Механический яд

      Если думать о плохом, которое ещё не произошло, слишком долго, то оно обязательно произойдёт. Если думать о хорошем — станет легче. Такой позиции Дилюк старался придерживаться, но после известных событий его состояние едва ли можно было назвать позитивными. После смерти отца его положение только и можно было назвать серьёзного рода депрессией. В прочем с нынешними условиями и способностями мысли о прошлом уходили на второй план — появилось дело первой важности, и его было нельзя упускать из мыслей ни при каких обстоятельствах… Как и упускать тот факт, что у него теперь не было времени на то, чтобы в принципе подумать о какой-то другой чертовщине помимо насущной проблемы с Фатуи. Кстати о них… Ответной весточки ему не пришло, чего он собственно и ожидал. «Вполне себе разумеющееся событие…» — только вот где-то в глубине души у него сеялось какое-то разочарование с примесью грустной злости. Там же лежала дряхлая карга — надежда — которая думала, что враг всё же будет более разговорчивым и податливым. Увы. В этот раз она снова была повержена людскими и не совсем людскими помыслами. Отвратительное состояние уже с неделю, если не больше, продолжало его угнетать. Не спасал даже Кэйа со своей навязчивостью.       Последний стал удивительно часто вертеться вокруг Рагнвиндра. Его присутствие смущало и вводило в какое-то смятение. С самого детства юный господин был воспитан по строгости, забота от отца была другого уровня — невидимая и такая же твёрдая, как и методы воспитания. Именно поэтому сама по себе любого другого типа забота его обескураживала и в какой-то степени заставляла закрываться от мира. А Кэйа был простой как монетка моры, как какое-то обыденное событие в жизнях людей, типа завтрака утром. Альберих походил на сквозняк, что вторгался в жизнь, не спрашивая: «Можно ли?». Вторгался, даже если ответ был очевидным: «Нельзя…». Он старался быть в курсе всех событий, старался узнавать каждое мельчайшее изменение. Он слишком сильно хотел помочь, слишком сильно старался, из-за чего слишком сильно перестал быть похож на прежнего себя. В последний раз, когда тот уточнил: «Всё ли хорошо?», Рагнвиндр чуть не проболтался о произошедшем. Потом быстро сомкнул губы и чертыхнулся от прикосновения, резко прийдя в себя.       Тем же днём Дилюк, перечерчивая ментально середину недели, отослал весточку своему главному информатору:

«Рспщф тлпссёлуйспгбуэ нёоа рп еёмф п рсёебуёмё. Ётуэ мй рсаньё рпеписёгбёньё? Обеёятэ, гь тсбиф фгёепнйуё нёоа, лпдеб сбифиобёуё йнёоб ймй йц рсйнёуь. Лблпгб тйуфбчйа гофусй пвъётугб? Обеёятэ, тсёей есфдйц оёу ублйц зё зёмбяъйц рсёебуэ йеёй? Еёсзй нёоа г лфстё. Шётуоп дпгпса, а фзё оё рпойнбя, лпнф ноё епгёсауэ, б лпнф оёу. Рсйёизбк об гтусёшф, рёсёдпгпсйн пвп гтжн рсанп об нётуё.»

      Ожидание ответа заняло приличное количество времени. И это тоже заставило знатно понервничать — голову посещали различного рода предположения, среди которых самые отвратительные были в первых рядах. Очередные предательства? Быть может какая-то смерть? Все агенты, вставшие на сторону врага? Что угодно, так много возможного рода направлений развития событий. Бесконечное количество вариантов. Рагнвиндр устал принимать лекарства от мигрени в довесок ко всем другим препаратам.       Спустя еще несколько дней пришла исключительно короткая записка:

«Зчшцкшотче уё фжбэуфт ткчшк. З хфсйкув.. Шцкшвкиф йуе укйксо. Йф зчшцкэо. Жщйв фчшфцфмку.»

      Столь краткое изложение новостей всё же натолкнуло на мысль о предостережении в контексте возможной слежки. Аристократ в тот же день принялся готовиться. Перед единственным оставшимся Рагнвиндром в роду встал самый сложный выбор: точно ли сие письмо было написано во его благо или же информатор тоже был на стороне зла?

