не единственный оставшийся клан, который стал бороться против режима — клан Рагнвиндр. Отец гордился этим. История их семьи была той, которой следовало бы гордиться, это правда. Было понятно, что Дилюк всей своей ненавистью к подобного рода людям и поступкам против человечества пошёл в своих предков.       Его покои встретили его приятной прохладой, Аделинда взяла в привычку постоянно оставлять окно открытым, чтобы поддерживать прохладную температуру для лучшего состояния своего хозяина. Винодел устало вздохнул, опустившись на одно из кресел, прикрыв глаза и, казалось, задремав. Однако сон его продлился недолго. Главная горничная совсем скоро оказалась в помещении и смерила своего господина напряжённым взглядом. — Всё и правда в порядке, ты можешь не волноваться… — со вздохом произнёс он, девушка на это нервно передёрнула плечами, прошипела что-то под нос, уставив перед свои хозяином стул и усевшись на него. — Я не вижу этого. Что Вы собрались делать?       Сложно было сказать. Дилюк сейчас и сам толком не мог определить, что он собирался воплотить из задуманного в жизнь, стоило ли это того. У него было полно мысленных переживаний, которые обычно совершенно точно отправлялись в комнатку запрятанной души глубоко внутри, чтобы точно никто не нашёл. Туда же отправились события с отцом, события с его почти-смертью в его походе, события с нынешним происшествием и много таинственных чертей. Рагнвиндр исподлобья нашкодившим ребёнком посмотрел на разъярённую подчинённую, как когда-то смотрел на неё давно в детстве, когда порой случайно творил какую-то несоразмерную для его возраста дичь. Взгляд у неё сейчас был один в один, она ругала его, больше по-матерински пытаясь научить, а затем защищала перед отцом. — Хочу… Приструнить эту силу… — он закрыл глаза, не желая видеть её лица в данный момент времени. Эти мгновения сейчас были похожи на пытку. Аристократ прекрасно понимал, как на секунду расправились брови горничной, как зрачки сузились, как поджались губы. Конечно, она не могла не переживать за него. А он не хотел видеть к себе подобной жалости. Не привык. Это был страх стать уязвимым. — Вы с ума сошли, господин Рагнвиндр? — строгость в её голосе стала напускной, она явно держалась из последних сил, чтобы не передать её обескураженность. — Знаю, звучит как самое бредовое, но согласись… Если это во мне, оно так выводит меня из состояния равновесия, то вероятно мне нужно научиться контролировать это, а как следствие попробовать и выгоду извлечь. Чем не хороший план? — Тем, что Ваш организм сейчас в состоянии шока, Вы только вышли из комы, только на ноги встали и начали тренировки в усиленном режиме. Как думаете, принесёт ли такая жертвенность пользы больше, чем вреда?       Логично настолько, что захотелось смеяться. Он частенько палил сгоряча. Частенько приступал к крайним мерам. Кто видел его спокойным и верил в это был лишь зрителем очередного его «спектакля», потому что в своей мести в его холодных действиях была тонна скрытой ярости, завёрнутой в такой тугой ком, что тронь его миллионы джоулей энергии бы вырвалось из него. Сравнимо с каким-то сокрушительным взрывом тонн вещества типа тротила или чего-то подобного. Если ему верили, значит хорошо отыгрывал роль. А значит пока об этом беспокоиться не стоило. Дилюк глянул на Аделинду снова, она вздохнула. — Сэр, я понимаю важность этого дела, но… Давайте вместе спланируем график, чтобы снизить нагрузку и прийти в Вашу же норму постепенно, тем самым снизим вероятность Ваших же приступов. К тому же… Я не хочу, чтобы Вы закончили, как господин Крепус, сэр…       Дилюк вздрогнул, он помнил тот момент, когда неиспользуемый никогда ранее поток силы в руках его отца стал единомгновенным разрушением. Крепус, поглощённый оковами боли, оковами теневой энергии Глаза Порчи, свалился на землю, по количеству вытекаемой крови казалось, будто у того вспороли брюхо. Младший Рагнвиндр тогда только и мог смотреть на с каждой секундой увядающее лицо и поддерживать постепенно теряющее жизнь тело. Алые глаза стремительно теряли свой блеск, окрас и надежду, волосы будто блекли на фоне багровых пятен на кипенно-белом жилете, и даже тёмная ткань рубашки уже не скрывала тогда всех ран, развороченная в мясо правая рука тогда безвольно повисла, а сам аристократ будто с каждой песчинкой времени растворялся и превращался в пыль…       Аделинда вовремя одёрнула его из мыслей, поглядела в начавшими потихоньку сыреть очи. Моргнув пару раз, она покачала головой и потрепала уже повзрослевшего Дилюка, явно не ребёнка, по голове будто они вернулись в самые давние времена, когда всё было хорошо, когда из проблем были лишь временные недопонимания. — Я буду выходить с Вами, сэр. Как бы Вы не хотели этого, чтобы точно помочь Вам, если что-то будет не так, — он насупился на подобные слова, но кивнул. — Пройдёмте, молодой господин, Ваша ванна готова. — Хорошо.       За этим словом скрывалась тонна благодарностей.

