Механический яд

      Возвращение его закончилось нравоучениями Аделинды и недовольным прищуром Кэйи, который — удивительно! — молчал. Альберих по просьбе главной горничной сопроводил Рагнвиндра в купальни, а затем закрыл дверь с фразой: «Мы тут разберёмся, я думаю, Вам стоит проконтролировать остальных слуг…». Девушка понятливо кивнула, пожелала удачи, а затем ретировалась. Рыцарь выдохнул и обернулся на аристократа, что забитым хищником сидел на диванчике и выпускал сквозь губы воздух, явно занимаясь самоуспокоением. Его кровь судя по всему вновь закипала, внешне Дилюк выглядел помято, да и на разговор он настроен явно не был. Однако капитана кавалерии это нисколечки не останавливало. — Форма Духа?       Винодел молчал, опустив голову к полу. Никаких попыток объяснить ситуацию, никаких злых и колких ответов. Кэйа даже подумал о том, что его названный братец заснул в такой позе, если бы не количество звуков, которые тот издавал. Альберих терпеливо сел напротив аристократа и уставился на него. В мыслях была поистине потрясающая и одновременно пугающая картина — ало-смоляной феникс, что взмыл высоко в небо. Рыцарь успел увидеть лишь то, что огромная махина с действительно быстрой скоростью скрылась где-то в противоположной от винокурни стороне. Он мог только догадываться о том, что в итоге произошло, но голова сама за него отвечала на простой вопрос. Рагнвиндр был самым настоящим потомком своих яростных предков, в нём кипела и бушевала кровь его рода: справедливость, ненависть к тем, кто рушит что-либо устроенное, чужое… Кэйе хотелось смеяться — от язвительности конечно же — Дотторе ещё не понял, какую ошибку допустил, кому он дал силу и как этот кто-то воспользуется ей. Дилюк был тем, кто пользовался всеми дарами по-максимуму, и по скромному мнению Альбериха будь тот настоящим злодеем, то обязательно бы сумел этот мир разрушить, либо же обязательно привнес в него тонну хаоса. — Как ощущения? — Паршиво.       «Ответил наконец, уже шаг вперёд от молчаливой забастовки…» — подумалось рыцарю, он даже мысленно улыбнулся своим догадкам. Взгляд Кэйи вновь прицепился к аристократу: в волосах того вились редкие перья, которые видимо были последствием его перевоплощения, на руках появились новые ожоги, к тому же где-то на задворках разума была чёткая уверенность в том, что подобные раны сейчас вообще затронули всё его тело… Потомок Каэнри’ах вздохнул. Ему предстояло помочь виноделу принять ванну, в таком состоянии его бы в купель не затащила даже Аделинда, всё же параметры Дилюка в сравнении с её параметрами серьёзно так отличались. Последний же к себе на пушечный выстрел кроме неё никого не пускал. Замкнутый круг получался. — Люк… Давай, нужно обработать раны и принять ванну. — Я и сам в состоянии сделать это. — С утра же всё хорошо было. — Кэйа, ты когда-нибудь испытывал удовольствие от того, что убиваешь? Монстра там, к примеру… — вопрос поставил в тупик. Рагнвиндр на него не смотрел — сохранял позу, но в голосе его слышалась просьба, а в глазах наверняка прочиталась бы мольба о простом однословном ответе «да».       Почему-то Альбериху подумалось, что в тоне его названного братца он услышал отчаяние. Им нередко приходилось убивать, однако аристократ не раз говорил, что ему было либо всё равно на данные манипуляции, либо же он испытывал сожаление, которое должно было быть присуще каждому человеку. К сожалению в последнее время приходилось проводить много зачисток: хиличурлы, метачурлы, маги Бездны… Проблем было достаточно. Однажды отряд Ордо Фавониус побеспокоила сестра церкви Фавония, мол в Долине Ветров оказались странные существа. Тогда Кэйа действительно удивился — гончие разрыва, что они вообще могли делать в Мондштадте? Загадка… Беспокойство Дилюка однако это не оправдывало, в сторону монстров он со времён своего присутствия среди рыцарей не испытывал никаких замешательств, а первое убийство… Не произвело никаких потрясений. — Я убил её. Ту Цицин. Запах крови дурманил. Я хотел разодрать её на куски. — И? — За маской — человек, Кэйа. Обычный человек, который также делает своё дело. — Мне казалось, что ты ненавидишь Фатуи. — Ненавижу, но нужно понимать, что многие из них — пешки, которые работают только для того, чтобы суметь себя прокормить. Пробыв в плену у Дотторе, я многое для себя вычленил. Особенно то, что всё не так просто, как может казаться, и что не всё чёрное — чёрное, а белое — белое, порой бывает наоборот. — Давно я не слышал от тебя философствований. — Это не философия… Скорее ужас. Как бы тяжело это не было осознавать.       