***

— Доброе утро, господин! Доброе утро, сэр Кэйа и госпожа Джинн. Как прошла ваша сегодняшняя ночь? — женщина встретила троицу в обеденной во время сервировки. — Прошу прощения, мистер Дилюк, сегодня ночью был сильный ветер, необходимо было накрыть виноградники, чтобы не пострадал урожай. Ребята так вымотались, что я отправила их вздремнуть, поэтому не до конца готов завтрак. — Всё в порядке, Аделинда. Ты выглядишь измученно, тебе стоит и самой отдохнуть, — Гуннхильдр и Альберих уже в который раз подмечали неприсущую нежность в разговоре владельца винокурни, его покладистость и спокойствие в близком радиусе нахождении от его слуги. Выглядело мило, на самом деле мило. — Составишь компанию за завтраком? Я не прощу себе, ухудшалось твоё состояние. — Если Вы так настаиваете… — она по-матерински улыбнулась — мягко и нежно, в какой-то степени скрыто хваля своего начальника.       Женщина дождалась, когда присутствующие усядутся за стол. Она расставила перед каждым сидящим тарелки, а следом принесла и блюда с горячим завтраком. «Однажды в Мондштадте», свежий виноградный сок, обжаренные мацутакэ, питательный салат и порции мятного желе. Заменяющая Магистра принюхалась, её живот призывно заныл в приступе голода. Девушка улыбнулась Аделинде, та ответила на это такой же тёплой улыбкой. — Всем приятного аппетита. Господин? — Слушаю. — Вчера вечером Ваша птичка донесла до меня записку, Вы были чересчур заняты… К тому же Вы просили не трогать Вас до утра. — Ммм… Ты читала, что там? — алые глаза устремились прямо на женщину. Ромбовидные осколки нацелились на неё. — Стжёвфжню гэн пвлёжп, — медленно проговорила она, простучав в довесок по столу морзянкой. Джинн и Кэйа снова глянули друг на друга в непонимании.       Рагнвиндр показался им двоим развеселившимся — уголки губ того чуть приподнялись, а в очах сверкнул более мягкий красный, разлился в них кровавым озером. Со стороны это выглядело чарующе и в какой-то степени пугающе. Альберих не мог обговорить это ни с кем, кроме той же Аделинды, но и с ней он старался молчать, его наблюдения его же самого и пугали: у Дилюка появилась неприсущая ему жестокость, а ещё, видимо, жажда крови. После каждой тренировки рыцарь всё больше цеплялся за изменения, они становились всё более видимыми и чрезвычайно беспокоящими его. — Что-то хорошее? — Превосходное… В прочем, сейчас не об этом. Действительно, как спалось? Есть ли особенно важные дела на сегодня? Проведите этот выходной как следует. — Говоришь так, будто тебя здесь сегодня не будет… — Кэйа откусил кусок мяса, разжевал его чересчур медленно, проглотил, и только в этот момент понял, насколько сам был голоден. С вечными переживаниями о чисто физических потребностях он стал забывать. — Не будет, мне надо встретиться с одним важным для меня человеком. Получить информацию. А затем… Тренировка. Я чувствую, что недостаточно много времени уделяю этому. Если придётся сразиться в одной из самых кровожадных схваток на смерть, то, даже превратившись в пепел, я должен буду не упасть в грязь лицом. Проверить дела винокурни, отправить сообщения партнёрам и заказчикам. Много чего… Это займёт времени в хорошем случае до позднего вечера, а там, быть может, и до следующего утра, если не ещё больше. Джинн? — Да? — девушка, казалось, была где-то в своих мыслях. Она слушала, но по большей части наслаждалась сытным завтраком, без которого её мозг отказывался работать. — Пускай Эола отправит отряды к Логову, статуе Архонта сверху поместья. Вчера мне показалось, что я встретил ещё парочку шпионов. Скольких она уже выловила? — Семерых. Это довольно-таки много, твой план работает. — Из всех предположений это было наиболее… Вероятным. Горделивые люди всегда думают, что они Боги, способные предсказать всё. Кем бы ни был их предводитель, кем бы ни была Царица, но даже попавший в Тейват из другого мира должен чтить здешние порядки и устои. Аделинда, сегодняшнее мясо просто превосходно, не могла бы ты указать сделать из того же что-то ещё более мясное на ужин, после тренировок я только и чувствую себя чересчур голодным. — Конечно, господин. Вы в порядке? — Предельно. Прошу меня извинить, дела не ждут.       Юный владелец винокурни поднялся из-за стола, кивнул присутствующим, пожелал им приятного аппетита, далее скрывшись в темноте лестницы. Домработница вздохнула и виновато пожала плечами, видимо в жесте: «Не обижайтесь на Дилюка, он сейчас сам не свой…». Это было понятно и без всех возможных и невозможных речей. Гуннхильдр и Альберих понимающе закивали головами, Рагнвиндр и раньше особо не церемонился в таких вещах — вечный трудоголик, в нынешнем уязвимом состоянии после комы так вообще… Помешался. И это мягко сказано. — Быть может… Вам надо помочь, Аделинда? — мягко уточнила заменяющая Магистра, но та быстро замахала головой. Вид её был несколько удивлённый и смущённый. — Ни в коем случае, госпожа! Вам обоим необходимо отдохнуть в свой выходной день! Как главная горничная поместья я не могу позволить работать гостям данного дома. Да и засиделась я здесь, пожалуй… Дел и вправду много, так что тоже прошу меня простить. Пока господина нет, нужно привести в порядок спальню и гостевые комнаты…       Женщина быстро испарилась из общего поля зрения, когда Кэйа и Джинн лишь закачали головами. «Такая же помешанная на работе…». И заключение это было максимально правильным.       Аделинда, убегая, думала ещё и о том, что не может позволить чужакам проникнуть в закрытые места, узнать некоторые секреты поместья. В конце концов… Это доставит достаточное количество проблем и ей, и самому Рагнвиндру… Вежливость, этика и немного опасений…

