Механический яд

— Люк! Люк!..       Глухой голос Кэйи всё больше заглушался собственным его сознанием. Рагнвиндр будто бы упал в тёплую воду, она обволакивала его, заполоняла лёгкие. Огонь больше не тревожил тело, и наверное последнее, о чём он мог бы подумать, так это: «Наконец-то всё закончилось…». Стресс за последнее время его добил настолько сильно, что даже смерть казалась ему лучшим исходом. Мучения — кома, тренировки, нервы, моральное и физическое нестабильное состояние… «Наконец-то…» — вновь разнеслось в пустеющей голове, это было последним, что раздалось в резко померкнувшем сознании.

***

      Утро началось спонтанно и быстро, в спальню Дилюка вбежала перепуганная Аделинда, которая в моменте осталась на пороге, увидев, что поднявшийся с кровати Альберих поднёс указательный палец к носу и вышел за дверь вместе с ней. Кэйа с минут пять объяснял, что её хозяин достаточно поздно заснул, что то и дело просыпался в эту ночь, что последнее время для него выдалось чересчур тяжёлым. Девушка однако не становилось на эти фразы менее обеспокоенной. Она то и дело пыталась перебить рыцаря, дёргая его за рукав и пытаясь оттолкнуть. — В чём дело? — Кэйа всерьёз обеспокоился. — Информаторы господина передали письмо, в котором говорилось о визите делегации Фатуи во главе с Капитано в Мондштадт!       Утренняя улыбка члена Ордо Фавониус резко погасла, он изменился в лице в ту же секунду, когда услышал имя чуть ли не главного среди Предвестников. Бледное лицо обернулось на дверь в спальню, парень поспешил посильнее закрыть её. Он схватил Аделинду за запястье и увёл её в сторону. Девушка увидела в глазах рыцаря ужас и даже успела пожалеть о том, что выложила всю историю начистоту. Альберих же пытался прийти в себя, дабы попробовать решить данную проблему.       Справедливости ради, выглядела ситуация безвыходной со всех её сторон. Если уж к посещению вызвался сам Капитано, то происходящее волновало организацию Снежной ещё сильнее, чем предполагал сам рыцарь. Дилюк видимо на это всё и рассчитывал. Кэйа снова глянул в сторону спален, тяжело вздохнул и вновь перевёл взгляд на главную горничную. Та выглядела не лучше. — Стоит ли сказать об этом госпоже Гуннхильдр, сэр Альберих? — в её тоне была заметна еле ощутимая дрожь. — Да. Дилюку мы пока об этом не скажем, ладно? — Я не имею права молчать о разглашении информации сторонним лицам! — Аделинда, ты можешь понять одно простое — он никогда в жизни не примет помощь. Он себя погубит, если узрит хоть микроскопическую опасность, которая угрожает его близким, Мондштадту. Понимаешь ты это? — золото в глазу мужчины переливалось сильнее, чем когда-либо. Женщина сглотнула, наверное впервые узрев реальный гнев её бывшего «подопечного». Она также воспитывала его, также заменила ему мать. И сейчас… Видела реальные изменения. — Он принесёт себя в жертву при первой же возможности, потому что в его роду это будто заложено! И поверь мне, он первым ринется в бой, когда узнает о том, что Капитано уже в пути, что он вот-вот окажется в Монде. Ты хочешь, чтобы история Крепуса повторилась, чтобы род Рагнвиндр полностью стёрся с лица земли? — Но дело передастся Вам. — Я никогда не был родным. По крови уж точно. Крепус принял меня в семью, воспитал, но у меня была реальная семья, и, поверь мне, я её помню отчётливо. Возможно не понимаю и ненавижу, но точно уж помню. Вы заменили мне семью, подарили счастье, но тем не менее я никогда не смогу стать частью рода Рагнвиндр, хотя бы потому что мой род — Альберих. И это не в обиду, это в уважении к вам всем. Я уже предал Люка однажды, только сейчас сумев восстановить всё то, что так долго лежало в отложенном формате. Сделал я это не специально, но… Установки Рагнвиндров, их жертвенность и прочие качества всегда восхищали меня, но никогда не были близки. И я не смогу. Я не смогу вести дела здесь, заведовать столькими вещами, находясь в том месте, где больше нет Дилюка. Я не смогу. Морально и физически не вывезу. И мы обязаны его спасти, просто обязаны! Однажды я уже не успел. — В том не было Вашей вины. — Была! Я так стремился нагнать его, так стремился быть тем, на кого он сможет положиться. В итоге меня не было с ним в самые тяжёлые момент и период его жизни. Я стал тем, кто разрушил его. Или хотя бы приложил к этому руку. — Кэйа. Но ты уже вернул его. — И я точно не хочу потерять его ещё раз, Аделинда.       Он стёк по стене на пол, схватившись за свою голову. В висках пульсировало. Ментально он чувствовал себя так, будто его окунули в помои лицом. Горничная тихо охнула, присела на корточки и положила ладонь на плечо рыцаря. Он не обратил на это внимания. Ему казалось, что у него в черепной коробке селилось всё больше голосов. Дилюк. Один он в многоголосье. Он узнает этот тон из тысячи. В его голове тот оставался тем Рагнвиндром, который всё ещё не простил его. Или же продолжал сомневаться в том, что Кэйа с ним честен и искренен. — Когда… Он был в коме… Я каждый день ощущал его присутствие рядом, слышал его голос так отчётливо, как никогда ранее. Его не было, но звук точно существовал. Я думал, что схожу с ума. Ночами не мог заснуть, приходил в палату и сидел рядом. Там же его голос был ещё отчётливее. И сейчас я тоже слышу его. Он будто направляет меня. — Вина порождает много всего, а её в этой умной голове много… — Аделинда провела своими тонкими пальцами по синим пушащимся после сна прядям. — Вина нас убивает, не даёт видеть истину. Но… То, что чувствуешь ты… Это другое. Быть может связь между вами двоими гораздо более сильнее, чем просто какое-то привычное возможное взаимодействие. Такое бывает, так видимо и должно было быть. Не возлагай на себя слишком много, как делает это мой господин, но тогда я прошу об одолжении. Спаси Дилюка, пока не стало слишком поздно. А я… Я постараюсь промолчать о том, что рассказала всё нынешнему Магистру. — Был бы тут Варка, он бы точно попытался спасти Люка. И подрался бы с самим Пьеро и Капитано…       Девушка рассмеялась тихо-тихо, мельком поглядев в сторону хозяйской двери. Да уж, ушедший в свой долгий поход прошлый Магистр Ордо Фавониус несмотря на обиду самого младшего Рагнвиндра пытался заменить тому отца. Каждый человек, вхожий в высшие ряды рыцарей, Магистры, Церковь Фавония и даже матушка Кли — одна из Величайших ведьм, частенько называющая винодела своим сынишкой, — предлагали тому свою помощь, но после смерти единственного своего родственника, тот отрёкся от всех. Говоря о Варке… Узнав бы об этой ситуации, он бы рвал и метал, перебил бы половину агентов Фатуи, узнав, что пострадал его народ и единственный оставшийся Рагнвиндр. — Это точно, сэр Кэйа. — Брось, Аделинда. Чувствую себя каким-то неприкасаемым, когда родной человек ко мне обращается на -Вы. — Рабочая этика и этика делового общения, сами понимаете, — она усмехнулась, поднялась на ноги и мягко кивнула головой. — Я пойду к госпоже Гуннхильдр. Постарайтесь поднять хозяина. Вероятно стоит пока лишь сказать ему о визите тех, кого он уже долгое время ожидает. — Я займусь этим.