Рагнвиндр вздохнул, поднявшись. Альберих выгнул бровь — ему казалось, что винодел вероятно должен был быть без сил, но тот вполне спокойно передвигался несмотря на довольно серьёзные раны. Испорченные вещи полетели на пол, голые ступни опустились на мягчайший ворс ковра. Только сейчас Кэйа увидел почерневшие ступни и частично голени. Будто пепел. Будто элеазар. Он поднял глаза и столкнулся с алым изучающим его взором. На щеках Дилюка розовело смущение. Чудное воспитание этой семьи до сих пор поражало. Рыцарю было известно о многих аристократах, собственная семья из тех же слоёв, порой извращений в таких кланах было больше, чем где-либо ещё. Одним из примеров была семья Эолы. Рагнвиндр же чурался таких простых вещей как оголение. Удивительно и в какой-то степени мило.       Ещё в детстве Кэйа заглядывался на аристократа оценивающе, несмотря на работу с двуручным мечом, тренировками и прочими вещами его названный братец оставался… Изящным. Альберих был шире в плечах, выше, здоровее в плане параметров… Дилюк оставался узкоплечим, подтянутым, плавным. И хоть сейчас прошло много времени, но разница между ними оставалась существенной. Возможно дело было в генах, возможно в чём-то ещё, но такая вот изящность играла аристократу на пользу. Работал с мечом он резвее, дольше, владел им великолепно. Вероятно техника подбиралась специально под параметры тела. И это заставляло Кэйю ещё больше восхищаться. А ещё… Завидовать. Совсем немного… И лишь тому, что Дилюку достался столь горящий занятиями сына отец. Он знал, что тот временами говорил, что он был важен для отца лишь из-за своего рыцарства, но Альберих точно знал, что Крепус сына своего любил. По-своему, но любил. Порой рыцарю хотелось открыть Рагнвиндру глаза — показать пальцами на клан Лоуренс, на ту же Эолу, от которой по сути отреклась семья. Но… Это отдалило бы их ещё больше. — Тебе помочь? — С… Сам справлюсь… — прикрываясь спальной рубашкой, он опустился в купель и откинул голову в расслаблении. Холодная вода заставила бурю внутри него утихнуть. — Сколько вместе обитаем, а ты во многих вещах не меняешься…       Тот промолчал, лишь хмыкнув себе под нос. Конечно он никогда не согласится ни с одним словом Альбериха. Чисто из принципа. А ещё, чтоб побесить немного… Совсем чуть-чуть. Для пущей уверенности собственного разума, что победа будет в «очередной раз» за ним. Детская борьба юноши, который не сумел проститься с прошлым. Будь оно человеком, то обязательно бы взмолилось и сказало о том, что эта вечная гиперфиксация на руку не сможет сыграть никому, она скорее разобьёт её обладателя вдребезги, скинет со скал и возможно даже посмеётся над такой «отверженностью». Отвратительная вещь на самом деле, если не уметь разграничивать её и настоящую жизнь. — Каково это? — Что? — Дилюк непонятливо уставился на облокотившегося на бортик Кэйю. Его лицо было слишком близко, поэтому в потёмках была видна каждая эмоция. Соврать вряд ли бы получилось. — Форма Духа? Каковы ощущения? — Полёт необычайно приятен. От планера существенно отличается. Я с нетерпением жду следующего раза… Это как… Быть действительно свободным… — А ещё это опасно. — Так можно думать о чём угодно… — Твои ладони, ступни… Как ты объяснишь это? — Дилюк посмотрел на них, но в воде пепел развеялся и белоснежная кожа вновь вернулась на своё место. — Пепел и огонь… Думаю я просто буду почаще принимать