***

      Прохладная вода расслабляла затвердевшие от потуг тренировок мышцы. Она мягко обволакивала горящую кожу, через какое-то время постепенно превращаясь в пар, когда приступы повышающейся температуры достигали критически высоких точек, но тогда сидящая подле хозяина Аделинда подливала чуть более холодной воды, чем до этого и что-то нашёптывала себе под нос, будто мантра какая-то, будто это успокаивало и уводило от тяжёлых мыслей. — Позволите обработать порезы? — Конечно, прости, что… Нагружаю. — Господин Рагнвиндр, я всегда рада помочь Вам, — она достала с висящей рядом с зеркалом полки обеззараживающую мазь и бинты, вернувшись к виноделу, который уже вылез из купели и неловко закутался в своё домашнее шёлковое одеяние. — Сэр… Я так не смогу обработать Ваши ранения. К тому же, чего я там не видела, всё детство одевала Вас и помогала принимать ванну. — Прости… Это выглядит жалко, и именно это и напрягает… — В жизни случается всё, Вашему отцу часто приходилось помогать, когда он попадал в передряги. Вы буквально пошли в него своей неусидчивостью. Так что ни в одном из Ваших действий нет и капли того, что можно было бы назвать жалким. Люди и любые другие существа не могут быть всесильными, даже Архонты и Боги Селестии, иначе бы даже существование того же Каэнри’ах было бы невозможным. Таких объяснений много.       Девушка присела на стул, дождавшись, когда молодой господин стянет с себя хотя бы домашнюю рубашку. Дилюк подошёл к ней совсем близко и уставился на то, как та аккуратно выуживала из баночки склизкую мазь. Её прохладные пальцы коснулись первой неглубокой ранки, втирая массу так, что аристократ практически не чувствовал саднящей боли. Бинты мягко покрывали особенно глубокие порезы. Совсем скоро Аделинда протянула ему крем от ожёгов, которой частенько пользовался сам Рагнвиндр ещё до всех произошедших событий. — Спасибо. — Кажется, у нас гости, сэр, — улыбнулась девушка, прислушиваясь к шуму за дверями. — Очередной приход этого павлина?.. Вот же привязался… — Мне кажется, что он особенно сильно переживает за Вас.       Винодел хмыкнул, поглядев в зеркало и забрав волосы в хвост. Он привычно нанёс на руки вещество из плодов туманного цветка, что моментально впиталось и почти заморозило кожу и кровь. Дилюк удовлетворённо кивнул, натянув рубашку на себя. В голову пришло изумительное наблюдение: после «тренировки» состояние будто бы даже улучшилось, быть может, чтобы избавиться от последствий, нужно войти в полный резонанс с элементом, привыкнуть к нему, до конца исследовать? Он посмотрел на ожидающую его горничную, снова кивнул, но уже ей, и они оба вышли, впустив в помещение Хилли и Моко, что должны были прибраться здесь, как минимум вынести воду.