***

      Дилюк проснулся чуть позднее. Он почувствовал пустоту позади себя, его покинули тёплые объятия, которые всю ночь согревали. В голове бушевала тревога, будто предупреждала своего обладателя о том, что творилось или начинало твориться что-то неладное. Он пару раз проморгался — глаза сильно щипало. Тело до сих пор ныло от недавних тренировок. Желудок призывно завертелся — вчерашний ужин он почти пропустил мимо себя, был так задумчив, что в итоге совершенно точно нормально не насытился. За дверями его спален доносился приглушённый разговор, но даже так он услышал волнительные нотки. Сердце дрогнуло и подсказало ему подслушать вопреки его нравственным нормам, давным-давно установленных аристократией. И он аккуратно подошёл поближе, опустился на пол и прислонился ухом к косяку, где хоть немного, но проникал звук.       Кэйа и Аделинда. Он сглотнул, заслышав имя одного из старших по рангу предвестников. Когда фраза коснулась того, что их совсем скоро навестит делегация, он бегло забегал взглядом по стене, почувствовав, как нервы неприлично быстро заставили его организм погрузиться в состояние паники. В уши сразу же перебрался пульс, максимально быстро забив набатом по мозгу. Больше Дилюк ничего не слышал, вместо этого он медленно перетёк на кровать, улёгся на неё и накрылся одеялом. «Страх?» — спросил он сам у себя, прикрыв глаза. Феникс внутри него усмехнулся, ответив нарочито родительски: «Страх порождает сомнение. Страх то, что может разрушить каждое существо, человека тем более. Но… Это чувство вполне нормально. Не испытывать эмоций равно умереть. Пока ты чувствуешь, ты живёшь. Пока ты хоть немного ощущаешь что-то — ты жив. Запомни это, оно тебе понадобится…». Рагнвиндр попытался выдохнуть и сделать вид, что дремлет. Существо внутри него будто бы запело колыбельную. «Ты сегодня чересчур добрый…». Ему в ответ донеслось почти ласковое: «Ты смог раскрыть потенциал, смог поверить мне, а значит теперь я полноценно могу довериться тебе… Мы единое целое…».       За окном запели птицы — запах озона ворвался в помещение, ознаменовав приход на территорию винокурни очередного дождя. В последнее время было чересчур много бурь. Винодел почувствовал дрёму, сладко зевнул, вновь выкинув в сознание еле слышный сонный вопрос: «Можешь рассказать о себе?». Существо немного погодя ответило: «До тех пор пока моё сознание оказалось в этой стекляшке, я был настоящим Фениксом. Божество или дух, люди называли меня по-разному. Когда я ослаб — был пойман кем-то, кому требовалось моё тело и моя сила. Я сумел вырваться, но затем… Погиб. Люди, или некто иные нашли на меня управу. Я долго стремился найти того, кто сможет принять всю мою силу, мой выбор пал на тебя. Ты — лучший из возможных вариантов. К тому же… Ты мне импонируешь…». Юный господин, засыпая, усмехнулся. Вот уж правда, забавная штука. То, что изначально было схоже с врагом, теперь беседовало в его голове с ним же по душам. Кому скажешь — не поверят. Да и говорить это так-то было точно не нужно.       Со стороны двери донёсся шорох, затем ухо услышало тихий шелест шагов — Кэйа. Он подобрался к молодому мастеру, улёгся рядом с ним и обнял его как-то чересчур крепко. Как-то чересчур удручающе. Альберих зарылся носом в волосы, вдохнул пропитавшийся в них запах винограда и вина. Рагнвиндр вздрогнул, вдруг зацепившись за звук, который был слишком сильно похож на всхлип. Сон резко ушёл, он сделал вид, что только пробудился, промычал что-то типа: «Доброе утро, всё нормально?..». Рыцарь на это лишь буркнул: «Спи… Ещё совсем немного…». — Ты какой-то странный… — Просто хочу насладиться моментом.       Дилюк молча уткнулся носом в руку парня. От Кэйи пахло свежестью и лилиями калла. Это успокаивало, дарило ощущение дома. В голове Люк прикидывал одно — насколько быстро всё это разрушится совсем скоро? Сколько минут займёт его смерть? Есть ли что-то по ту сторону или всё то, что вещалось людям столь долгое время — обман? Винодел усиленно закусил нижнюю губу, стараясь не выдать то, что часть их с Аделиндой разговора он услышал. Возможно не до конца, но всё же… Аристократ жаждал задать один единственный вопрос: «Почему ты плакал?». — Потому что я не хочу потерять тебя… — последовал ответ. Рагнвиндр встрепенулся, захлопав глазами. — Я молчал. — В моей голове ты говоришь постоянно, — честно признался потомок Каэнри’ах, грустно и гулко усмехнувшись куда-то в алую шевелюру. — Подсказываешь, как стоит поступить. Где нужно дать тебе время, где наоборот нужно надавить, чтобы добиться ответа… В моей голове ты постоянно помогаешь мне понимать тебя реального. Как тогда в столовой, как тогда при встрече в первые дни, где порча пока ещё брала над тобой верх… Ты просил о помощи. Сначала я думал, что сошёл с ума, но потом понял прелесть этих диалогов. Хотя… — юный владелец винокурни вновь ощутил вибрации от напряжённого и нервного смешка рыцаря в своё чело. — В моей черепной коробке ты по-прежнему тот же сварливый названный братишка, что до сих пор не отпустил обиды, или же делает вид, что не отпустил…       Дилюк сдержался от приступа панического смеха. Как после такого признания можно было хоть немного думать о том, чтобы оставить этот бренный мир, их континент, его близких, его Кэйю, который сейчас взял на свои плечи такой страшный груз. — Люк. — Да?.. — голос просел и стал еле слышным. — Пообещай мне, что не покинешь меня… — Я не могу обещать, ты знаешь это.       Альберих и звука больше не издал. Его тяжёлое дыхание говорило само за себя. Рагнвиндр из-за этого вновь почувствовал укол вины, но вдруг в его сознании раздался реальный и такой неотличимый голос Кэйи: «Дай мне время, чтобы принять возможную тяжёлую реальность…». Потомок древнего рода еле заставил себя не пискнуть, вместо этого выдав: — Я не хочу обнадёживать тебя, не зная конца. Ты сам понимаешь, что лучше готовиться к худшему, чтобы потом не разбиться о скалы отчаяния. Понимаешь ведь?..       Он явно понимал, но был совершенно не в силах ответить. Хватка капитана кавалерии на талии аристократа стала крепче, и он будто бы боялся даже сейчас отпустить винодела, словно тот мог в ту же секунду испариться.