такие ванны…       Альберих усмехнулся, но звук прозвучал нервно и сдавленно. Волнение внутри него не уходило. Было в преображении Рагнвиндра что-то чарующее, однако, зная о ситуациях с Порчей, рыцарю становилось не по себе. А вдруг эта «переносимость» элемента превратится в свой антоним? Вдруг Порча в теле его названного братца была медленным ядом, действие которого невозможно отследить? Такой исход был бы самым тяжёлым и болезненным для всех. — Сможешь помочь мне? — Кэйа резко вскинул голову и максимально удивлённо уставился на винодела. — Конечно! С чем? — Мне нужно спровоцировать Фатуи. Для этого нужно сделать так, чтобы Джинн навестила меня здесь. Мои источники доложили, что за поместьем то и дело следила та Цицин, хотя может их было несколько, ведь толком их по маскировке не отличить. Я уже передал письмо тем двум Фатуи в отеле Гёте вчера вечером, они уже знают информацию о расправе, частично… Я сказал, что отправил ту девушку в одно не особо приятное место, но, думаю, они догадаются. Однако пока не найдено трупа, предъявить ко мне нечего. Понимаешь, о чём я? — То бишь… Мне нужно позвать Джинн? — Для начала. Как бы я не любил ныне работать с Ордо Фавониус… С ней я буду взаимодействовать в личном заинтересованном порядке.       Альберих снова вздохнул, его мысли по этому поводу были вполне очевидными: Рагнвиндр бороться с этой организацией в одиночку просто не должен — опасно, смертельно опасно. Предвестники — не обычные люди, некоторые из них силой могли бы померяться с Архонтами, и возможно этих же Архонтов и смогли бы лишить их жизней. Конечно Кэйа гиперболизировал — простейший страх за близкого может сделать и не такое. Однако в мыслях его было минимум пятьдесят процентов правды. В прочем… Видимо Дилюк и сам понимал свой недостаток силы, с такими как они и армия не справится вероятно. Просто так бы аристократ помощи не попросил, либо… У него могло быть на уме что-то отдельное, планы он вынашивал гениальные, не даром же стал самым молодым капитаном в Ордене и теперь эту организацию лютой ненавистью ненавидел.       Рагнвиндр всматривался в рыцаря и что-то отмечал у себя в голове. Он уже давно не мог признаться себе в том, что не мог ненавидеть Альбериха, что ненависть к Ордо Фавониус была вовсе не из-за этого человека. Винодел давно потерялся в собственной голове. Кэйа бы назвал его аскетом. Да и сам он теперь тоже себя так бы называл. Избрал простой путь погасить собственную травму — ограничить себя во всём, кроме работы. Избегать никогда не равно полностью решить проблему, но внешне всегда казалось иначе. Так и захлопывался капкан, так травмы первым фоном забывались, но в глубине душ разрастались в ком похлеще всяких там механических, элементарных и иных воздействий. Разбитую душу склеить конечно можно, только насытить до конца вряд ли станет возможно. Рагнвиндр первоначально ненавидел Ордо Фавониус по одной простой причине — они умолчали реальную причину смерти Крепуса, сделали себя великими, мол они действительно одолели теневую нечисть, хотя тем, кто действительно победил её, был сам Крепус. Гораздо более смелый, чем каждый первый солдат в отрядах Ордена. И лишь после признания Кэйи, его становлении капитаном, по сути заменившим Дилюка… Орден стал ассоциироваться с ним. Альберих попался под горящую руку, хотя, по правде говоря, вина его от этого не испарялась вообще. — Я постараюсь сделать всё к завтрашнему дню, не сегодняшнему. Сегодня у Гуннхильдр слишком много дел. Я отправлю ей письмо. Не хочу оставлять тебя тут, раз ты предупредил тех Фатуи, значит тут могут возникнуть… Какие-нибудь странные действия с их стороны… — Хм… Разумно. Но я всё же прошу тебя сделать это лично. Думаю пару часов здесь я смогу спокойно провести время, не нажив себе неприятностей на одно причинное место. Если ты и правда хочешь наладить отношения, то сделай хоть раз что-то в точности так, как я этого прошу, будь добр. — Хорошо… — он помедлил с ответом, но всё же согласился.