***

      Дилюку снились странные сны — пустота и темнота, он в них просыпался и сливался с ними. Ему нравилось это ощущение, нравился заполоняющий его вакуум, нравилось состояние безвременья, в котором организму не нужно было понимать секунд, часов, дат и погодных условий. Звенящая тьма, с которой сливался Полуночный Герой, всё больше наполняла его лёгкие, всё больше в них липкой субстанцией бурлило. Оно поднимало из глубины его тела всё самое сокровенное, всё самое тайное. Его настоящее «Я». Дилюк больше не сопротивлялся порче, он поверил её существу, решил дать ей пробраться в него самого, решил дать ей почву для действия. Он разрешил ей взять себя в обмен на силу и знание, в обмен на возможность существовать.       Симбиоз. Реальность, порча, эмоции и чувства… Всё это — он. Реальный и законченный. Самый настоящий Рагнвиндр в своём проявлении. Продолжение своего Великого рода, то самое продолжение Рыцаря Рассвета.       Дилюку снились странные сны — пустота и темнота, он в них просыпался и сливался с ними… А затем… Вспышка. Всё озаряло светом. Он видел собственное рождение, видел собственное проявление. Он наконец по-настоящему ощущал себя. Просто потому что ему впервые не нужно былл ни от кого зависеть, ему больше не нужно было никому подчиняться. В этом забытье он позволял себе плакать и чувствовать то, что он чувствует по-настоящему. И ему впервые по-настоящему просто было дышать… Это… Самое прекрасное, что, казалось, было на свете. Рагнвиндр больше не тонул, он больше не задыхался и не захлёбывался…       Забавно было ощущать, что ради того, чтобы хоть немного быть живым, нужно было так перекроить себя. Аристократу хотелось истерично смеяться, ведь всё то, что он делал до этого — не принадлежал себе самому.       Следуя сейчас на места необходимой встречи, Дилюк наконец чувствовал кипящую в нём кровь не как угрозу, а как признак того, что его «пиро» в нём не переставало греть. Огонь успокоился и подчинился своему хозяину, стал покладистым домашним пёсиком. Рагнвиндр был счастлив в какой-то степени, а ещё вдруг неожиданно спокоен… Даже если он и встретит какого-никакого врага, то теперь он точно будет сильнее его, если конечно ему не встретится самый главный Предвестник. В прочем и это не стало бы проблемой. Главная угроза Мондштадту — живой винодел, который перешёл дорогу Архонту и его организации, сумевший раскопать так много различного рода информации, дискредитирующей итак не на хорошем счету общество в основе своей жителей Снежной. Ему льстило, что ради его единоличной (или не совсем) персоны теперь работали на износ все, кто так или иначе к Фатуи относились.       Дорога не была дальней, информаторы были раскиданы по всему Тейвату. Утренняя весть о том, что предатель был найден его психологически возбудила, дала приличный буст к тому, чтобы прекратить зарываться в собственных догадках. У Рагнвиндра было понимание — крысы среди всего общества сто процентов залегли на дно, действовали подпольно и тихо, пытаясь нарушить всё то, что строилось его знакомыми годами. Он знал, что его ждал информатор вместе с тем, кто начал сливать информацию на сторону, знал, что ему придётся выпытать из уже не имеющего ничего общего с человеком существа всё то, что происходило среди «бунтовщиков». И кровь внутри него вновь бурлила, бурлила так, что обжигала в какой-то степени и обладателя, продолжала раскалёнными потоками третировать организм, вызывать голод. Дилюку хотелось крови, хотелось чувствовать, что несправедливость и предательство предались каре. И он готов был эту кару совершить, готов был испепелить несчастного, а потом развеять его ещё горячий прах по ветру. Его сила — его благословение и его проклятье. Аристократ всё больше желал кровопролитий, всё больше хотел лишить жизней тех, кто вносил в этот мир хоть какой-то дисбаланс.       