***

— Как Вы смеете не предупреждать о визите в наши края после того, что ваша организация сотворила?! Уму не постижимо! Мы кажется обсуждали момент того, как теперь необходимо согласовывать наши встречи! Вы нарушили условия, следовательно я имею право огласить информацию на все ближайшие территории, а также дать разрешение на разглашения в других частях Тейвата.       Тяжёлый вздох Предвестника разнёсся по всему залу переговоров Ордо Фавониус. Эхом оттолкнулся от полупустых стен и вернулся к хозяину. Мужчина в маске, сидел на мягком диване безо всякого желания на нападение. Капитано — так его звали. Один из тех Фатуи, которые стояли в самых первых числах. Опасно? Безусловно. Многие говорили, что его сила велика, и даже сам Магистр Варка отзывался о нём сверхположительно, частенько упоминая о том, что с удовольствием бы вступил с ним в бой. Величественная фигура, что была скрыта огромным количеством тряпок, становилась в разы более статной. Итак огромные параметры вкупе с одеждой превращали его в настоящую глыбу. — Я понимаю Ваше недовольство, но… Ситуация достаточно щепетильная, и я посчитал, что её обговорить между нами всё же необходимо. — Если речь коснётся господина Рагнвиндра, то наш разговор не имеет никакого веса! С Мондштадта довольно стольких пертурбаций ради выгоды стране, которая принесла нам столько горя. Вы убили сотни наших горожан, прикрываясь чем угодно, но не правдой. Вы почти убили важного для общества, для защиты, для политики, для экономики, для социальной сферы и для истории человека. Как близкие к мастеру Дилюку люди, мы действительно не можем больше допустить его жертв. На этом прошу Вас удалиться и больше никогда не пытаться влезать в течение нашей жизни. Ещё пара минут, и вся информация, связанная с экспериментами над людьми, опытами, механизмами Глаз Порчи и прочее, будет отправлена в необходимые места. Это конечно же будет, если Вы не прекратите свою двойную игру! — Оу… Значит великий потомок семьи Рагнвиндр уже упомянул о том, что порча в его организме смертельно опасна как для него, так и для всего Мондштадта и континента в целом. Верно?       Джинн обрадовалась тому, что успела отвернуться. Ком в её горле встал поперёк него, сердце на секунду остановилось. «Порча? Внутри него?» — и в момент все те заскоки и бзики стали понятны. Сознание разделилось на два лагеря: первый уговаривал её расспросить побольше, чтобы оценить ситуацию в контексте возможных последствий более полно, второй умолял актёрски ответить: «Сказал, конечно сказал, мы же близкие люди…». Гуннхильдр помнила историю чёрного огня, помнила мощь неизученного никем, кроме разве что самих Фатуи, элемента. До этого происходило ещё множество где-то более незаметных, где-то более опасных вещей, схожих с этой. «Доверяю ли я Дилюку?..» — прошелестел в голове вопрос, на который незамедлительно пришёл вполне чёткий ответ: «Доверяю!». — Сказал, конечно сказал, мы же близкие люди. После Снежной именно нам пришлось восстанавливать единственного оставшегося потомка рода Рагнвиндр. И… Если бы он был мёртв, то поверьте, Капитано, я с полной уверенностью скажу… Рыцарь одуванчик превратился бы в рыцаря львиный клык… Я думаю, что не стоит Вам рассказывать историю о Веннессе. Вы однозначно постарались просчитать все возможные ходы, все наши слабые стороны, но уверяю… Монд навсегда останется территорией свободы, а наши люди всегда будут стоять друг за другом горой. — Что Вы, госпожа Гуннхильдр, я, с Вашего позволения, пришёл лишь обговорить данную ситуацию. Дело в том, что… Опасность может исходить откуда угодно. Элемент для всего континента довольно-таки опасный… Мы и сами знаем об этом лишь немногое… Наш горе-учёный — Иль Дотторе — имел неосторожность разбрасываться наработками. — Вы мне что сейчас предлагаете? Мне напомнить о том, как Ваши агенты выискивали секретную информацию, вмешивались в течение жизни Мондштадта? По датам назвать конкретные случаи? — Я Вас понял, мисс. Хорошо, с Вашего позволения нам необходимо передохнуть после дороги. — Вам повезло, что мы гостеприимны. Но. К Рагнвиндру приближаться запрещено. — Предельно понятно, госпожа.       Предвестник тяжело вздохнул — девушке на секунду показалось, что из-под его маски будто бы повалил дым. В голосе мужчины слышалась досада, и ей даже почудилось, что где-то в голове у неё проскочило сочувствие. Капитано выглядел как отец, который отвечал за грехи своих детей, которые что-то натворили в его отсутствие. Единственное, что напрягало, присутствие именно его, а не самого Пьеро, который курировал всю организацию. После всех таких утечек сама по себе идея посылать не первое лицо, представляющее Фатуи, была довольно-таки странной. — Госпожа? — Вам требуется ещё что-то? — вышло слишком ядовито. — Уже однажды я видел великий крах. И не хочу, чтобы это произошло с другими городами…       Дверь в переговорную хлопнула вместе с его уходом, оставив Гуннхильдр в одиночестве и куче возникших вопросов.

