Механический яд

      Верная птица донесла свиток информаторов, который Рагнвиндр сразу же поспешил прочесть. Только сперва он закрыл окно и отправил ястреба на свою жердь, чтобы тот хорошенько отдохнул, пока Аделинда бы достала бы для него свежие птичьи тушки на ужин. За питанием друга Дилюк следил, старался в рационе держать всё необходимое, что порой доставляло отдельной головной боли для слуг: мясо должно было быть обязательно пойманным чуть ли не за день до кормления, обязательно определённых пород, обязательно с дополнением в виде витаминных добавок из овощей и подобных штук. Всё для того, чтобы любимец хозяина поместья был чуть ли не в более лучших условиях, чем сам, собственно, хозяин. Пернатая на заботу всегда щурилась и хохлилась в приливе нежности, только Рагнвиндру позволяла себя так обхаживать и чесать, гладить, на остальных обычно строго всматривалась, и если взгляд не помогал, то в ход шёл клюв. Нынешний момент времени был не исключением — ястреб занял место, выделенное для него, в гостиной комнате, внимательно воззрел на винодела, который вниманием вернулся к гостям, а потом снова к письму. В нём значилось:

Информация принята.

Будь осторожен. Передаю данные: в рядах информаторов завёлся крот.

Прошу тебя быть максимально бдительным, использовать наш шифр для полного исключения вероятности утечки данных. Предположительно предатель находится среди новеньких агентов — лёгкая нажива их максимально быстро отвела от правильного пути.

Я уже понял, что ты принял элемент порчи.

Прошу. Будь внимателен, будь максимально бдителен, ты знаешь, какова порой цена за силу, которая имеет происхождение дальше, чем человеческая способность. Пообещай мне. Наша битва должна быть такой, чтобы жертв среди нас, среди обычных людей было как можно меньше. Я знаю, что ты готов ради геройств и жизнь отдать, ты всё ещё тянешь долг перед своим отцом, но этого долга нет. Крепус уже давно гордился тобой, пускай и не показывал этого. У него было достаточно своих проблем. Если бы он не любил тебя, то тогда бы не бросился охранять тебя от Урсы.

Ты и так уже чересчур пострадал. Наша очередь сделать для тебя всё, в рамках того, что мы реально можем сделать. А сделать мы готовы почти всё.

И… С возвращением, Дилюк. Мы все безумно переживали за тебя. Аделинда передавала мне всю необходимую информацию. Жду ответного письма, когда появятся необходимые сведения.