***

      Рагнвиндр вышел в главный холл, опасливо осматриваясь по сторонам. Встретиться сразу же с синеволосым хитрым мерзавцем было бы худшей шуткой судьбы. Прошлый их разговор окончился на довольно смущающей ноте. И хоть какая-то общая красная ниточка пересекла их снова, дала шанс, всё равно взаимодействовать было сложно. Кэйа был чересчур взбалмошным, чересчур активным и чересчур раздражающим, в его характере было много минусов. Коротко, Дилюку нужно было подготовиться к очередным подколам и прочим выкрутасам. Уже на подходе к столовой им был услышан знакомый смех. Ну конечно, дамский угодник снова привлекал к себе внимание слуг поместья. Всё как обычно, будто и не случилось ничего. — Доброго вечера, — тихо произнёс Полуночник, отворив дверь. Слуги моментально выстроились перед ним в очередную шеренгу и, отвесив приветственный жест, поклонились хозяину поместья. Аделинда, стоящая во главе этого строя сдержанно улыбнулась и отпустила слуг. — Здравствуй, братец, — Альберих странно затих и лишь удобнее умостился за длинным массивным столом из красного дерева, где уже был накрыт ужин. — Как прошёл день? — Великолепно.       Обычно односложно. Будто и не случилось ничего. Кэйа выглядел удивительно серьёзно, привычная лыба не украшала его лицо. Главная горничная, заприметив пристальное рассмотрение своего господина, моментально поняла причины и решила перевести тему. Она подвинула стул Рагнвиндра, помогая ему сесть, одна из особо глубоких ран видимо засохла и любое лишнее движение сейчас сильно воздействовало на образовавшуюся корочку. Рыцарь, сидящий напротив еле видно выгнул бровь, но промолчал, лишь покрутив меж пальцев излюбленную монетку. — Готовы к ужину, сэр? — Да, спасибо, Аделинда, советую тебе пойти отдохнуть, я сам тут разберусь. — Вы уверены? — Конечно. Я не хочу, чтобы у моей главной горничной было переутомление, сегодня было слишком много хлопот. Или… Изволишь отужинать с нами? — Сделаю это позже, мне показалось, что сэр Кэйа как-то недвусмысленно смотрит на вас, — на это тот хмыкнул под нос, вдруг поняв, что его в очередной раз раскрыли. — Не хочу влезать в важный разговор. Обещаю принять завтрак завтра с утра вместе с Вами, за меня не беспокойтесь. Если что, передайте мне что-либо через Эльзера. — Хорошо, тогда приятного вечера, Аделинда. — Вам тоже, молодые господа. Сэр, обещайте не разгромить тут всё. — Конечно, — он сдержанно улыбнулся, впервые за долгое время. Слуга удалилась, а Альберих застыл. Лёгкая ухмылка вечно хмурого «братца» поразила его глубоко в сердце своей искренностью. Отнесла глубоко в детство. В помещении вдруг стало тихо. — Итак? — А? — обладатель крио элемента в мгновение очнулся из пленившего его омута, подняв взгляд в прямо светящиеся алые глаза, те ромбики, которые были вне обрамления и стали подобием маски сейчас послушно были установлены прямо в центральной части зрачка, если смотреть в упор, можно и не понять, что они не принадлежат глазам, а отдельная их внешняя часть.       Что Дилюк хотел сказать своим вопросом было одним Архонтам известно, потому что после короткого восклицания Альбериха тот даже не проронил ни одного звука, скорее занялся медовым мясом с морковкой, что расположилось прямо перед ним. Потомок Каэнри’ах поглядел на явную заинтересованность, перевёл взгляд на шею аристократа, заметив ранее отсутствующий там бинт. Ещё один пазл в его голове сложился с частью собранной картинки. Он поднялся, в пару плавных движений преодолев расстояние между ними, а затем склонился над виноделом, увидев как тот в ступоре поднял на него голову. В алых глазах при этом читался миллион вопросов и нота причудливого смущения. Да, воспитание у аристократии было каким-то по-особенному странным, от любых нарушений каких-то условных и странных границ состояние становилось смущающе опасным. Хотя возможно это было воспитание конкретно рода Рагнвиндров, так как за другими он не замечал столь странных проявлений эмоций. Дилюк же замирал, уже не