Ты любишь кофе?

      Вдох. Выдох. И ещё раз. Медленно дышим, думая о чём-нибудь другом. Не о красной нити на шее, что приятно греет кожу. Не о том, что он где-то его смог заметить. Не о том, что они находятся совсем рядом. Что-то другое. Что угодно…       Одинокая слеза покатилась по щеке. От счастья или отчаяния парень не понял. В нём смешалось слишком много. Вся его душа кричит о необходимости бежать на улицу и искать только его, того самого человека. Кто подарит спокойствие, комфорт, дом… Кто станет для него всем, и это будет взаимно. Кто поймёт без слов и успокоит все волнения души… Как же хочется просто его найти. Но не здесь, не сейчас. Лучше просто помечтать. Да, как он всегда делал. Она, наверное, будет ниже него ростом, с тёмными волосами и мягкой улыбкой. Такой, что посмотришь только и уже становится спокойно. Феликс всегда обещал себе, что будет оберегать её от невзгод, боли и отца. Его родственная душа ни за что и никогда не встретится с ним. Только не с этим человеком, что отказался от всего ради денег. Не с тем, кто может её погубить. Одним словом, движением руки или взглядом. Если его полоса когда-нибудь станет чёрной, Феликс не выдержит… А после, наверное, тишина, да? Тату пропадёт, оставив после себя уродливый шрам, а шея будет посмертно помечена чернотой.       Одной только мысли в голове о её смерти хватило, чтобы отвести взгляд от красной полосы и посильнее поднять ворот водолазки, скрывая даже мельчайшую часть кожи… Это не должен увидеть никто. Совершенно. Пока можно обойтись водолазками и свитерами, а после всегда есть возможность взять специальную ленту и просто перекрыть нить. Может она и вызывает дискомфорт, но лучше так, чем позволить отцу увидеть.       Эта лента стоит очень дорого, при этом вызывая у носителя ощутимые боли в шее. Мало кто рискует её носить, предпочитая показывать цвет полосы, каким бы тот не был. Она обжигает кожу. Душит, заставляя дышать реже и короче. Говорят, примерно похожий дискомфорт испытывает и соулмейт, но не такой сильный, хотя на практике особо никто не проверял. Да и редко кто вообще её использует в жизни. Только отчаянные глупцы, как Ли Феликс, что готов задушить себя, но не позволить это же сделать с его соулом. При этом парень бы не хотел, чтобы шея партнёра была неисправимо испорчена чёрной нитью, что ни в коем случае не испортит её, но расстроит. Он мечтал дарить девушке радость, но вынужден давать только боль. Даже не зная человека, что предназначен душе, он готов извиняться перед ним часами, лишь бы вымолить прощение. — Прости, — шепчет в пустоту Феликс, вновь надевая маску безразличия. Все планы безнадёжно испорчены. Видимо, лекции придётся писать поздно ночью.       К сожалению или к счастью, эта лента продаётся далеко не во всех аптеках. Её редко где можно найти, да и не каждый может себе позволить такую болезненную роскошь. — Прости… — тише прошептал парень, покупая свои будущие мучения. — Прости, — повторял тот, надевая её себе на шею. Задыхаясь, почти не дыша. — Прости, — одними губами вторил он, пытаясь словить хоть немного грязного воздуха. Наполнить лёгкие таким необходимым ему кислородом. — Прости, — шептал парень в слезах, держась руками за грудь, под которой с трудом билось маленькое сердечко, сидя на плитке общественного туалета.       Феликс тихо всхлипывал. Боль в шее не сравнится с тем, что сейчас происходит в душе. Всё равно на ожог, что останется на бледной коже. Как-то уже и не важно мнение отца, что, скорее всего, будет счастлив увидеть серую полосу вместо голубой. Все мысли возвращаются к статье, которую он читал несколько лет назад.