      Винодел слышимо зарычал — Джинн и Кэйа переглянулись друг с другом. Рагнвиндр выглядел злым, и тогда дуэт сделал вывод: новости, пришедшие с фронта его коллег, явно не являлись хорошими. Это заставило поволноваться Альбериха — он знал, что разговор тот шёл о Фатуи. Что могло быть такого, что заставило зверя в его названном братце проснуться? Обычно тот сохранял спокойствие, хотя… Сказать по-честному… Всё то, что происходило в последние несколько месяцев, если не лет, уже давно выходило за грань обычного. Это в какой-то степени пугало, с каждым днём события всё больше сгущались, как внутри их «семьи», так и в принципе в мире. Всё становилось в разы сложнее, чем это было тогда, когда они были совсем ещё детьми. Рыцарь безумно скучал по тому времени, скучал по человеку, заменившего его отца, Дилюку, который ранее был таким очаровательным и улыбчивым, таким прелестным мальчишкой, по их пакостям и играм. Взрослым быть не хотелось никогда. И спроси кто-нибудь Кэйю: «Почему ты пьёшь?», в пьяном состоянии он бы обязательно ответил: «Хочу погрузиться в мир грёз…». Вряд ли бы его кто-то понял. — Что там? — осмелился спросить Альберих, прежде помотав головой и убрав своё наваждение. — М?.. Личная информация… Ничего особенного… Почти, — он кашлянул и вновь возвратил внимание к Джинн и Кэйе. — На чём я остановился? — Тебе нужно время на то, чтобы нанести Предвестникам ещё один удар. — Верно. Я явно не смогу потягаться силами с теми, кто стоит в первых числах Предвестников, лягу, даже не начав. Но… Нам необходимо прямо донести то, что информация о Порче будет храниться, что обеим сторонам невыгодно разглашать данные. И… Чтобы они оставили Мондштадт в покое. Пропажа их агента определённо доставит им хлопот. А ещё они явно разозлятся… В моих планах вывести из игры их самых способных информаторов. Именно поэтому я бы хотел получать информацию через Лоуренс, если это возможно… Желательно еще сделать так, чтобы она не узнала подробностей. — Хочешь создать ложную историю? — Гуннхильдр отпила из чашки и внимательно всмотрелась в лицо Рагнвиндра, то отражало полную задумчивость и отрешённость. — Типа того. Чем меньше человек знает подробности, тем лучше будет. Мой выход из игры итак достаточно сильно всколыхал общественность, мои подчинённые передали мне появившиеся слухи — стоило лишь не выйти в таверну в качестве бармена. Понимаете возможный масштаб? Это уже породило достаточно слухов среди моих контрагентов, Эльзеру пришлось достаточно долго улаживать проблему. Не представляю, что бы было, если винокурня лишилась своих постоянных клиентов. — Что бы было, если бы ты погиб, Дилюк? — Джинн чуть наклонила голову и сгустила брови. Её привычный жест недовольства. Благодаря её вечному спокойствию и добродушию такие жесты вызывали гораздо больший страх и беспокойство. — Какая винокурня, какие виноградники, какие Фатуи, если бы не было тебя, м? — Отец бы оценил мой поступок. — Не оценил бы! — вступился Кэйа, вдруг удивившись собственной серьёзности и смелости выступить против мыслей