***

      Над главным городом продолжали сгущаться тучи. Дождь крупными каплями — почти градом — стрекотал по черепице домов. Сара старалась прикрыть прилавок с готовыми блюдами, торговая лавка с продуктами напротив неё стремилась к тому же. Ветер бушевал, будто откуда-то проснулся дух того же Двалина. Буря. Беспощадная и жестокая. Родители тащили своих детей домой, приговаривая: «Не пойдёшь — ветер унесёт… Попадёшь в руки к призракам, ты же не хочешь встретиться с самим Декарабианом?». Истории о правителе-тиране заставляли даже нынешнее поколение детворы ёжиться от страха. Монд был той территорией, как в прочем и везде, где чтили историю места. Поэтому имя давнего владельца места стало практически нарицательным. Как в прочем и клан Лоуренс до сих пор подвергался гонениям. Как клан Рагнвиндров считался героическим. Как Веннесса стала тем же именем нарицательным.       Суета продолжалась, многих отпускали с работы на открытых местах, чтобы, не дай Архонты, не произошло всяких разных чрезвычайных ситуаций. В отличие от времени до всех событий в последние месяцы в гильдии искателей приключений категорически не хватало людей. Следовательно помощь бы пришлось ждать в разы дольше. К сожалению такого раздолья тем же перевозчикам и бродячим торговцам не досталось, им приходилось ютиться в укромных местах или просить недолгой передержки (что конечно не работало на тех, кто был в пути и с телегами, в глухих лесах, увы, укрытий было мало). Где-то вдалеке, где-то в районе Логова Ужаса Бури грохотал гром, и никто не был уверен в том, что древнее существо там не пробудилось и не решилось уничтожить Мондштадт и всё к нему причисленное. Там же сверкало.       Дилюк молча сидел у окна в своём кабинете и взирал на это действо с нотками лёгкой грусти. Он выжидал момент. Предугадывал момент, когда в главном городе не останется людей, чтобы нанести свой «удар». Кэйа сидел в стороне и неотрывно глядел на названного брата, ожидая, что он обратит на него хоть немного внимания. А ещё… Он желал, чтобы винодел передумал спешить. На свой вопрос: «Зачем тебе это, Люк, зачем? Джинн решит дипломатический вопрос, и вы больше не пересечётесь…», получил резонный ответ: «Ты действительно уверен, что они оставят Мондштадт и меня в особенности? Ты наивен. Это прискорбно, что такие простые вещи надо разжёвывать…».       Где-то по полудню пришло письмо и от действующего Магистра, которая написала в записке лишь одну фразу: «Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь и что скрываешь…». В тот же момент стало понятно, что диалог с Капитано всё же состоялся, более того, тот решил раскрыть пару секретов и через них надавить на девушку. Видимо та стойко выдержала давление, раз он получил в свои руки это послание.       Дилюк старался не смотреть на Альбериха, потому что при одном коротком взгляде на него в грудной клетке расползались боль и страх. В голове уже бурлило существо, оно мягко оглаживало и успокаивало его изнутри, пыталось подарить покой, постоянно приговаривая странное: «Языки пламени твои подчинённые, но сделай их собой, стань с ними единым целым… Тебе нужно понять, что пиро — твоё продолжение, пиро — это ты, и тогда тебе откроется в разы больше способности, нежели ты имеешь сейчас…». А затем дополняло: «Пожертвуй собой, сожги себя, чтобы обрести нечто большее…». Рагнвиндр этого не понимал, сглатывал, не удерживаясь и всё же кидая короткий взгляд на взволнованного капитана кавалерии рядом. Рыцарь в мгновение ока оживлялся и даже натягивал на уста свои улыбку, но та быстро гасла с очередным разворотом головы.       Время неумолимо летело — стрелки показывали пять часов вечера, из-за туч и урагана на улице уже давно творилось черти что, а небо представляло собой тёмную массу, чем-то аллегорично или даже метафорично сравнимую с горьковатой густой мелассой. Ястреб на жерди необычно себя вёл — взволнованно попискивал, привлекая к себе хозяина, будто желая ему что-то донести. Но… Дилюк сидел нерушимой глыбой, устремив свой взгляд на горизонт. Острое птичье зрение его совершенно не подводило, давало доступ к виду на главный город, в котором он видел количество загорающихся в домах людей огней. Чем больше их становилось, тем сильнее в его голове гудел Феникс. Он призывал к активным действиям, просил крови и справедливости, напоминал об обещании Рагнвиндра: «Я буду вершить правосудие, это моя клятва…». Слова на ветер тот не бросал никогда. Чудовище хотело спешности, чтобы огненные крылья накрыли врагов куполом, спалили их заживо. Аристократ фыркал на это максимально тихо, продолжая выжидать.       Черепную коробку заполняли сотни мыслей, которые сводились к чему-то более духовно-масштабному, нежели физически или физиологически обусловленному. Винодел развернулся, проигнорировав полный надежды взгляд Альбериха, вместо этого он уставился на портрет отца. Кэйа, поняв это, сразу сомкнул губы, решив не вмешиваться. Дилюк поднялся, подошёл к картине и положил свою ладонь на раму, опустил голову и сомкнул глаза. Его губы что-то прошептали, в тот же момент в голове капитана кавалерии раздался голос названного брата: «Благослови мой путь, отец, благослови его. Во имя всей нашей семьи, во имя всего Мондштадта и каждого в нём находящегося… Если я потеряюсь во тьме, прошу тебя, приди и дай хотя бы маленький луч света, чтобы я смог зацепиться за него… Я хочу, чтобы ты гордился мной… Я сделаю всё, чтобы спасти всех…».       Потомок Каэнри’ах не удержался, он нервно зажевал губы и набросился на постепенно кренившуюся фигуру его самого близкого человека. Он потянул винодела на себя, крепко сжал в своих объятиях, взглянув в пустые очи. Он испугался — во взгляде не было ничего, вот вообще ничего. Рагнвиндр смирился. Выглядело это именно так. Он долго настраивал себя на смерть, долго пытался привыкнуть к чувству безысходности. Нынешняя его просьба — окончательное и бесповоротное решение.