Мир вокруг будто замедлился, и Рагнвиндр прислушался к затихшей округе, к притихшим птицам и зверям, к переставшему шуметь ветру, к остановившимся в своих колыханиях деревьях, траве и прочих растениях. Он был близок к месту назначения. Сердце в какой-то степени трепетало от осознания, что совсем скоро он встретится с тем, кого не видел столь долгое время, кто когда-то давно спас его от смерти, когда он был ещё совсем экспрессивным парнем с играющим юношеским максимализмом. Вероятно не встреть бы он тогда своего спасителя, более никогда бы Мондштадт не увидел бы Дилюка, а также вместе с этим и Полуночного Героя не появилось бы, город погряз бы в проблемах и постоянных набегах из Ордена Бездны и прочих существ. Его тогда долго лечили и выпаивали, чтобы поставить на ноги, и юноша поклялся, что защитит тех, кто подарил ему жизнь, подарил ему шанс ещё немного просуществовать на этой планете. — Люк?..       Рагнвиндр обернулся, увидев позади себя фигуру в длинном плаще и широком капюшоне. Голос был таким знакомым, что сам винодел чуть не растрогался в ту же секунду. — Архонты… Как я рад видеть тебя живым, письма письмами, но живой ты — это совершенно другое… Проходи быстрее.       Мужчина пропустил аристократа в пещеру, затем сам очутился в ней и постарался задвинуть проход фальш-камнем. Дилюк прошествовал к костерку, который согревал сырой и холодный воздух места. Осмотрел палатку, вдруг поняв, что его давний знакомый уже достаточно долго кантовался в этом месте. Об этом говорило и количество провизии, а также отдельные палатки. — Давно здесь? — Напали на след одного Фатуи, мы же сказали что будем защищать тебя ценой жизней. Мы исследовали аномалии артерий земли, которые привели нас в окрестности Монда… — винодел уселся на бочонок, внимательно вслушиваясь в каждую фразу, в то время как говорящий сел близко к костру, согреваясь. — Аномалии артерий вдруг резко возникли по всему Тейвату, это чревато проблемами… Ангус, если ты помнишь его, сражаясь с гончими разрыва, пал. — Он?.. — Да. Погиб. Мы не думали, что он полезет в пекло в одиночку, но после новости о том, что ты впал в кому… Он был сам не свой. Расклеился. Стал молчаливым и смурным. Он дико переживал и лез на рожон. Не поверишь, один раз даже «столкнулся лбами» с агентом… Тот был простым парнем делегации, но одним своим отношением к Фатуи он вызвал у Ангуса приступ агрессии. Пришлось выплатить юноше штраф и извиняться, но последнее он не сделал, в итоге с этим разбирались мы сами… — Вот чёрт… Он был хорошим шпионом. — Одним из лучших, Люк. И что самое страшное, так это то, что мы не нашли его тела. То есть… Части — да. Не всё. Его растерзали так, что восстанавливать пришлось буквально по крупицам. Ужасное зрелище. — Зачем он вообще полез к артериям? — Боюсь, что он боролся с собственным горем. Ты и правда думаешь, что нужен всем только из-за дел своих, но все наши ребята прикипели к тебе. Наша минута молчания растянулась на долгое время, буквально до того момента, когда ты наконец вышел из комы. Я понимаю как сейчас может выглядеть ситуация, ты можешь счесть предателем и меня, ибо такие чрезвычайные события всегда колыхают доверие, но на деле… Помимо артерий. Все мы договорились проследить за тобой, чтобы ты не перешёл предел собственных сил. — Я… — Всё нормально. Я понимаю, как тебе тяжело и тревожно, Люк. Вся твоя жизнь — череда сложнейших событий, в которых в твоей голове постоянно идёт борьба. Это нормально, но… Мы не хотим потерять тебя и как нашего агента, и как уже