Рагнвиндра. — Ты помешался, Люк. Ты, Архонты, помешался! На невыполнимых задачах, на том, как бы посильнее себя замучить, на конченных условиях какой-то казармы… Да в Ордо Фавониус даже самых младших так не муштровали, как ты муштруешь себя. Ты сам к себе дедовщину проявляешь, сам себя закапываешь. И ты никак не можешь отпустить прошлое, как бы не старался. Вцепился мёртвым хватом. Что ты получаешь? Объясни мне, дай мне хоть одно доказательство того, что это играет тебе на пользу? Какой смысл в мире, в котором не будет тебя, Люк?       На этом предложении повисла мёртвая тишина. Джинн отвернула голову, решив дать двоим провести диалог одними глазами. Дилюк порозовел, а вот Кэйа поалел от ярости в нём накопившейся. Возможно Альберих не совсем понял все возможные смыслы сказанного им, за долгое время он действительно впервые говорил прямо и без увиливаний. Он изменился. Рагнвиндр уставился в здоровый глаз названного брата, ища ответы на свои резко возникшие вопросы. Их молчаливая перепалка прилично растянулась. Рыцарь явно ждал реакции, слов, хотя бы звука на его монолог, желал превратить это в диалог, но аристократ только и мог продолжать смотреть на искрящуюся звезду-зрачок — прямую особенность выходцев из Каэнри’ах. В его рту всё больше сохло, по телу продолжала бежать лёгкая морось озноба, цепляя нервы своими иглами. Доверие — важная вещь, испытывать это чувство Дилюк разучился настолько давно, что само слово оставляло на языке разочаровывающий его горький привкус, чем-то сравнимый с некачественным виноградом, перезрелым или наоборот — недозрелым. Такое не хотелось чувствовать, такое не хотелось ощущать. Выбросить. Закинуть в дальний ящик… Что угодно, лишь бы больше никогда не вспоминать. Рагнвиндр часто говорил своим приближенным о том, что доверяет им, только вот на деле скорее пытался поддерживать остаток этого забытого ощущения. И ожидал… Ожидал того, что однажды и они его предадут.       Об этом подчинённые конечно же знали, по Дилюку можно было писать вполне себе хорошую книгу по физиогномике, там бы весь спектр эмоций был расписан на тысячах страницах. Дилюк не умел врать, вот вообще, и по нему всегда было понятно его реальное отношение к ситуации. Открытый фолиант. Аделинда заставляла всех спокойно воспринимать некоторые выпады, советовала, как правильно вести переговоры с хозяином и многое-многое другое… На все эти вопросы только она знала ответы, словно была его матерью. У неё была чёткая уверенность: «Он умеет доверять, но уже давно не различает это чувство с многими остальными положительными…». — Ты должен увидеть тот момент, когда Фатуи локти грызть начнут от досады, когда все их планы вскроются, но сейчас ты медленно и верно катишься в пропасть. — Я согласна с ним, Дилюк… — Джинн тяжело вздохнула. — Я сделаю всё, что необходимо, но у меня есть просьба. — Какая? — аловолосый вскинул голову в вопросительном жесте. — Ты позволишь нам помочь тебе. Именно помочь, Дилюк.       Раздался тяжёлый вздох. Последовал немой, совершенно недовольный кивок.