— Кэйа?

— Да?

— Моей птице нужна будет помощь, сможешь? И не расстраивайся понапрасну. Мир иной — место, куда попадают без очереди.

— Прекрати так говорить, слышишь. Ты обещал дать нам помочь себе! — он прорычал это прямо в бледную шею, но ни одна венка не выдала и толики возможного волнения.

— Слишком поздно, Кэйа, слиш…

— Не бывает такого, слышишь? Не бывает. Я сделаю всё, чтобы ничего с тобой не случилось! — раздался тихий «хмык», который растворился в тишине погрязшего во мраке непогодного дня кабинета. Дилюк не верил.

***

      Рагнвиндр пробирался на площадь, где неожиданно для большей части рыцарей объявилась полноценная делегация Фатуи во главе с Капитано. Обещание? Тц. В бездну обещания, когда на кону у организации стояла выдуманная «честь».       Джинн торопилась и собирала имеющихся оставшихся рыцарей, чтобы нанести более сокрушительный урон. После вылазки Варки в самом главном городе осталось так мало воинов, что даже на самую простую миссию приходилось так тщательно оценивать риски, не распаляться действиями, которые могли привести к катастрофе. Тут дело было чрезвычайной важности, поэтому Гуннхильдр силами Лоуренс и Минчи, а также Пегг смогла собрать практически всю имеющуюся в городе армию (не считая патрулей особо дальних и особо опасных точек, людей там был мизер, но быть они там были просто обязаны ради той же безопасности). Рыцари пришли по первому зову, выстроились по необходимым позициям, с отдельным отрядом во главе с действующим заменяющим Магистра, направилась на территорию перед статуей, посвящённой их Архонту. Предвестник по месту нахождения был там, более того, вероятно он ждал прибытия лишь одного человека, не собираясь считаться ни с кем другим, кроме как с самим «виновником» всей заварушки.       Оказавшись на площади, Джинн несколько раз бросила в Капитано грозное и, если бы такое было возможно, испепеляющее послание: «Кажется, мы уже говорили о том, что будет, если Фатуи снова засунут свой нос, куда им не следует!». Первые пару подобных попыток мужчина молчал, возвышаясь над девушкой нерушимой горой, которая в момент ярости могла бы прихлопнуть камнепадом. В следующий раз он ответил лишь короткое и спокойное: «Вы ещё будете жалеть о том, что раньше это не произошло…». Гуннхильдр впервые смогла услышать от себя рык злости, а ещё она впервые потянулась за клинком. Да, о Капитано ходили легенды, мол он величайший воин, может горы свернуть и не только, что с его мнением чтятся великие люди, ведь в Тейвате он чуть ли ни сильнейшим считался. В прочем, она всегда была готова пожертвовать собой ради близких, а потому дальнейшее возможное стечение событий девушку вовсе не пугало. Вот ни капельки.       Когда диалог, а по большей части вообще монолог, зашёл в тупик, Гуннхильдр отдала приказ о немедленном задержании нарушителей установленного порядка. И всё завертелось. В единый момент. Агенты Фатуи принялись за привычное дело, рыцари, во многом отвыкшие от столь серьёзной нагрузки по началу растерялись, но в следующие пять минут каждый смог привыкнуть к «новому» темпу.       Во многом у выходцев Снежной было преимущество, хотя бы потому что у каждого воина наблюдался Глаз Порчи, благодаря которому использовались различные элементы, которые уже опускали чашу весов во сто крат. Рыцари, вопреки многим слухам и доводам, хоть и боялись, но рвались биться с врагом. На небе раскатами громыхал гром, сверкала молния, которая автоматически добавляла градуса опасности. Природа бушевала.       Электро цицин, что работали умело с пиро агентами, создавали перегрузку, которая по большей части серьёзно ранила всех вокруг, атаки врага были слишком быстрыми, поэтому членам Ордо Фавониус приходилось привыкать работать в условиях боли. За Мондштадт, за свободу, за Рагнвиндра и всех тех, кто пострадал. Джинн, впервые за долгое время срывая голос, руководила потоком войска, перенаправляя некоторых рыцарей на определённые позиции. В конечном итоге ей удалось распределить людей так, что силы примерно уравнялись.       