«Она опасна для жизни! Нужно остановить её производство и продажу. Мало того, что нить убивает носителя медленно и мучительно, так ещё и соулмейт страдает от нехватки воздуха и может сильно заболеть!»

      Под той статьей было много комментариев, говорящих о том, что автор не дружит с головой и ему стоит прекратить строить из себя непонятно что или лучше где-нибудь утопиться. Феликс не понимал, чем та девушка на фото заслужила такой негатив, но и поддерживать её не стал. Не его это дело. Как потом оказалось, её сильно оштрафовали и почти посадили в тюрьму, якобы за оскорбление власти и вышестоящих.       «Привет. У тебя всё хорошо?» — и снова он, Хёнджин. Такой добрый, понимающий. Он хороший человек, наверное. Сколько они знакомы? Скорее всего день, может два. Феликс запутался, стараясь разобраться в этих буднях, что так похожи друг на друга. Парень пытается вдохнуть побольше воздуха, но выходит как-то плохо. Рука невольно тянется к шее, оглаживая чуть шершавую поверхность, понимая, что её достаточно трудно отличить на ощупь от кожи. Разработчики явно постарались, но о постоянном удушье, которое чувствует носитель, как-то не побеспокоились, списав на то, что так нужно. И забавно то, что какой бы длинной ленту не делал, как бы свободно не повязывал, та всё равно держалась мёртвой хваткой, зажимая в сильные тиски. Дышать трудно, но ради соулмейта он готов пожертвовать своим здоровьем, кислородом, благополучием, жизнью. Главное, чтоб тот в конце не сильно плакал. Феликс не любит слёзы. Для него они равнозначны боли, потери, отчаянию. Никто не заслуживает испытывать эти чувства. Особенно девушки. Они же по натуре своей слабые, хрупкие. Как бы не говорили про равенство и права, те всё равно хотят поддержки, тепла, доброты. Они сильны, но это не отменяет факта того, что им нужно порой почувствовать себя немного слабой, чуть хрупкой, до невозможности красивой, до безумия нужной. Любить и быть любимой. Для счастья им требуется так мало. Просто чувствовать тепло со стороны, поддержку. Приходить домой и знать, что это её маленький и персональный уголочек счастья, где она укрыта любовью и может не притворяться храброй, всесильной. Просто погружаться в тихий омут спокойствия и лежать на диване в обнимку, читая книгу или смотря фильм. Феликс часто представлял, как дарит такой маленький уголок своему соулмейту, что для него будет самым прекрасным человеком на свете и внешне, и внутренне.       Он редко представлял, как она может выглядеть. По его мнению, любой человек чем-то прекрасен. Даже необразованный, пустой, богатый ребёнок, что умеет только жаловаться и кричать. Он может хорошо играть, красиво петь, забавно морщить нос или просто до глупого мило смеяться. Каждый, но не Феликс. Только не он со своим девичьим личиком, стеклянными безжизненными глазами, как у трупа, веснушками, что трудно скрыть, маленьким ростом и глазами скучного цвета. Парень не ценил ни себя, ни свою жизнь. Не понимал свою мать, что всем и вся пыталась доказать свою важность. Не поддавался логике и отец, что упорно строил из себя всея красавца, но на деле не более чем грубый, лысый, сломленный старик с белыми зубами и тяжёлой рукой. Феликс их не понимал, да и не хотел этого делать. Просто уводил взгляд и смотрел куда угодно, но не на них. Они тоже чем-то хороши, но этим «чем-то» не было явлением на публике.       И Хёнджин был чем-то прекрасен. Даже не зная его лица, Феликс с уверенностью мог сказать, что тот красив. И неважно где, снаружи или внутри. Он просто тот, кто одним своим сообщением успокоил глупое сердце и тихие слёзы, вызывая улыбку. Милый собеседник с красивой собачкой. Добрый парень с соседнего учебного заведения, что любит холодный кофе.       