***

      История вышла поистине простой, но такой реальной, что у Эолы не возникло и капли подозрения. Либо же она сделала вид, что не поняла идеальной лжи, сказанной прямо ей в лицо. Приказ заменяющей Магистра был восхитительно характерным для обычных вылазок: «После операции с той гостьей Мондштадта, как ты знаешь, случилось много чего. Нам пришлось вернуть множество наших жителей из Снежной. Благо сейчас они в безопасности. Агентам Фатуи конечно не понравилось такое «кровожадное» внедрение в их дела, на этой почве может созреть конфликт. В окрестностях столицы, дальней части территории винокурни и даже около территорий «Логова Ужаса Бури» были замечены их следы. Прошу тебя взять под контроль эту ситуацию, однако первое же замечание — не выдавай себя никаким образом. Фатуи должны быть помещены в темницу, никаких разбирательств. Перенос агентов в камеры должен осуществляться в ночное время суток, только так. Не привлекать внимание людей. Максимальная скрытность, максимальная секретность…». Лоуренс, привыкшая к более жёстким мерам наказания, к более жёстким поимкам и прочему, сначала была изумлена, позже же решила напрямую переговорить с Гуннхильдр о том, с чего ей следует начать. Эола была в первую очередь рыцарем, а потому собственные эмоциональные выпады научилась сдерживать. Минут через десять после прочтения ей пришло в голову понимание — создай она шум, то делегация этих нарушителей спокойствия сразу же окажется в столице, начнутся разборки континентального масштаба. Зная Фатуи как облупленных, можно было предположить, что они нашли бы различные способы, чтобы выкрутиться в лучшее положение, а самих жителей Монда оставить с носом и позором. Это в их стиле. Такого конца Лоуренс не хотела бы ни при каких обстоятельствах.       Уже будучи сидящей в кабинете у заменяющей Магистра Ордо Фавониус, она ожидала того, когда Джинн разберётся со всей бумажной волокитой, чтобы потом задать ей уточняющие вопросы. Мирно тикали часы, шелестела бумага, до ушей доносился звук лёгкого скрежета пера. На лице Гуннхильдр отображалась лишь глубокая задумчивость и напряжение. Эола никогда не была такой терпеливой, каковой являлась её начальница, и это в какой-то степени вызывало ещё большее уважение. Будто бы кроме Джинн на роль нынешнего Магистра (пускай и как «заменяющей») она подходила лучше всех вместе взятых. Она была той самой начальницей, которая ко всем прислушивалась, старалась создать общее удобство, из её уст никогда не доносилось крика, но её суровое молчание пугало больше, чем возможное поднятие тона. Её уважали все, а она на это всегда отвечала взаимностью. Лоуренс невольно засмотрелась на девушку, и ей по-доброму, хоть и вовсе для неё самой нехарактерно, захотелось окутать босса заботой, направить её отдохнуть. Кофе на Джинн уже не действовало, под её глазами залегли большие синяки, а взгляд её еле фокусировался на лежащих перед её глазами листах. — Может… Пойдёшь отдохнёшь? — Не могу, дел чересчур много. У тебя что-то срочное, ты