представляя из себя хищника, скорее напоминал дичь, которую поймали. — Что это? — на ухо проговорил парень неузнаваемым для Полуночника низким и слишком серьёзным тембром, он понял, чего вопрос касался, но решил перейти в наступление. — Сэр Кэйа, Вам не кажется, что Вы нарушаете допустимые границы? — Господин Рагнвиндр, Вам не кажется, что Вы попали в очередную передрягу и умалчиваете о ней? Как рыцарь, я обязан понять, не было ли это умышленно сделано каким-то нехорошим человеком, чтобы потом он понёс ответственность. — Ваши «рыцарские» дела меня не касаются, как мои дела не касаются вас, — парировал аловолосый и узрел, как гость вновь уселся на своё место. Альберих настроя не терял, как не терялся бешеный темп стучащего сердца винодела. Неслыханная наглость была свойственна только его, Архонты, неужели в голове он произносит это его тоном, «братцу». — Дилюк, мне правда важно знать. — Почему? — он и правда искренне задал этот вопрос и уставился прямо в холодно-голубые глаза, что были исключительно походящими на его же элемент. — Потому что ты важен мне.       Он сказал это. Смог. Вытянувшееся лицо аристократа дало Кэйе понять, он попал в точку, наконец нашёл ключ к тому сундуку с сокровищами, который когда-то давно потерял. Будь он пиратом, это выразилось бы в настоящем богатстве, но он не был пиратом, он был простым рыцарем, что когда-то давно предал ту присягу, которую дал, что не защитил, что стал тем, кто разрушил, казалось бы, крепкую связь. И теперь ларец открылся, если в прошлые разы он болезненно ломал замочную скважину ломом, то теперь он мягко отворил причудливую укладкуне отмычкой, а подходящим тютелька в тютельку ключом. — Скажи мне, что случилось, если конечно это не слишком тяжело для тебя. — Я просто пытался тренироваться. — После такого количества времени проведённого в коме? Ты с ума сошёл? — Аделинда уже отчитала меня, ровно похожей фразой. — И правильно сделала, всё тебе неймётся… Надеюсь, понимаешь, что пролежав долгое время, тебе нельзя сразу делать большие нагрузки. — Ты решил перевоплотиться в мистера очевидность? У меня нет времени лежать, сложа руки, Цицин уже сделала мне предупреждение. Фатуи не любят промедления, и если уж мне уготовлено мало времени, то я должен выжать из него максимум. — Перенапрягать себя — не выход, и ты прекрасно знаешь об этом, — Рагнвиндр на это лишь хмыкнул, запихнув в рот кусочек мяса и кажется отключившись этим от реальности, хорошая причина, чтобы не отвечать. Альберих же даже не думал приступать к ужину, он прожигал своими ледяными глазами бывшего рыцаря и смерял его своим недовольством. — Дилюк. Если тебе нужна помощь, просто покажи хоть какой-то жест. — Мне не нужна помощь. — Тебе нужна помощь, чёрт возьми! Без Глаза Бога ты превращаешься в полуживого человека, что срывается по поводу и без. Будто… Сдав тогда Глаз Бога, частичка тебя осталась там, что и помогает тебе сейчас держаться. — Это временно, — почти неслышно прошептал винодел, Кэйа вопросительно выгнул брови. — Что «временно»? — Временно такое состояние, мне нужно привыкнуть. — К чему привыкнуть, к чему? Архонты… — Где это видано, что потомок Каэнри’ах обращался к высшим и Богам Селестии, я тебя не узнаю. Такое долгое время не общаться и упустить то, как «братишка» перешёл в религиозность. Когда ты стал таким «послушным»? — Когда ты исчез тогда. И не переводи тему!       Весь дальнейший ужин проходил в попытках «допытаться» до главной из причин того, почему Дилюк отправился тренироваться, что за странные отметины проглядывались под бинтами, совершенно не похожие на привычные ожоги, почему так срочно потребовалось вернуться к изнуряющим упражнениям. Ответа не последовало, аристократ переводил тему, отмалчивался или же отвлекался на другие факторы. Члену Ордо Фавониус подумалось, что он разговаривал с ребёнком или человеком, что неумело скрывает преступление. «Хорошо, подождём…» — подумалось ему, прежде чем данная тема окончательно ушла из поля их разговора.