Ли всё ещё было трудно дышать, воздуха не хватало и чуть кружилась голова, но он старался терпеть. Умылся прохладной водой и вышел из туалета кафе, направляясь на тренировку. Хотелось на все плюнуть и просто пойти домой, поспать или посмотреть какой-нибудь фильм. «Надо» — всплыл в голове образ отца, заставляя поторопиться. Может однажды он сбежит от их влияния, скроется в своём мире, не будет зависеть от них, но это будет потом. Всё потом. Пока не время. Оно наступит когда-нибудь, но не сейчас. Потому что тот торопится на ненавистные ему занятия, желая чтобы всё это уже закончилось. Хёнджину отвечает как-то скомкано, неполно. Хотел по-другому…       Когда на улице уже за полночь, Феликс заканчивает с делами. Хочется только одного — лечь в кровать и укрыться тёплым одеялом, прижимая к груди мягкую подушку, что по утру обязательно будет лежать на полу. А в голове образ будто обнимает своего человека и нежно гладит по спине, убаюкивая, шепча что-то сонно и тягуче, скрывая порывы зевоты. Он бы хотел дарить ей комфорт и тепло, и получать в ответ что-то похожее, но немного другое. То, что будет свойственно именно ей. Его маленькая мечта, укрытая за сотней стен. Его звезда, которая будет светить ярче всего, что тот только видел. Его глупышка, что будет смеяться с задором и плакать с чувствами, что переполняют душу.       От мыслей в груди потеплело. Да, она станет его лучом света во тьме, спокойствием в бушующем море, лучшим другом, маленьким спасением. Он и не знает, кто она, что за человек, как выглядит, но знает, что будет любить её с душой и отдачей. Неважно, будут ли они вместе, как пара в конце. Может, у неё уже есть любимый человек, но родственность душ не обменять на что-то ещё. Она будет для него всем, а он, в свою очередь, готов стать для неё кем угодно: другом, парнем, мужем, приятелем, простым знакомым, с которым интересно проводить время. Любой статус их отношений будет хорош, даже если она возненавидит его в конце их совместного пути. Феликс поймёт и лишь отпустит её с улыбкой, горько плача по ночам. Он не напишет, не позвонит. Будет смотреть на телефон в ожидании её сообщения, что может никогда не получить. Он отпустит, но будет помнить. Как когда-то отпустил лучшего друга в другую страну. Они не созваниваются, не списываются. Не видят смысла. Всё равно не увидятся. Только зря себе настроение портить. Наверное, это не лучший образ мышления, Феликс это понимает, но по-другому не может, отдавая всего себя, никогда не прося ничего взамен.       Лёгкая улыбка погасла, сменяясь на напускное безразличие, стоило появиться отчему дому на горизонте. Как же он устал. Строить из себя не пойми что, отвечать людям грубым тоном, смотря сверху вниз, даже если сам ниже того человека. Устал притворяться и держать всё в себе. Может знакомые из интернета и могли бы его поддержать, да только тот этого не допустит, говоря, что не достоин подобного отношения к себе. Каждый заслуживает счастья, но не он. Ли Феликс стоит только ненависти, обжигающей и разрушающей. На что-то иное, светлое он прав не имел, да и не хотел просить. — Ты опоздал, — грубый, хриплый голос отца разрезал приятную тишину ночи, вызывая слабую грусть. — Простите, отец, я занимался в библиотеке, — спокойным тоном произнёс Феликс, чуть кланяясь. Вызывать большего раздражения у этого человека не хотелось.       Парень подошёл к родителю, проследив за его взглядом, и сел на пол, поджав под себя колени, склонив голову. В такие моменты возможны два варианта: либо ударят, либо накричат. И что из этого хуже ещё подумать нужно. Мужчина схватил сына за волосы, склоняя его назад. Увидев на шее серую полосу, он отпустил Феликса и довольным тоном сказал убраться восвояси и больше не опаздывать. Осознание того, что вся та боль, которая разъедает кожу, заставляя дышать лёгкими урывками, была не зря, приносит спокойствие и совсем немного радости. Облегчение ощущается всем телом и душой. Хоть косвенно, но он смог ее защитить. Пусть она и не узнает об этом никогда, парень рад одному этому факту.