давно здесь? — Гуннхильдр даже ответила не сразу. Подняла тяжёлый взор и поправила выпавшие из хвоста и чёлки пряди. Эола сдержала смешок — начальница оставила на своём лице чернильное пятно этим своим движением. — Ты испачкала скулу. Я… По поводу приказа. Хотела уточнить, с чего мне начать, куда посылать спецотряд, всё такое… Не лучшее время судя по всему, ты еле в сознании держишься. — О… Нет-нет, Эола, я тебя внимательно слушаю, — девушка отложила документы в сторону и вдруг будто подключила всю свою резервную энергию на диалог с подчинённой. — Какие точки необходимо особенно сильно контролировать? Я думаю, что направлю туда по два человека от отряда на каждую точку, чтобы они разбили скрытые лагеря и наблюдали за этим в полевых условиях. Также вопрос по темницам, куда и в какие? Что потом с ними делать? Нельзя же просто оставить людей без причины и следствия. — Можно. То что происходило в Снежной однозначно дало понять, что за ужас скрывается во всей этой истории, как там обращались с мондштадцами. И, поверь мне, Эола, тебе с твоей жаждой мстить всем и каждому знать об этом не стоит вообще. Вот серьёзно. — Хочешь сказать, что даже я буду в шоке от фактов. — В шоке будет даже Варка.       Лоуренс сглотнула, упоминание уехавшего Магистра дало ей понимание того, что дело было в разы серьёзнее, чем давалось на словах. В голове красным зажглось обязательное требование исполнить приказ ценой всего.       Эола была одной из лучших, именно поэтому ей дали свой отряд и свободу многих действий. Она не задавала вопросов, старалась не лезть не в свои дела, решение приказов в процентном соотношении равнялось девяноста процентам с лишним. Джинн ей доверяла и как подчинённой, и как подруге. К тому же Гуннхильдр испытывала к подчинённой сочувствие. Семья Лоуренс была не на хорошем слуху, её предки — узурпаторы-аристократы, те самые, кто стояли бок о бок с свергнутым тираном во главе Монда. Её же родители и ближайшие родственники до сих пор теплили надежду о возвращении былых времён, получая тонны негатива от жителей. Но… Эола была другой, пошла против семьи, записалась в защитники… Теперь собственная родня считала её позором, всякий раз напоминая ей о неверных (по их мнению) решениях. Они пытались вернуть её к истокам, но каждый раз всё больше отдаляли девушку от себя. — Я переговорю с Альберихом, мы составим список особенно важных мест, и я к вечеру сегодняшнему постараюсь передать тебе. Кстати, ты не видела его? — В таверне снова небось?.. — Эола… — заменяющая Магистра вздохнула и начала объяснять совершенно спокойно и аккуратно. — Кэйа не пьёт уже как месяц точно, если не больше. Понимаешь? — Заболел? — Нет, но… Не стоит беспокоить его. Лучше сконцентрируйся на необходимом деле, ладно? А пока… Можешь передохнуть. — Предпочту помочь тебе, обычно этим занимается Лиза, но сегодня я не вижу её, поэтому постараюсь заменить незаменимую любимую библиотекаршу. — Очень смешно… — фыркнула Гуннхильдр, но затем, смягчившись, мягко улыбнулась. — Спасибо.