породнившегося всем человека, — мужчина протянул аристократу походную кружку с горячим ягодным отваром. Дилюк практически сразу схватился за предмет как за спасательный круг. Откровенность в разговорах — страх и невозможность уйти от этого. Неэтично. Некультурно. — Можешь пока не отвечать. Просто кивни, если ты меня услышал, — даже это Рагнвиндру далось не с первого раза. — Хорошо, хорошо… По поводу «крысы» в наших кругах… Долгая история, но я попытаюсь не растягивать и при этом подробно описать события. Когда тебя перевезли обратно в Мондштадт в критическом состоянии, нам сразу же отписалась Аделинда. Предупредила, что твоё положение буквально «граница». Тогда же она донесла до нас слухи о том, что сестра Барбара из Собора поговаривала о возможной вероятности кончины в связи с серьёзными внутренними повреждениями. — Внутренние повреждения? Мне не говорили об этом… — Я полагаю, что тебя не хотели тревожить этой информацией. Судя по данным нашего агента в Снежной, он видел, что с огромной высоты на ледяную землю свалилась огромная птица. От агентов мы также услышали раскрытый разговор Кэйи и Джинн о том, что той птицей был ты. Не думаю, что свалившись с такой высоты, ты бы остался невредимым… Скажи честно, Люк, как сильно тебя пытали? — Дай мне шкалу?.. — Давай… Хм… «Десять»? — Тысяча из десяти. Полагаю, что мой элемент вместе с возросшей порчей в моём организме помогли мне выжить. Обычный человек не протерпит и минуты этих издевательств. Не отвлекайся… Что там дальше? — В общем… После всей полученной информации с одним из наших информаторов связались Фатуи с деловым предложением о раскрытии сведений о твоём местонахождении. Мы не раскрывали карт о случившемся в общих кругах, поэтому остальным менее важным ребятам в сообществе про тебя было известно минимально. Такая быстрая реакция парней из Снежной сразу же навела на мысль о «крысе». — Логично… А поскольку информации о точном местонахождении агенты на вражеской стороне не знали, следовательно предатель завёлся среди тех, кто появился в нашем «обществе» недавно, и кто еще не совсем попал во всеобщее доверительное поле. — Именно. Хватаешь на лету. Вчера утром мы всё-таки сумели поймать парня на разглашении информации с поличным. Попробовали пустить фальшивый слух, проследили за всеобщей реакцией, узрели как один новенький агент вёл себя более, чем подозрительно. На месте его встречи с информатором со стороны Фатуи мы его и поймали. Благо слух не успел уйти дальше положенного, хотя… Быть может это сбило их с пути. — В какой-то степени не сбило бы. Я лично отправил им письмо. Думал, что среди Предвестников есть более воспитанные существа, но, увы… Это оказалось такой же байкой, как и их «добрые помыслы». Я отсюда чую запах крови, уверен в том, что ты скоро попросишь меня разобраться с проблемой. — Вообще-то я скорее хотел дать тебе возможность самому переговорить с предателем и задать тебя интересующие вопросы. Но… Если тебе необходимо пролить крови, то… Пожалуйста. Мы всё равно не знаем, что делать с ним. Люк… — Да? — Позволишь посмотреть на…       Рагнвиндр молча протянул руку вперёд. Отвернул голову в сторону в каком-то смущении. Кожа даже сквозь материал на ней засветилась красноватым свечением. Информатор стянул с ладоней перчатки, сухими и шрамированными мягко обхватил ладонь аристократа и стянул перчатки с неё тоже. Большой палец провёл по бледной аристократичной коже, раздался тяжёлый вздох. Дилюку больше не доставляло никакой боли прикосновение, но… Почему-то по руке поползли мурашки. — Больно? — Совсем нет… — Ты… Дрожишь? — Не привык к прикосновениям. Кхм… Может… Пройдём разобраться с тем? — А… Да, да, точно. Иди за мной.