***

      Следующий день начался довольно обычно, а ночь перед этим прошла на удивление спокойно. Больше поместье не беспокоили — некому было беспокоить, людей в нём пробудила природная сила — щебет птиц, утренний бушующий ветер, запах озона… Аделинда чуть ли не с пяти утра работала в полную силу: проверка персонала и графика, сортировка полученных писем в рабочей среде, помощь в приготовлении завтрака и многое другое. Молодого господина она не будила — внутреннее материнское чувство желало ему самого хорошего, желало баловать уже вроде взрослого человека… Слова Альбериху о том, что она хочет восстановить его режим — правда, но лишь частичная, потому что вместе с тем в образе хозяина то и дело проскальзывал тот маленький и стремящийся к успехам ребёнок, что так желал похвалы от собственного отца.       С утра бушевала погода — сильные порывы ветра, тучи, что то и дело намеревались вырваться в нечто большее. Гораздо более большее, чем простое пасмурное полотно. Перед слугами предстала сложная задача, что растянулась бы на полноценный день — сокрыть все виноградники от возможных штормовых условий. Лишаться урожая значило сократить доход винокурни от основной деятельности на приличное время. Территория их была огромной, поэтому… Все силы прислуг поместья были отправлены на исключительно это дело.       Кэйа с самого утра сумел переправиться в штаб Ордо Фавониус. По работе. По просьбе. И ему очень сильно повезло с тем, что Джинн оказалась на своём месте. Объяснить ситуацию ей без лишних подробностей однако оказалось чересчур сложной задачей.       Дилюк встал во второй половине дня с ощущением того, что он переродился, но не совсем так, как этого бы хотелось. Тело по-прежнему ломило, но не так сильно, как это происходило в прошлый день. Но… Однозначно. Ему было лучше. Как минимум потому что ему впервые повезло за долгое время проспать без задних ног долгое время.       Бледные ступни босым шагом направились в сторону купальни. Сонное сознание мало соображало — в голове проносилось лишь одно желание в виде чашки свежего чая с настоем на ароматных виноградных листьях. Когда Рагнвиндр оказался в необходимом месте, то моментально приковался взглядом к зеркалу. На ошпаренных участках тела днём ранее виднелись рубцы, больше похожие на сползающую кожу. Ему пришлось подойти ближе к отражению. Белые пальцы коснулись розоватой кожи и пепельного цвета отрывающейся корочки старой обожжённой. Тонкая она воспламенилась от прикосновений, превратилась в пепельный «лист» и осыпалась, под ней уже красовалась новая, правда ещё красноватая. Сменная. Как у чёртовой рептилии. — Регенерация?

— Похоже, что да, ты о многом ещё не знаешь…

— К примеру?

— Ты не в курсе откуда у твоего отца появился Глаз Порчи…

— Не думаю, что это так важно…

— А ты уверен, что это Глаз Порчи?