***

      Дилюк весь день не находил себе места. Новость о предателе в рядах тех, кому он доверял, если так можно было сказать, до сих пор заставляла его пламенеть от ярости. Он знал, что в штаб нельзя было не нанимать новых людей, штаб был слишком огромным и расползался на огромные территории, но всё же… Как можно было нанять человека, который за первую подачку в виде моры сразу же ретируется на сторону врага? И теперь из мыслей не выходили эти события, Рагнвиндр был склонен к тревожности и зацикленности. Это ещё больше раздражало, а из-за этого из рук валилось всё. Он планировал расписать себе график тренировок, но уже с часа полтора сидел и смотрел в окно с целью «ничего». Задумчивый взгляд потемневших алых глаз стремился будто в пустоту, а виски сжимало будто бы тисками.       Пару раз к нему в кабинет заглядывали слуги, Эльзер, Аделинда, но, завидев хозяина в недобром расположении духа, спешно ретировались. Вскоре в помещении снова появилась главная горничная, но в этот раз с мятным чаем. Она поставила чашку перед аристократом, а сама уселась на стул напротив, смерив его самым говорящим из возможных взглядом. Юный господин на это внимание не то что не обратил, он даже не обернулся. Слишком глубокие мысли, слишком глубокие переживания. Женщина тихо покашляла в кулак, но и это не привлекло должного внимания. Тогда она решила понаблюдать: молодой человек был напряжён по самую крайнюю клеточку своего тела, его волосы выбились из хвоста, а часть профиля позволяла рассмотреть понурое и уставшее выражение. Аделинда знала, что у её хозяина до сих пор не восстановился режим сна, она по-прежнему видела приступы его кошмаров, которые старался гасить Кэйа, однако то тоже не всегда помогало. Дилюк с самого возвращения после комы был погружён в себя — он чересчур зациклился на задаче, которая в частности не только от одного него зависела. — Вам станет лучше, если Вы всё-таки сделаете глоток чая. Он расслабит, могу позвать того, кто разомнёт плечи, либо же это могу сделать я. — А? — показалось, что он испугался присутствия другого человека. — О, нет-нет, спасибо, чая будет достаточно. — Как пожелаете, сэр. Вы сами не свой, информаторы доложили нечто плохое? — В команде завёлся крот… Нужно сильнее шифроваться, сильнее скрывать все возможные данные. Я не понимаю, кому теперь верить… Силы компаньонов мне потребуются, но что если я сделаю неправильный выбор? — Дилюк… Каким бы не был твой путь, ты всегда проходил его достойно… — Аделинда позволила себе перейти на -ты, она обошла стол, положив свою небольшую ладонь на плечо винодела. — Крепус при тебе не часто позволял произнести слова похвалы, но мне всегда рассказывал о твоих успехах, радовался… В этой жизни многие ошибаются, но все знают, что одна ошибка даёт протагонисту урок, а антагонисту — поражение. Будь тут твой отец… Он бы обязательно бы поделился твоими достижениями… Ошибка поможет понять твои слабые стороны, благодаря ошибкам ты станешь сильнее. — Никогда не считал себя протагонистом истории… — Тогда бы ты не стал Полуночником, который спасает Мондштадт от бед… Не-ет… У тебя свои методы, но в этой книге ты явно занимаешь одну из ведущих хороших ролей. — Спасибо, Аделинда… — Рагнвиндр поднял голову и вгляделся в глаза девушки. Она ободряюще потрепала его по макушке и всучила в свободную от пера руку чай, хитро улыбнувшись. — Пейте, сэр, иначе он остынет, тогда мята не будет так сильно действовать. Вам помочь составить письмо? — Я… Думаю, что сам справлюсь… — Хорошо. Хилли и Моко скоро подадут сюда ужин. — А… — Кэйа пока не наведывался, также как и действующий Магистр тоже. Прикажете приготовить ужин и для них? — Да, пожалуйста, я уверен, они должны быть сегодня тут. Также расстелите пожалуйста гостевую спальню для Джинн, прошлой ночью она отказалась от ночи на винокурне, но сегодня я нажму на этику. Она итак недостаточно отдыхает…       Аделинда вздохнула, мысленно пробормотав ворчливо: «Также как и Вы, сэр. Совершенный трудоголик, просто уму непостижимо!», она учтиво поклонилась хозяину, а затем откланялась раздавать прочим слугам приказы. До Дилюка только и долетали то недовольные, то чересчур громкие, то хвалебные фразы, направленные на его подчинённых. На лицо напрашивалась довольная улыбка. А в голове мысли о предателе заменились приятным и добрым словом «дом». Именно здесь жизнь была похожа на такую, каковой она должна была быть. Тёплая, комфортная, включающая в нём чувства ностальгии. Винокурня «Рассвет» ассоциировалась с тёплой кроватью, утренним запахом свежих булочек с виноградным джемом, настоящим виноградом, запахом вина и древесины, тихим стрекотанием сверчков, вечерними прогулками по территориям, шелестом бумаг, фолиантов и книг… В нынешнем кабинете Рагнвиндра до сих пор чувствовалось присутствие отца, а его портрет так или иначе только подтверждал это чувство. Ставни хлопнули о внешние стенки поместья, стекла в окнах затрещали от вибрации. В помещение занесло пару листьев от постепенно отцветающих виноградников, а точнее лоз. — Хей? — ястреб на жерди в дальнем углу комнате вскинул голову и вопросительно наклонил её. — Как думаешь, всё ли дальше пойдёт гладко?       Если бы птица могла пожать плечами, то непременно бы это сделала. Поскольку такого умения не наблюдалось, то она неопределённо ухнула и вновь прикрыла глаза. Дилюк тяжело вздохнул с простой мыслью: «Вот и я не знаю…».