На площади совсем скоро появилась Эола и её подчинённые. Вместе с ними на место поспешили Барбара и Лиза, которая по велению заменяющей Магистра отправилась за подмогой и созывом всех оставшихся рыцарей. Минчи принялась за создание поля для мощного удара электро по всем находящимся в нём врагам. Концентрироваться на отдельных личностях получалось сложно, справедливости ради, она редко промышляла битвами, а работа в библиотеке несколько изнежила её, в прочем на то были свои причины. Пегг гидро полем помогала и излечивала воинов Мондштадта, дополнительно создавая в синергии с электро реакцию «заряжен».       Пока на поле битвы шла тотальная неразбериха, сквозь искры и дым Гуннхильдр пробиралась к стоящему вдали ото всех Капитано. Он не принимал никакого участия — лишь отдал приказ, будто имея в нём смысл, а ля: «Развлекайтесь, ребята…». Девушка чуть ли не рычала — Предвестник не выглядел даже на секунду заинтересованным действом, по сути пустил на самотёк всё то, что так или иначе превратилось в настоящую вакханалию. На секунду мысли ей перекрыла ударная волна. Лоуренс уже принялась за сокрушительные физические атаки двуручным — и как долго придётся потом восстанавливать саму площадь и устранять все последствия? От «удара» в черепной коробке запищало, а затем слегка приглушило, однако это не помешало ей вытащить клинок из ножен, и нацелить его прямо на горло врагу. — Я предупреждала… — Гуннхильдр шикнула, когда мужчина перехватил её клинок массивной рукой в перчатке, пар вновь повалил из-под его маски, ознаменовав полное равнодушие к происходящему. — А я и не трогаю вашего Рагнвиндра, мисс, как Вы видите… — начал он спокойно. — У вас принято нападать на людей, до конца не удостоверившись, что они не собираются причинить вреда? Напрасно. Ребята же сразу назвали цель — очень им хотелось перед отъездом узреть окрестности города, а особенно величественную статую великолепного Архонта…       Джинн могла поклясться, что если бы не столь многое количество элементов, скрывающих тело и лицо Предвестника, она могла бы узреть лукавую улыбку, ну или хотя бы её половину. Врать — визитная карточка этой организации, если не врать, то недоговаривать точно. Верить на слово Фатуи — фатальная ошибка. Девушка, отпустив Капитано без какой-либо бумаги, давшая ему возможность «переночевать» и снова сыграв роль доброй и понимающей, включила тумблер невозврата, который теперь отключить было невозможно. — Довольно, — анемо энергия Гуннхильдр уже пошла в меч, Капитано тяжело вздохнул. — Вам бы научиться терпимости к своим соперникам, мисс… Я тоже предупреждал Вас.       Девушку откинуло уже взрывной волной, когда её анемо должно было быть остановлено крио Предвестника, однако перед ней в секунду оказался Рагнвиндр. Позади всех разошедшихся по сторонам воинов раздался крик. Кэйа всеми силами пытался остановить аристократа, но Дилюк лишь толкнул Джинн в его сторону, полностью прекратив обращать внимание на всё вокруг, кроме врага перед ним. Вся битва единомоментно затихла, общие взоры устремились на резко воодушевившегося Капитано и потомка великого рода Рагнвиндр. — А я то думал, что не дождусь визита… Вы разгадали тайну? — Как раз и хотели выяснить это лично, господин Рагнвиндр. Как себя ощущаете? — на эту фразу усмешка на губах юного мастера превратилась в самый настоящий оскал. — Ваша больная тема? — позади мужчины постепенно образовывались ледяные сферы, которые он приберегал для дальнейшей возможной битвы. — Вот, что значит «недостойное воспитание». Теперь я понимаю отца. — О, Крепус был великим человеком, не так ли? — Люк! Не поддавайся на провокации! — прокричал Альберих, Гуннхильдр взволнованно схватилась пальцами за его полушубок, уже почти начав поддерживать винодела, но… — Ну же, господин Рагнвиндр… Покажите мне феникса…

— Чего ты ждёшь? Пора! — вновь зарокотало внутри головы.