***

— Если ты не скажешь мне точных данных по тем личностям, кто нанял тебя, не расскажешь о подельниках и не поведаешь о своих действиях, то я убью тебя самым жестоким возможным способом. Тот же Иль Дотторе или Синьора, если вдруг вербовали тебя они или их подчинённые… Понимаешь меня или нет? Я не хочу с тобой говорить дольше, чем это необходимо. Не хочешь узнать что такое Феникс, тогда советую начать свой монолог прямо сейчас, смекаешь?       Но в ответ доносилась лишь тишина. Ничего больше. Информатор стоял позади, внимал каждому движению и каждой фразе. Парнишка смотрел на Дилюка заплывшими глазами — он то ли плакал, то ли был уже побит, то ли всё сразу. Юноша был едва ли старше самого Рагнвиндра. Скорее погодка. И это в какой-то степени ещё больше распаляло и без того заведённого аристократа, в котором уже расползлась энергия порчи. В нём постепенно разливался голод, который всё больше пожирал его обладателя. Справедливость? Она будет восстановлена, но для начала он выпытает из тушки всё то, что тот успел рассказать Фатуи, всю ту важнейшую информацию, что утекла из их общества. — Не испытывай моё терпение, парень… Не советую, вот правда. Быстрее ответишь, быстрее обретёшь покой. — Ты поймёшь, что твоя жизнь разрушена, но будет поздно… — Она будет разрушена только тогда, когда она закончится. Кто тебя заставил встать на сторону Фатуи? — Обстоятельства.       Этот разговор — тупик, из которого не выбраться. Информатор хотел было влезть в разговор, но… Дилюк яростно выдохнул, развернулся пару раз на каблуках. Он проговорил что-то похожее на: «Ты сам дотянул до этого…». Засучил рукава камзола и через несколько секунд его ладони превратились в лапы с длинными когтями. Юноша резко пришёл в себя и что-то испуганно зашептал. Маска на лице винодела вновь поглотила ромбы, тело превратилось в огромную пернатую махину. Рагнвиндр провёл ладонью по грудной клетке, под пальцами заплескалось яркое пламя. — Я заставлю твою кровь кипеть. Это — твоя кара. Ты будешь умолять прекратить это… Но. Будет. Поздно. — Н-нет… Я всё же хочу рассказать… — Не поздно ли ты спохватился? — из-под маски повалил густой дым, а глаза запылали кровавым. — А вот я уже хочу увидеть твои муки… Давай-ка я объясню тебе, как работает этот поганый мир. Есть мы, а есть Царица и Фатуи, которые решили, что вклиниваться и вмешиваться в жизни других людей на всём континенте — это высшая цель. Только необходимо понимать, что они не спрашивали разрешения, их главное правило — «Лес рубят — щепки летят», они не щадят близких, не питают никаких идей помимо этой, а также сносят ураганом всё. Они убивают других. Дотторе, что мог завербовать тебя? Рассказать тебе, кто он, кого ты мог возвести в культ? Так вот, послушай историю. Этот парень приезжал в Монд с делегацией, просил в ряды Фатуи горожан, в особенности молодых ребят, а затем о них и слыхом не слыхано было, но знаешь, что в этом самое интересное? Когда я побыл в их логове, то увидел, как этих добровольцев… Используют в экспериментальных целях… Как их жестоко убивают. Дети, над которыми он ставит опыты? Быть может просто пытки? Люди для Фатуи — материал, и ты бы оказался среди этих молодых ребят. Синьора так вообще не теплит никаких чувств, и пытает ещё красивее, чем Дотторе, ещё больнее. Не исполни ты приказа и попытайся сбежать, кто-нибудь из них обязательно бы убил тебя. Самым жестоким из возможных способов… Ты принял сторону тех, кто априори губит и уничтожает. Ты ничем не лучше их. Даже если они шантажировали тебя, ты мог спокойно сообщить об этом руководству, и мы бы могли найти хоть какой-то способ помочь, но ты выбрал самый худший вариант. Трус. Больше никак тебя назвать нельзя. Сколько Вас таких? — С-сэр… — Я спросил: «Сколько?». Меня не интересует другое. — Т-трое, помимо меня… — Имена. — Аманда, Умбра и Кольт. — Все новенькие. Ясно. Что вам предлагали? Мора? Много моры? — Д-да… Мне нужно для семьи. — Сидеть на двух стульях плохо, парень.       Аристократ не стал церемониться. Просто включился в процесс. Он плохо помнил сам момент — вроде его когти принялись разрывать тело подобно куску мяса, которое обычно готовят на обед. Как говядина или свинина. Туша рвалась мягко, крови было много, но Феникс внутри него вроде постепенно насыщался. Дилюк краем глаза заприметил то, как информатор закрыл уши и глаза — явно неприятное зрелище для простого человека. Когда сердце предателя прекратило биться, Рагнвиндр выдрал его из грудной клетки. Масса, оставшаяся от тела, была еле похожа на что-то человеческое. Юноше, находящемуся под гнётом самого Феникса, не было жалко ни семью, ни самого парня. Жалеть будет простой Дилюк, который вернётся, чуть погодя, когда кровь перестанет дурманить голодный организм, когда в мозг вернётся частичка простой человечности.