      Этот вопрос от монстра внутри поставил в тупик. И заставил задуматься. Действительно, а правда ли это то, чем он называл это всё время? Тогда почему Дотторе испытывал именно к этой стекляшке такой интерес. И… Если это Глаз Порчи, то почему и когда его начали делать? Как давно появились такие технологии? Какова всё же была их первоначальная цель? Вопросов с каждым днём становилось всё больше и больше, крылатая фраза Фатуи о том, что «за силу нужно расплачиваться», всё громче звучала в голове. Вот уж правда, отвратительная вещь — глупость, однако порой Дилюк глупым людям завидовал — тем не нужно было думать наперёд и испытывать боль от того, что их выбор или действием может быть тем, что изменит всё. Таких людей не страшит незнание, таких людей страшит лишь смена обстановки и привычного устоя. Отвратительно быть в рабстве собственного незнания. Отвратительно не пытаться противостоять силе, что скорее всего рождена может и в другом «теле», но чересчур давно.       Рагнвиндр всегда отмечал у себя в голове простую и поистине важную мысль: религия в полной мере способна застелить разум, что делает её хорошим инструментом контроля. А также дополнял: всё в этом мире, все эти Глаза Бога превозносят одних над другими людьми, что по факту говорит об очередном контроле. Кто знает, что там будет дальше, но если верить факту того, что имеющие дар могут вознестись, то почему такого шанса не имеют другие? Аристократ знал достаточное количество человек, не имеющих Глаз Бога, но они явно могли бы посоревноваться в идеалах с обладателями такой побрякушки. И именно тогда оказалось, что Селестия и Боги её чересчур избирательны. Возможно даже имеют своих отдельных любимчиков среди любимчиков, как бы странно это ни звучало. Всё это приводит к одному простому выводу, большая часть этих дел — нелепый розыгрыш небес, лотерея. Родился бы он на пару секунд позже… Может никогда бы и не получил своего Глаза Бога, его бы не приняли в рыцари, он бы родился в совершенно другой семье. Эффект бабочки. Забавная штука, которая является полноценным рандомом, и которая может стать настоящим разрушением. Любой человек в праве изменить судьбу и стать тем оружием, которое угробит добрую половину целого континента. Такие ситуации уже были. Взять хотя бы прошлые времена аристократии Мондштадта.       В прочем всё это было лишь очередным подгоном к мигрени, которая потом сожрёт мозги своими пытками, приводящими к адской боли. Такой адской, что в конечном итоге все ощущения не пропадут добрые несколько дней. Боль должна быть, но не в таком количестве. С этими мыслями Дилюк опустился в купель с головой, а монстр в его голове затих.

***

— Дилюк позвал меня?.. — Джинн была удивлена, но не позволяла на своём лице проскочить и тени подобной эмоции. — Тише… — Альберих сощурился и заозирался по сторонам. — Он просил сделать это всё как можно тише. Без вмешательства рыцарей. Как обычные дружеские разговоры. — Удивительно, что с его реакцией на Ордо Фавониус он обратился именно ко мне… Хотя бы потому что в больничном крыле у него была явная позиция с посылом нас на три весёлых буквы. Мурашки бегут, когда вспоминаю его взгляд. — Сейчас он… Гораздо лучше. К тому же… Он реагировал больше на меня, чем на вас. Это наша давняя борьба, — капитан кавалерии плюхнулся на диван и запрокинул голову. Гуннхильдр обернулась и уставилась на мужчину с смесью интереса и сожаления. Она уселась рядом с ним и положила свою ладонь на его плечо. — Вы помирились? — Не могу сказать этого наверняка, но я надеюсь, что сам вымою себя от грехов, и всё снова станет хорошо. Дилюк единственный человек, который знает меня настоящего, который принял меня настоящего, который помогал, когда мне было плохо, но когда стало плохо ему, я вживил ему клинок в спину и окончательно разорвал время на «до и после». — Ну что ж… Главное, что сейчас всё в таком прогрессивном начале. Ты молодец. Так что он хотел? — Сложно в двух словах. Он хочет спровоцировать Фатуи, зачем… Одним Архонтам известно, зачем ему это надо… — И ему нужна я? — Ему нужна ты и я. Без остальных рыцарей. По крайней мере сейчас.       Девушка поднялась и подошла к окну, поглядев в сторону винокурни. На небе всё сильнее сгущались тучи. В воздухе уже постепенно набирался запах дождя, который обещался. С улицы слышались крики детей, играющих в прятки и салки, со стороны таверн слышались весёлые песни и музыка. В городе кипела и бурлила жизнь, и ни одного из людей не смущала погода и надвигающийся ураган. Город свободы и ветров жил такими установками. Народ привык и к бурям и к солнечным денькам. — Тогда мне стоит закруглиться. Пойдём? — Закончишь рабочий день раньше? — Кэйа удивлённо глянул на девушку. Та улыбнулась. — Ради нашего мистера «смурное лицо» почему бы и нет, кроме того это сейчас первостепенно важное дело. Не хочу заставлять его ждать, а то снова рассоримся. Тем более он на контакт пошёл. Скажу Лизе, чтоб подменила меня. Она справится.