***

      Уже после ужина Дилюк отправился в свои покои, а Альберих хвостиком последовал за ним, тем самым сильно раздражая юношу. В конечном итоге, что тот ещё соберётся делать? Не будет же действующий капитан кавалерии сидеть с своим названным братом всю ночь и караулить его сон? Кэйа продвигался за ним чуть ли не вприпрыжку, пока хлопочущие по хозяйству слуги наблюдали за этим действом с лёгкими улыбками на их лицах. Выглянувшая из своих покоев на количество изливающейся речи Аделинда мягко кивнула подчинённым, заставив их вернуться к своим обязанностям, чтобы не нарушать идиллию. — Ты долго будешь таскаться за мной? — почти прошипел Рагнвиндр, уже ворвавшись в собственную комнату. — А ты против? — Зачем ты топчешься за мной? — намеренно игнорируя вопрос оппонента, спросил винодел, рыцарь на это лишь привычно хитро улыбнулся, но не имея ныне подтекста, связанного с собственной ложью. — Хочу покараулить твой сон. — Совсем свихнулся? Я в порядке. — На данный момент да, но, кто знает, вдруг твой приступ снова настигнет тебя ночью? Мне кажется, что мой крио тебя очень хорошо спасает…       Аристократ заметно порозовел, надуто уставившись на открыто радостного Альбериха, что, казалось, откровенно был рад простому времяпровождению рядом. Рагнвиндр оказался у комода, выудив оттуда ещё одну шёлковую пижаму. Правда в прошлый раз она скорее была домашней одеждой, а в этот раз предназначалась для сна. — Ты не собираешься пройти к себе в спальню? — М? Ты так стесняешься переодеваться при мне? — Ты же не собираешься спать вместе со мной? — Ты видишь в этом проблему?       И что на это ответить?..

***

Der Mond ist aufgegangen, Die goldnen Sternlein prangen Am Himmel hell und klar; Der Wald steht schwarz und schweiget, Und aus den Wiesen steiget Der weiße Nebel wunderbar…

      Дилюк всё же заставил Альбериха уйти в собственную спальню, строго наставив того не беспокоить его по пустякам. Однако рыцарю Ордо Фавониус не спалось совершенно, то ли он переневолился за долгое время недосыпа и тревожных наблюдений за названным братцем в его страшном состоянии, то ли перевозбудился от всех невероятных моментов, ведь когда в последний раз они вот так вместе спокойно ужинали, общались. Когда в последний раз Кэйа посещал покои пресловутого саркастического в своём прозвище «Мастера»? Он и не помнил. Раньше они и позволяли себе подушками драться, иногда к ним присоединялся вечно серьёзный Крепус, сначала правда долго смерял их странным изучающим взглядом, а потом прозревал, выдавал усталую улыбку и присоединялся. Комната Дилюка чуть ли не пахла их детством: древесным запахом великолепно сделанных фигурок, вечерним приёмом молока с свежим испечённым печеньем, смехом малютки нынешнего угрюмого и депрессивного юноши, вечерних побегов через окно в погреба, чтобы понаблюдать за чудесным делом рода… Кэйа помнил всё это, и от этого же щемило в сердце.       Лёжа на даже нерасправленной постели, он обдумывал всё происходящее. Так хотелось думать, что подобранные ключи к бесчисленным секциям души Рагнвиндра постепенно дадут плоды. Так хотелось вернуть всё…       Альберих усмехнулся своим мыслям, а затем перевернулся на другой бок, прикрывая глаза в надежде, что он хоть провалится в обманчивое чувство дрёмы. Не сон. Не бытие. Что-то среднее. За окном напевали ночные птицы, уханье сов было таким привычным, они явно искали добычу на эту тёмную пору перед тем как впасть в свою дневную спячку. В секунду что-то переменилось, спокойная ночь будто зависла во времени, дав взору нечто такое, что не должно быть увидено. Звёздные зрачки устремились на мелькнувшую в окне тёмную ткань.