— Спишь? — пишет Хёнджин,

когда Феликс вернулся в комнату, упав на мягкую кровать. Он так устал, но проигнорировать сообщение не мог.

— Пока нет. Только домой пришёл. Сам почему не спишь? Время уже позднее, — отвечает Ли.       Пожалуй, это самое длинное сообщение за сегодняшний день, что он только отправил. Не то, чтобы ему не хотелось общаться, скорее времени не было, да и мозг туго соображает, когда кислород почти не поступает.

— Не спится. Как день прошёл? Сегодня ты не особо разговорчивый.

— Можно подумать, что Вам интересно. Не вводите людей в заблуждение.       Может и грубо, но по-другому он не может. Страшно от того, что их маленькие диалоги так согревают, что одно только сообщение поднимает настроение.

— Мне действительно интересно. Или это секрет, Феликс?

      И следом короткое голосовое сообщение, в котором шёпотом произнесено его имя, а после слабый, чуть слышный смешок. Ли был достаточно впечатлительным, чтоб ярко покраснеть и скачать его себе на телефон, запрятав в самую дальнюю папку, где никто не найдёт, кроме него самого. И об этом он, конечно же, никому не расскажет. — Не секрет, — отвечает парень, но продолжать не спешит. Думая, как бы рассказать о своём коротком дне, что не сильно выделялся на фоне остальных. Учёба, занятия, дом. Ничего нового.       Пишет какую-то глупость, добавляя, что день был скучным и ничем не примечательным. Рассказывать действительно было нечего. Только если про книгу, что он прочёл несколько дней назад. Сюжет там был достаточно мрачен, герои неприятные, но повествование вызывало восторг. Погружение было ошеломительным, хоть и задумка показалась Феликсу довольно странной. Несмотря на все минусы, он был готов советовать её всем и каждому, приговаривая: Какая та интересная и финал непредсказуемый.

— Расскажешь, про что она?

      Ему интересно. Правда? Обычно мало кто слушал его длинные монологи про очередные книги исполнителей да выдающихся личностей. Никого это не интересовало, да и из вежливости почти не спрашивали. Просто слушали молча, кивая на каждое слово. Обычно по ним сразу было видно отсутствие заинтересованности к получаемой информации. Феликс, как правило, просто останавливался и переключался на другую тему, делая вид, что так и должно быть, что ему не грустно, что всё это просто набор каких-то глупых, никому не нужных фактов. Только ему они были необходимы. Он хотел чувствовать искру увлечённости в разговоре, но получал лишь ледяное безразличие и короткие кивки. Наверное, и Хёнджину было не интересно. Спросил просто из вежливости, как делают некоторые люди. Да, ему и не может быть интересно. Только не то, что связано с Феликсом. — Книга? Да так. Ни о чем.

— Тебе ведь понравилось. Значит, что-то интересное в ней всё же есть. Я верю твоему вкусу, делись.

      Феликс завис, смотря на сообщение, сдерживая порывы заплакать или улыбнуться. «Ну что за глупый Хёнджин» говорил в пустоту парень, переслушивая голосовое, где шёпотом звучало его имя. Ли закрыл диалог, подходя к окну. Небо, как обычно было чёрным: без звёзд, с тусклой луной, что не освещала почти ничего. Парень закрыл глаза, думая, что где-то там его близкие люди также смотрят на ночной небосвод. По-детски глупо, но по-другому не хотелось. Хоть раз в этой жизни, всего на миг, хотелось немного помечтать, несмотря на все запреты, закрыть глаза и тихо шептать свои мысли, представляя что-то светлое и несбыточное. Что-то что никогда не будет его, что он никогда не сможет на себе ощутить.