***

      Дилюк тем временем времени зря не терял. В кабинете он прорабатывал возможные варианты развития событий. Пути назад уже не было. Механизм был запущен. Чудовищная сущность внутри него бурлила смоляной слизью. Она кипела. Она поджигала всё внутри него. Монстр Порчи рокотал довольно, будто наелся свежей жертвой во его славу. Перо для письма в его руках вдруг превратилось в пепел. Бумага переманила на себя огонь и вскоре тоже превратилась в тонкие полоски угольной пыли. Молодой господин тяжело вздохнул. Это были уже десятое перо и четвёртый лист. В голове снова проскользнула мысль о том, что необходимо придумать хоть какое-то отражающее пламя вещество, иначе так погорит половина его бумажных работ. И не только это. В мыслях всплыла пиро орхидея — возможно стоило переговорить с Альбедо, быть может он сможет вывести формулу какого-нибудь спрея или чего-то похожего на него, что сможет защитить любой материал от огня. Но это потом…       Рагнвиндр снова достал из ящика лист, вытащил новое перо, а затем… Попробовал помазать руки мазью из туманного цветка. Его крио элемент вероятно смог бы хоть на какое-то время замедлить собственный вырывающийся элемент. Он выпустил свозь плотно сомкнутые губы воздух, отсчитал от десяти до одного и принялся переписывать то, что писал ранее:

Прошу проследить за действиями среди Фатуи. Не уверен в некоторых моментах, но думаю, что моя короткая весточка уже долетела до полей Предвестников и их приближенных людей, надеюсь, что вы сможете себя не выдать так, как это было раньше, вероятно после всего происходящего они будут во сто крат повышать все свои позиции в обеспечении собственной безопасности и конфиденциальности.

За меня прошу не беспокоиться. Это было сложно, но организм выдержал. При следующей встрече с вами я постараюсь подробно рассказать то, что пришлось на мою долю за то время, когда я был в плену у наших противников. Могу сказать одно, энергия порчи ощущается гораздо более сильнее, чем когда-либо. Я надеюсь, что это не повлияет на моё состояние, и я дальше смогу контролировать поток данного элемента, поэтому прошу вас проследить за тем, как сейчас в полях Фатуи реагируют на их собственных агентов, а также на раздачу этих самых Глаз Порчи. Это очень важно. Не уверен, но кажется, что мы не знаем и толики того, что может скрываться в элементе, что может привести к особо страшным последствиям. Передайте всем информаторам о режиме повышенной готовности. Вчера я отправил весточку, а значит, что шестерёнки в головах предвестников уже должны были закрутиться. Я понимаю возможные ваши опасения, но могу сказать так… На данный момент мне почти нечего терять, и если моя жизнь станет платой за то, чтобы положить врагов, защитить город и своих близких, а также наконец стать семейной гордостью, то я согласен положить на эту такую жертву. Возможно мы хоть немного сможем переиграть Фатуи на их собственном поле.

— Дилюк Рагнвиндр

      Верный ястреб сидел рядом и ожидал, когда в его клюве окажется важнейшая передаточная бумага. Ответ был необходим буквально в ближайшее время, а значит исполнительной птице сейчас пришлось бы сильно постараться передать все сведения в целости и сохранности. Её умные глаза осторожно посматривали на хозяина, она не могла говорить, но действиями буквально показывала своё волнения. Мудрость у птиц — необходимое составляющее, иначе это грозит ранней погибелью, особенно для диких особей… Её мысли нарушил тихий и добрый голос аристократа: — Держи. Передашь всё на привычное место, тебя будут ждать. Постарайся сделать это как можно скорее.       Если бы она могла сказать: «Конечно, хозяин!», она бы это сделала всенепременно. Уж очень порой хотелось внушить молодому господину пару интересных мыслей, предупредить о своём волнении за него. Но сейчас она лишь выдала жутковатый и громкий звук, перехватила клювом свиток, а затем вылетела в открытое окно. Дилюк мечтательно поглядел ей вслед. Теперь, когда он мог по-настоящему летать, небо манило своей красотой и свободой. Оно теперь и ощущалось по-другому, а привычный во многом планер стал лишь довольно-таким плохим аналогом. В сравнении с полётом конечно же.       Внезапный грохот грома вывел его из мыслей, ставни окон первого этажа хлопнули от сильного ветра. Винодел поспешил прикрыть стёкла, задуть свечи и выйти встречать гостей. Джинн и Кэйа топтались у порога.