Wie ist die Welt so stille, Und in der Dämmrung Hülle So traulich und so hold! Als eine stille Kammer, Wo ihr des Tages Jammer Verschlafen und vergessen sollt…

      Подскочив, он моментально побежал к рамам и отворил их, выглядывая на улицу, почти вываливаясь наружу. Где-то на крыше поместья на него взирала простая чёрная кошка, коих было в Мондштадте достаточно, только вот на территории особняка кошки ошивались редко. Альберих прищурил глаза, та хитро улыбнулась своей кошачьей мордой и невзначай поглядела в сторону комнаты Рагнвиндра. — Считаешь, что мне нужно проверить?       Было бы странно, если та ответила, тогда бы это точно значило, что рыцарь с катушек слетел. Малютка лишь поднялась, мягкими лапками прошаркала по черепице, махнув хвостом в ту же сторону. Знак ли? Говорят кошки много, что чувствуют, как и любые другие животные. Пришлось натягивать свои сапоги.

Seht ihr den Mond dort stehen? Er ist nur halb zu sehen, Und ist doch rund und schön! So sind wohl manche Sachen, Die wir getrost belachen, Weil unsere Augen sie nicht sehn…

      Капитан кавалерии тихо крался к покоям, прибегая ко всей своей сноровке. Да, если в этот раз он расскажет Дилюку, как пришедшая к нему зверушка «попросила» проверить того, то винодел сначала явно даст ему большого и сильного пня за беспокойство, а потом скажет, что тому явно требуется психологическая помощь. И честно… Кэйа бы с этим согласился. Сейчас точно. Потому что с произошедшими событиями всё стало чересчур запутано и странно. Настолько, что бредовые вещи начали воплощаться в жизнь.       Отворив тяжёлую дверь комнаты, пред его взором предстал ярко-алый свет, каким вроде бы светились глаза Рагнвиндра. Только светились далеко не глаза. Альберих замер, уставившись на свисающую руку защитника Мондштадта. Там, где-то под кожей, адским пламенем и меткой светилось что-то и кровавым, и багровым, и переливчато-алым, будто всеми существующими оттенками. Где-то на прикроватной тумбочке спокойно покоился Глаз Бога, пока грудная клетка обладателя пиро мирно и спокойно вздымалась, точно свидетельствуя о сне.       Рыцарь застыл, не до конца понимая того, что он чувствовал. Ноги стали совершенно ватными. Он медленно прошествовал к ложи юного господина, упав на мягкий прикроватный ковёр на колени и уставившись на покрытую старыми ожогами и шрамами ладонь. Его зрачки шальными движениями осматривали кожу, будто пытаясь отыскать ответ на самый важный в его жизни вопрос. Понятно было лишь одно. Альбедо, Джинн, Барбара, сёстры Собора, он сам не доглядели одно. Старых шрамов, ожогов и прочих ранений, а на них огромное количество новых, их было так много, что найти что-то из ряда вон выходящее — настоящая тяжесть. Альберих этим и занимался, под алым светом пытаясь найти что-то, чего они не заметили в самый нужный момент и то, что видимо скрывал сам Дилюк. И вот, еле заметный, тонкий, мастерски подделанный под лёгкую царапину шов. Страшная догадка, сложившая в голове полный пазл, сразила его и в голову, и в сердце. — Кэйа?.. — сонно прошептал винодел, в секунду предотвратив все мысли, но видимо тот очнулся лишь на секунду, потому что следом голова того обрушилась обратно на подушку, а веки плотно сомкнулись. — Что же там стряслось… — одними губами проговорил капитан, прикрыв глаза и вспомнив говорящее дилюковское «Дотторе». Очевидно, что произошло.       Так и оставшись сидящим подле ложи Полуночного Героя, он для удобство умостил голову на матрасе, аккуратно коснулся ладонью с переданным элементом к светящейся ладони, узрев медленно гаснущее пламя. Сон постепенно унёс и его.

Wir stolze Menschenkinder Sind eitel arme Sünder Und wissen gar nicht viel; Wir spinnen Luftgespinste Und suchen viele Künste Und kommen weiter von dem Ziel.

      Спящие юноши погрузились в царство снов, за окном всё сильнее темнело небо, будто уносило фальшивые звёзды. Они спали: Дилюк наконец спокойно проводил первую свою тихую ночь, а Кэйа лишь обнимал ладонь, во сне продолжая поддерживать передачу собственного элемента для спокойствия второго. Они спали, пока за стекляшками мелькал искрящийся электо плащ очередной навестивший Рагнвиндра Цицин…