***

— Чёрт бы подрал этого блядского Рагнвиндра! — прорычал Дотторе, швырнув в стену пустую колбу. В его руках в уже скомканном варианте держалась та самая небольшая записка. Царица будет не в восторге, не в восторге будут и его коллеги, которые сейчас молча взирали на его истерики. Учёному были свойственны подобные истерики, с его вспыльчивым характером это был в пределе вещей, что подчинённые привыкли терпеть, а вот остальные Предвестники воспринимали это как детские бзики. — Не твоя ли душенька решила, что лучшим ходом будет поместить в него сломанный кристалл порчи непонятного происхождения? Верховная госпожа бы наверное тебя головы лишила… — Арлекино уселась на диванчик, приняв в свои руки чашку с горячим чаем. — Детки из приюта будут рады исполнить приказ Царицы о твоём повешенье. — Что за идиотские мысли?! Не переходи черту, иначе я снова начну просить у её Величества возможность брать сироток из твоего дома… — Тогда госпожа моментально узнает о том, какие дела ты скрываешь от неё. Я думаю, что она будет очень и очень недовольна этим. Такие факты в сокрытии… — Отец поцокала языком и усмехнулась самым непринуждённым способом.       Иль Дотторе широко раскрыл глаза — в них отразилась вся дикость, брови сгустились, его рот оскалился, а на лбу выступила венка от ярости. Он с силой заставил себя сдержать свои кулаки в руках. Четвёртая Предвестница бесила его порой сильнее, чем тот же Тарталья. Этот мальчишка — избалованный сражениями юнец, что порой своей гиперактивностью доводил его до белого каления. И хоть сила учёного в его пике порой превышала большую часть Предвестников, огребал чаще от других почему-то именно он. — О, заткнись! — Правда глаза режет? — А ну успокоились вы все! — Пьеро надоело выслушивать распри и ссоры коллектива, которые в последнее время лишь учащались. — Арлекино права, ты серьёзно подвёл всю нашу организацию, Снежную и Царицу в отдельности. Твоя легкомысленность в отношении соперников поражает. Ты единственный, кто рассмотрел в новом главе семейства Рагнвиндр такую особенность, и ты же упустил её. Тихомира не выходит на связь, верно? — Так точно, сэр… — сквозь зубы прошипел «Доктор». — Что тебе передали наши агенты? — Это письмо от этого блядского сосунка! — швырнув скомканную бумагу в сторону начальства, он спешно ретировался в свою лабораторию, показательно хлопнув дверью, тем самым демонстрируя своё недовольство. «Шут» на это сглотнул собственную злость, поднял послание: — «Людмила и Михаил поистине важные гости в Мондштадте, способные быстро и надёжно передать любую возможную информацию. И я решил, что небольшое давление на них способно в кратчайшие сроки доставить до вашей организации мой крохотный монолог. Ваши отвратительные попытки докопаться до меня и моих близких людей, до моей родины кончатся неудачей в любых возможных и невозможных случаях. Если хотите узнать, что произошло с той девушкой, что так охотно следила за мной и моим поместьем, моими подчинёнными, то прошу попробовать лучше. Надеюсь, вы сможете найти её раньше того, как время истечёт. Что касается остального… Если меня ждёт смерть, то я выжму из своих возможностей всё по максимуму. Как там гласило правило? «Око за око»? Моя родина за вашу родину, ваши жители за моих. Это произойдёт в том случае, если вы не отвяжетесь…».       Пьеро выгнул брови, мельком поглядев на затихших Предвестников. Ещё никогда до этого так близко на них не зарился никто. В младшем Рагнвиндре горел огонь, он оправдывал свой род, и этим слишком сильно мешал Фатуи и их деятельности. Они привыкли брать от возможностей всё, что было возможно. Лес рубят — щепки летят. Ради собственных целей приходилось серьёзно рисковать, приносить в жертву всё — порой собственных близких. Снежная — это скорбь. Снежная — это высшая их цель. Снежная — это родина, дальше которой отступать было нельзя. Дилюк этим планам стремительно мешал, ураганом проходился по их планам, выискивал идеальные моменты, нападал и действовал как дикий хищник, от которого невозможно было ожидать дальнейшего шага. Как предводитель их организации он понимал, что в письме не значилось никаких конкретных сведений, которые хоть как-то бы намекали на планы юного владельца винокурни. Тут было два варианта, оба из которых говорили лишь о его решительности. Пьеро вспоминал диалог с Дотторе о том, что этот мальчишка, а в сравнении с возрастом самого «Шута» он был даже не мальчишкой — младенцем, был настоящим исчадием, но… Воплощал в себе аристократическую покорность родне и своему долгу, редко такое встретишь. Предвестник помнил лишь часть истории Мондштада - о великом аристократе восставшем против других семей с голубой кровью, против Декарабиана. Тогда это усложняло всё. Рыцарь рассвета… Потомки… Крепус… Порча, которая спокойно держалась в теле этого юноши… Его воплощение Феникса… Дотторе сглупил, подался своей тяге учёного открыть нечто новое, тем самым создав серьёзное оружие. — Пульчинелла, ты мог бы привлечь всех необходимых агентов по шпионажу? Похоже нам понадобиться достаточно сил, чтобы показать нашему дорогому экспонату необходимость нашей деятельности… — Не думаешь, что это может сыграть против нас? — Арлекино стрельнула глазами в сторону босса, тот на минуту замялся, задержавшись в собственных мыслях. — Тем лучше. Хочу увидеть потенциал этого мальчишки… — Зачем? — Затем, что Коломбина или наш истеричный «Доктор» смогут сделать из феникса бездушную куклу, что может стать хорошим оружием в наших руках. Либо же… Нам придётся заплатить по счетам. Это игра в шахматы, и Рагнвиндр уже продумал свои ходы, остаётся дождаться момента, когда эта партия закончится. Мне интересно, за кем в итоге останется «мат»…

***

[Когда игра закончится, король и пешка окажутся в одной коробке.]