***

— Аделинда, принеси, пожалуйста, всё для вечернего чаепития. Или… Вы больше по кофе? — молодой человек обернулся на своих гостей, но те явно намекнули, что и чаю будут рады. Горничная на пожелание кивнула и ретировалась выполнять его. — Честно говоря не ожидал вас так рано, мне казалось, что ты занята до самого захода солнца, Джинн. — По сути считай, что оно уже зашло. С такой-то погодой, — девушка улыбнулась, и в комнате вдруг сразу стало гораздо приятнее. Напряжение сошло на нет.       Рагнвиндр кивнул, прошествовав к камину. Он опустился на кресло и лишь мельком взглянул на присутствующих. Негативная аура вокруг него не витала, но зато витало ожидание, поэтому Альберих и Гуннхильдр решили подождать. Вернувшаяся слуга поставила перед ними чашки и заполнила их ароматной заваркой. Её взгляд коснулся хозяина, сама она выдала тяжёлый вздох. — Вы переживаете по Вашей птице? — Возможно. Она не слишком любит штормовые условия. К тому же не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за меня. Надеюсь, что она вернётся до полуночи. — Не беспокойтесь, сэр, я покараулю, а Вы пока разберитесь с Вашими гостями, не хорошо заставлять людей ждать. — Угу, прошу прощения. Я немного задумался. Итак… — Ты хотел поймать их на живца? — Почти. Я передал информацию своим информаторам и агентам, надеюсь, что мне придёт достойный ответ от них по поводу ситуации среди агентов Фатуи и самих Предвестников. Мне бы не хотелось быть на шаг позади. К тому же… Думаю, что Альберих промолчал об этом. Даже не думаю, а надеюсь на это. Цицин стали частыми гостями в окрестностях моего поместья. — Тебя караулят? — заменяющая Магистра, казалось, подавилась чаем и вскинула голову в ужасе. — Тот, кто караулил, уже давно лежит в могиле. Но не будем об этом… — присутствующих передёрнуло от холодного тона и вселенского пофигизма на слова об убийстве. — Я уверен, что пройдёт с родни пару дней, и они пришлют ещё одного своего агента, а может быть нескольких сразу, кто знает. Вчера я передал очень важную мысль Фатуям в отеле Гёте, следовательно мой ход сделан, и я хочу, чтобы их ход не стал для меня шахом или тем более матом. Подобная записка точно собьёт их с толку, потому что я на сто процентов уверен, что Дотторе думает, что мои дни сочтены. Пока малая часть его деяний увенчивалась успехом, следовательно я для него одно из немногих исключений. — Что ты предлагаешь? — Я хочу, чтобы ты переговорила об этом с Эолой. Лоуренс неплоха, хоть и является рыцарем, её способности достойны, а её навыки будут полезны, пускай ищут в ближайших окрестностях агентов и разбираются с ними под шумок, чтобы не наделать шума. Пока я… Буду… — он мельком поглядел на Кэйю, который мягко кивнул виноделу. — Буду привыкать к новому себе. Мне нужно время, чтобы нанести ещё один удар. Спланировать его. Именно поэтому мне нужно, чтобы как можно меньше Фатуи добрались до актуальной информации о моём состоянии. Моё письмо можно назвать шантажом, но я точно знаю, что сейчас они пошлют из-за него сюда в разы больше агентов, чем больше их мы поймаем, тем больше вероятность лишить их источника информации. Новички побояться, а лучшие пока будут сидеть в нашей темнице. До разрешения ситуации. Мне хотелось бы максимально быстро донести до предвестников перестать трогать нас, Мондштадт и в особенности меня.       Дилюк хотел было сказать что-то ещё, но в раскрытые окна гостиной влетел ястреб с свитком в крепкой хватке. Очередной ход фигурой был сделан. Гуннхильдр приготовилась выслушивать дальнейший план действий. С улицы снова донёсся грохот грома, яркая вспышка указала на молнию.       Что ж, эта ночь будет наполнена диалогами и разборами дальнейших планов и вариаций событий, потому что со стороны Рагнвиндра донёсся тихий, но достаточно неожиданный возглас радости. Фатуи клюнули.