      На лице Дилюка в момент проявились птичьи очертания, из-под кожи постепенно вылупились смоляные перья. Более длинные и жёсткие — стальные на окончаниях — постепенно заполнили всё его тело. Следом поверх мягких и пушистых показалось обмундирование. Форма духа стихийно охватила его, перед людьми на площади спустя минуту всех преображений стояло великолепное Существо. Длинные крылья полотном опустились на каменную землю, латы зазвенели, из-под стальной маски, напоминающей клюв, эхом разнёсся клёкот. Ромбы снова встали в необходимые пазы, явив объёмный вытянутый зрачок и зажёгшиеся алым и рыжим очи. Они сверкнули, Феникс воспарил в небо.       Капитано гортанно рассмеялся, впервые, наверное, за длительное время. Вокруг него образовалась светящаяся серебром аура. Он в мгновение ока оказался над землёй, направив самонаводящимися снарядами те самые ледяные глыбы, которые образовались в начале их диалога. Птица была против подобных игр, сразу же бросив исключительно неприятный для ушей визг, ударная волна снесла каждую из сфер, разрушила ледяные глыбы на куски, она же ударила и по людям, обрушившись сверху громогласным куполом, почти прижав всех к земле. Кэйа, стоявший снизу, попытался поймать взгляд названного брата, и когда ему это удалось, он схватился за руку Джинн, выдернув её подальше от толпы и прошептав: «Если взбесить этого Дилюка, у нас у всех будут проблемы… Вместе с Предвестником это… Ядерная смесь…». Гуннхильдр решила не вдаваться в подробности, а просто поверила на слово, быстро созвав отряды в свою сторону.       В небе прозвучал взрыв — все воины вновь остановились в своей бойне, вознесли свои головы, дабы узреть событие. Феникс в небе пикировал на Капитано, стараясь задеть его бомбами из огненно-теневой энергии. Мужчина то и дело отскакивал от воздуха будто от какой-то жёсткой поверхности, стремясь попасть хоть одной ледяной сферой. За длинным хвостом, отрастающим из-под лат, в небосводе оставались смазанные алые разводы, будто кто-то оставил их на стекле, от Предвестника стрелой распространялся светло-серый след. Звон стали раздавался всё громче и громче, пока в какой-то момент не произошло очередного взрыва.       Фатуи был удивлён быстрой реакции, столь выносливого и столь сильного оппонента среди обыкновенных людей он не встречал очень давно. Он пытался вкусить толику того, чего не ощущал в своём уже также давно по сути мёртвом теле. И если бы сейчас он был без маски, то любой бы смог увидеть сияющий блеск. Феникс, настоящий Феникс, который несёт возмездие за людские грехи и пороки, карает виновных, спасает обделённых, жертв… Идеальное существо в идеальной синергии, к которой многие из их организации стремились очень и очень давно, в особенности при создании Глаз Порчи. То безумство, что ныне поселилось в голове Рагнвиндра лишь давало Капитано понять — совершенное в несовершенстве. Отточенная техника, полный контроль, но главное… Лучшая способность — видеть незримое для простого человеческого глаза. Предвестнику стоило нескольких секунд для понимания — у Дилюка появились идеальные зрение и слух, а также добавилась манёвренность и ловкость, напару увеличилась сила. Он анализировал своего оппонента, понимая все слабые и сильные стороны. Птичья грация, птичья ярость, птичья способность разрывать жертву на куски.       Капитано по приезде первым делом отправился не в главный город, своих воинов он отправил в отель Гёте, а сам отправился к месту Логова ужаса бури. Там же нехитрыми манипуляциями он смог отыскать могилу. Братскую могилу всех тех агентов, что попали в руки Дилюка, а не Лоуренс. Трупов обнаружилось достаточно, и мужчина где-то глубоко сожалел, что лучшие информаторы оказались не в цепях темницы, а здесь — превращёнными в массу, которая была уже давно не сравнима с человеком. Трупный запах. К нему Фатуи привык настолько, что не обратил бы на него никакого внимания, однако на месте своеобразного собственного чинопочитания, или же алтаря, как будет угодно Рагнвиндру, амбре был другой. И дышать там становилось совершенно дурно. Дилюк, переговариваясь с Джинн, тайно вывозил из темниц лучших, оставляя худших или ниочёмных людей прозябать в кандалах. Умно.       Крио клинок разрушился очередной ударной волной — Феникс принял свою заключительную форму. Капитано сощурился от болезненного удара спиной в статую, а затем его фигура оказалась аккурат рядом с огромной птицей, что сейчас взмахом одного крыла мога поднять нехилый ветер на всей площади, а быть может и дальше. Он устремил свой клинок на винодела, но тот перехватил его когтистыми лапами, в момент разломив оружие на сотню тысяч кусочков. Рапира подобно хрусталю рассыпалась, осколками и стеклянной пылью падая в прощелины кадки камня у места почитания Барбатоса.

— Ты почти достиг пика!