Справедливость должна была быть восстановлена любой ценой.

***

      Вышедшие в гостиную ранним утром Джинн и Кэйа заприметили на диване спящего хозяина поместья, в руках которого покоилось пару писем и перо. Он выглядел абсолютно устало, так, словно вернулся домой всего пару часов назад. Прибежавшая к ним Аделинда ахнула и поспешила осмотреть своего хозяина на признак каких-либо повреждений, но когда увидела лишь предельную измученность, повернулась к присутствующим и виновато улыбнулась. — Он переработал немного… Сэр Кэйа, поможете мне? Нужно отнести господина в его спальню. Я боюсь, что не смогу дотащить его. Все остальные манипуляции я проведу сама. — Отдыхай, Аделинда. Я справлюсь. Лучше приготовь восстанавливающий отвар, я прямо-таки вижу, как он совершенно точно провёл чересчур много времени на тренировке. — Спасибо… Не представляю, что делала бы без Вас. — А я помогу Вам! И не отнекивайтесь, Аделинда! Лишние руки никогда не повредят! — вклинилась Джинн и утянула горничную за собой.       Кэйа усмехнулся, подхватил Рагнвиндра на руки. Его нос уловил сильно ощутимый запах гари и железа. «Очередные разборки? Ты явно не письма своим партнёрам писал…» — отметил у себя в голове Альберих, в ответ вдруг снова услышав тот самый голос: «Тебя это так интересует?». «Интересует». Ещё как.