— Не молчи, — вновь прервал тишину их чата Хёнджин, отправляя много забавных смайликов.

И приписывая, что каждый из них

значит в его понимании.

— Небо сегодня красивое.

— Уверен? Оно выглядит как чёрное пятно. Наверное, в твоих глазах даже оно будет выглядеть волшебно, Феликс.

— Ой, божечки-кошечки, — прошептал парень, перечитывая короткое сообщение. Щёки покрылись лёгким румянцем, а руки прикрыли рот, больно сжимая губы. Ему нельзя было издавать лишних звуков, но из груди рвался писк, состоящий из чего-то нового.       А после парень осознал, что сказал. Всё же общение с людьми из сети привило ему несколько привычек, одна из которых всплыла в такой момент. Хоть это и не в первый раз, всё же что-то было в этой ситуации достаточно смущающее. В ответ Феликс привычно отшутился и пожелал спокойной ночи, укутываясь тёплым любимым пледом. Несмотря на всю мрачность улицы, она привлекала его взор. Что-то в этой черноте было такое завораживающее. Ли не понимал, но продолжал смотреть, слабо улыбаясь, постепенно проваливаясь в сон.       Утро было хмурым: поднялся сильный ветер, назревал дождь, хоть пока и не шёл. Просыпаться было неприятно, но занятия, к сожалению, никто не отменял. В доме было тихо, никто не кричал, не слышались приглушённые разговоры из телевизора. Парень вроде был рад, что есть шанс того, что он побудет дома один, в тишине и спокойно соберётся, не выслушивая, какая у него странная одежда, плохо уложенная прическа, не замазанные веснушки или ещё что-то. Но одновременно с этим где-то глубоко поселился страх и напряжение. Обычно, если родители уходят раньше, то это к беде. В прошлый раз закончилось тем, что отец избил его. В тот день произошёл какой-то казус при подписании бумаг, из-за чего сделку пришлось отложить, а после её закрыли, приговаривая, что не смогли договориться. Феликс был своеобразным успокоительным, который стойко терпел с каменным лицом хватку на своих волосах и удары ногами куда придётся. Вроде как, чуть позже ему приобрели новый телефон и увеличили количество средств на карманные расходы почти вдвое. Ли за все свои года всего трижды смог добить сумму, которую ему выдавали на месяц. Всё остальное время, как правило, хватало половины, если не меньше. Сумма на карте скопилась приличная, но на отдельную квартиру всё ещё недостаточно.       Парень спустился вниз, с ужасом подмечая, что дома всё же никого нет, вещи разбросаны, будто те очень спешили. Душа не стояла на месте. Нет, домой он сегодня и последующие дня два точно не вернётся. Феликс оставил записку, сообщая о желании переночевать у друга, и быстро ушёл из дома, собрав самое необходимое. Ни есть, ни пить, ни жить не хотелось. Ужас дышал ему в затылок, заставляя спешить куда угодно, как можно быстрее оказаться где-нибудь, но не в этих четырёх стенах, покрытых болью и одиночеством.       Как же он устал вечно скрываться от злых родителей в разных отелях, лежать в неприятном одиночестве, засыпать и просыпаться в тишине, что давит на мозг. Жить в постоянном страхе за себя и часть своей души, что живет где-то там, ожидать их встречи, надеясь, что она не произойдёт. Порой его мысли сами себе противоречат. Со временем перестаешь обращать на это внимание, но лучше всё равно не становится. Ты медленно падаешь в самую пучину, ни капли не сопротивляясь, поднимаешь голову к солнцу и любуешься последними лучами своей жизни.       