      Стрельнуло в голову Дилюка — отвлекло максимально быстро, прежде чем острое лезвие ледяной сферы вбилось в грудь, пронзив и латы, и остальные одежды, и кожу, и само сердце… Аристократ в мгновение ока почувствовал жутчайшую боль, разрывающую его, заставляющую его в мгновение раствориться в ней. Капитано в мгновение ока перехватил пикирующий полутруп. В его руках тело юного господина казалось совершенно крохотным и болезненным даже несмотря на его строгий и пугающий образ, несмотря на его дух. Маска также раскололась, явив свету бледно-белое мертвенное лицо. — Это был хороший бой, не каждому человеку было позволено сразиться со мной, но я отдам тебе должное, перед тем как твоё сознание не отключится совершенно окончательно…       Рагнвиндр сквозь боль и злость прошипел: «Пошёл ты!», наверное впервые позволив себе такую «грубость». Выпутавшись из общего хвата, постепенно сгорающее тело камнем рухнуло вниз. На площадь. С каждой секундой его становилось всё меньше. Кожа дымилась, горело всё внутри. В голове вместо подсказок было отвратительно пусто. Однако было всё же и нечто хорошее — приятная нега. — Люк! Люк!..       Глухой голос Кэйи всё больше заглушался собственным его сознанием. Рагнвиндр будто бы упал в тёплую воду, она обволакивала его, заполоняла лёгкие. Огонь больше не тревожил тело, и наверное последнее, о чём он мог бы подумать, так это: «Наконец-то всё закончилось…». Стресс за последнее время его добил настолько сильно, что даже смерть казалась ему лучшим исходом. Мучения — кома, тренировки, нервы, моральное и физическое нестабильное состояние…       «Наконец-то…» — вновь разнеслось в пустеющей голове, это было последним, что раздалось в резко померкнувшем сознании.       «Наконец-то…» — потому что другого варианта быть вовсе не могло.       «Наконец-то…» — душа была совершенно спокойна, и давний его страх вдруг резко исчез. Умереть Рагнвиндр больше не боялся.       «Наконец-то…» — он видел последние нити уходящей от него жизни. Меж столпившейся вокруг него толпы, он смотрел за тем, как дух покидает тело. Пара секунд, и глаза потомка великого рода тяжело сомкнулись.       Кэйа ещё что-то кричал, пытаясь остановить кровь из глубокой раны, однако всю глотку юноши она заполонила тоже, алая субстанция вытекала из рта Дилюка, окропляя землю под ним. Собравшиеся вокруг своего близкого мондштадцы послали в бездну всех, кто отвратительно пытался осквернить погибающего. Однако ещё с нескольких минут произошедших событий, Рагнвиндр воспламенился, явив свету самую яркую из всех имеющихся до этого вспышек. Его тело обратилось в пепел, все эти поднялись в воздух, развеиваясь и пропадая в нём. От Рагнвиндра не осталось ничего. Площадь же погрузилась в мрачную и тёмную по своей ауре тишину.       Альберих панически ощупывал землю, где несколько секунд назад лежала горка пепла. Он поглядел на Джинн, раз через раз вдыхая воздух, гася в себе приступ истерики и паники. Гуннхильдр выглядела не лучше, её зрачки то и дело бегали с места на место. Не выдержавший потомок Каэнри’ах набросился на подошедшего к ним Предвестника с мечом, пытаясь пронзить того. — Кэйа, успокойся! Кэйа, стой! — действующая Магистр попыталась оттащить рыцаря, но в того будто бес вселился. — Все Фатуи действительно решили мир разрушить, верно? Вам было мало стольких жертв, вы решили на прямое истребление перейти?! — Альберих рычал диким зверем, теперь он также походил на монстра, какого когда-то видел в Дилюке после его комы. — Вы — грязь этого мира, решившая вершить то, что не разрешено никому — даже каким-то там Богам Селестии, или, Бездна их дери, Архонтам.       Альберих стойко наносил удары, в его голове кипела ярость и говорящего что-то Капитано он не слышал вовсе. Звезда в его глазу светилась красным золотом, оскал становился всё более устрашающим. Предвестник отбивался от него лениво — больше пытался что-то донести до горячей головы, заполонённой всеми видами злых эмоций. Эта попытка убить великого воина не прекращалась до тех пор, пока в его голове не прозвучал до боли знакомый голос.

— Остановись.

      Кэйа снова получил направление. Он заозирался, увидев у статуи Барбатоса небольшую алую сферу, светившуюся пока бледным бордо…

***

— Где я?..

— Место между жизнью и смертью, Рагнвиндр.

— Я думал, что умер…

— Так и есть, но не забывай о том, что Фениксы по природе те существа, которые умеют не раз пересекать эту границу, раз за разом обращаясь к силам двух сторон. Техника не новая… Был когда-нибудь в Натлане?

— Был…

— Их Архонт умеет воскрешать людей, по большей части для того, чтобы продолжать битву с Бездной, которая постоянно терроризирует регион. Много различных заморочек, как это происходит, но думаю, что суть ты понял достаточно быстро. Рыцарь Рассвета. Это твой титул, который ты должен нести. Когда-то давно, когда я ещё не был запечатан в стекляшку, я выслеживал среди людей достойного под себя человека, что сможет нести в этот мир свет, иногда умея прибегнуть к тёмной стороне своей сущности. В этом мире, как и в любых других мирах, нет идеально добрых и идеально злых людей, в каждом из нас умещаются противоречивые стороны, которые постепенно замещаются другими. С взрослением личность становится всё более многогранной, она вмещает в себя все самые странные сочленения эмоций и чувств, и только истинные и лучшие достойны великих достижений и великой судьбы. Так вот… Когда-то я встретил одного твоего предка, того самого, кто явил свету великий титул. Ты — его практически копия, и поэтому всё происходящее лишь сократило время к тому, чтобы ты наконец узнал истину.

      Дилюк попытал счастье раскрыть глаза — перед очами раскрылась картина на огромную птицу, которая склонялась над ним, защищая и подбадривая. Попытка подняться разожгла в его теле адскую боль. Место, которое пронзил Капитано кровавой розой красовалось в районе сердца.

— Восстановление требует достаточно сил, не поднимайся. Останься в той позе, в которой сидишь сейчас… Каждая смерть и возрождение процесс не лёгкий. И очень болезненный, особенно для простого человека. Спешу тебя предупредить, постоянно умирать мы тоже не можем. Накопленный ресурс должен быть в достатке, чтобы в каком-то роде «реинкарнация» смогла сработать. Истощённый организм в том огне иначе не выживет. И тогда ты просто сгоришь, ощущая в последние секунды жизни лишь бесконечную боль.

— Оптимистично…       По эту сторону было душно — буквально, если бы он провалился в жерло вулкана, температура бы была меньше в разы. Однако Рыцарь Рассвета не чувствовал дискомфорта, его волновала рана, которая постепенно — удивительно — зарастала новой живой кожей. Словно до этого не было никакой битвы и удара, крови и смерти. Это было похоже на настоящее чудо. Он медленно поднял голову, вглядевшись в узкие зрачки птицы напротив него, та заклёкотала, встрепенулась крыльями и пара из них огнём осыпалась в тьму.

— Восстань и яви себя, Дилюк Рагнвиндр…

***

— Остановись, Кэйа. Он не стоит того… — распавшаяся сфера явила воинам фигуру аристократа. — Информация о грехах ваших уже на руках у представителей других территорий Тейвата, останется совсем немного времени, чтобы потом смочь хоть как-то вывернуть это в свою пользу, поэтому… Капитано, советую Вам отстать от Мондштадта и заняться насущными делами. К следующей нашей битве я будто ещё более готовым. Это я вам обещаю…