Как бы он хотел вместо сидения на скучных и однообразных парах побыть где-то вдали, на море или в горах, где только он и спокойствие. Желать отдохнуть от этих будней кажется чем-то неправильным, запретным. Наверное, это не для него, не сейчас. Может потом, когда «встанет на ноги», «начнёт работать», «научится жить самостоятельно». Феликс, скорее всего, будет рад любому исходу. Вот только есть небольшой нюанс: чем дольше это длится, тем сильнее он теряется в себе, забывая, для чего продолжает ходить на учёбу.       В голове всплыл образ из одной рекламы. Там была какая-то симпатичная девушка в объятьях белоснежного песка. Она что-то говорила про напиток в руках и ярко улыбалась. На фоне было синее спокойное море. Такое далёкое и желанное. Феликс за свои годы ни разу не был на море, хоть часто и видел его в сети, смотрел на редкие фотографии родителей на берегу. Наверное, он завидовал, иначе как-то описать тот удушающий штиль в душе не мог. Ли не плакал, не кричал, не просил о поездке вместе с ними. Он спокойно принимал своё положение, думая, что не заслужил.       Телефон несколько раз завибрировал, выводя парня из негативных мыслей. Он на автомате пришёл на занятия, писал очередные лекции, совершенно не вдумываясь в текст. Гаджет настойчиво требовал внимания, издавая приглушённые звуки ежесекундно. Феликс чуть слышно выдохнул и выключил телефон. Не хотелось смотреть. Это мог быть кто угодно, начиная с отца, заканчивая Хёнджином. Вне зависимости от человека отвечать не хотелось. Погружаясь вновь в неинтересную лекцию, посвящённую праву, парень уставился в тетрадь. Буквы бегали по строчкам, что было необычно для прилежного мальчика с ровным почерком. Подавив иронический смешок, Ли сел прямее, пытаясь выровнять записи последующими строками.       Ближе к концу учебного дня Феликс всё же включил телефон, поражаясь количеству уведомлений. Отец написал про удачный контракт и приказал явиться на вечер в конце недели, надев что-то белое. Мать в очередной раз завела тему его женитьбы, прикрываясь напускной заботой. Знакомый с сети пожелали приятного дня. Больше всего сообщений было от Хёнджина, что решил рассказать про свой сон, сначала отправляя полноценные предложения, переходя впоследствии на одинокие слова. В итоге вышло около восьмидесяти уведомлений от него одного. Как понял Феликс, его знакомому снился какой-то полупустой пляж, где он прогуливался на закате с незнакомым парнем чуть ниже него. Пишет о том, что проснулся в холодном поту, так как во сне этот человек кинул его в воду, а после смотрел, как тот задыхался. Хёнджин начал жаловаться на парня из сна, приговаривая, что в последнее время дышать стало как-то тяжелее, словно что-то мешает, но быстро перевёл тему обратно к сновидению.       От прочитанного стало как-то теплее. Всё же ему редко рассказывали нечто подобное, полагая, что Феликсу это будет неинтересно. Ли и сам не против поделиться ночным воображением своего мозга. Только ему ничего не снилось. Все сны были пусты и черны. Ничего другого не было ни разу. Хоть, может, когда-то в детстве, но парень уже и не помнит этого. — Выспался? — послужило ответом на все речи его знакомого. Наверное, это грубо – игнорировать чьи-то рассказы, но что-то другое из себя он выдавить не смог.

— Да, доброе утро. Занят?

— Немного. Иду в магазин за парочкой вещей. Погода сегодня ужасная, не находишь?       Ликс подходит к машине, убирая сумку на заднее сидение. Он отучился, у родителей всё хорошо, а значит, можно спокойно поехать домой, надеясь, что те ещё не дома. Дышать в последнее время стало как-то тяжко. Голова периодически кружилась, во рту пересыхало, голова гудела, держать глаза закрытыми неприятно, а открывать их больно. Наверное, стоило хоть на ночь снимать эту повязку, наслаждаясь воздухом. Но рисковать он не хотел. На упаковке было жирным шрифтом красного цвета выведено: «Носить не более пяти часов в день». А он уже второй день её не снимает, делая вздохи чаще и меньше. Такое вредно для здоровья, но это забывается, стоит в голове вспыхнуть образу отца и его пылающих ненавистью глаз, направленных на ранее голубую нить. Лучше он будет в вечном удушье, чем позволит ему увидеть…

— Согласен, слишком пасмурно для мая месяца. Зато можно прогуляться под ветерком. Хочешь?

      Феликс уставился в телефон, так и не выехав с парковки. Парень уже подумал, что от нехватки воздуха у него начались галлюцинации. Потерев глаза, он вновь обратил всё своё внимание на экран телефона, на котором продолжала чуть светиться небольшое сообщение от его знакомого. А хочет ли он? Хороший вопрос, что останется без ответа. Пытать себя лишними надеждами он не готов. Не сейчас. — Много дел, не смогу. Прости.

— Не извиняйся, всё хорошо. Удачи)

      Феликс сильно задерживался. Он и так опоздал в предыдущий раз, и если бы не его покупка, это могло обернуться чем-то поистине страшным. Домой нужно приходить в строго определённый промежуток времени, в который тот успевал уже с трудом. Если на дорогах не будет пробок, Ли может прибыть вовремя, что маловероятно. Со вздохом, от которого парень поморщился, думая, что зря это сделал, он выехал с парковки. Мягкая музыка расслабляла уставший мозг, даря какое-то лёгкое успокоение. Перед глазами предательски плыло, что мешало сосредоточиться на дороге. Мысли о возможной аварии даже не витали в голове, оставшись глубоко в подсознании. По пути домой он чудом не сбил какого-то парня. Не обратив на всю ситуацию никакого внимания, проигнорировав неприятное покалывание в шее, Феликс уже без дальнейших происшествий прибыл в пункт назначения. Даже издалека это место казалось отвратительным. Над ним будто витали негативные ноты, призывая убраться оттуда как можно скорее. — Я дома, — спокойным тоном произнёс Ли, готовясь к очередным крикам. Но на удивление было тихо и пусто.       Парень трижды перепроверил, туда ли он приехал, зашёл в гостиную, где вновь никого не оказалось. Странно. Они писали, что сегодня будут пораньше, чтобы отпраздновать удачную сделку. В голове поселилось плохое предчувствие. Нет, он не останется здесь. Быстро выбежав из дома, Феликс запрыгнул в машину, выезжая со двора, направляясь в ближайший отель. Да, может зря он себя накручивает. Возможно, они просто задерживаются из-за волокиты с документами, но рисковать лишний раз Ликс не хотел. Лучше потом получить презрительный взгляд, чем обрабатывать раны на протяжении недели. Телефон вновь завибрировал, уведомляя об очередных сообщениях. Отец писал, что они задержатся, так как нашли какой-то пункт в договоре, который партнерам показался сомнительным. А вот это уже было очень плохо. Не раздумывая больше ни секунды, он ускорился, лишь бы быстрее уехать с этого проклятого места.       Его приезд в отель был ожидаем для множества работников. Они уже успели привыкнуть к красивому юноше, что по несколько раз в месяц может оставаться у них на ночь, а после уезжать ранним утром, почти на самом рассвете. Пожалуй, сотрудники больше удивлены, когда он не появляется вовсе. Как правило, он всегда паркуется перед разными магазинами и отелями, но ночует только в этом. На шестом этаже в 473 номере. Большие окна, завешанные плотными тёмно-коричневыми шторами, кресло у журнального столика, где он иногда перекусывал чем-то лёгким, большая двухспальная кровать, что поражала своей мягкостью, и тёплый свет торшеров. Всё в этом номере нравилось ему до безумия. В нём было комфортно, уходить не хотелось, но и оставаться он не мог, прощаясь каждый раз с комнатой с грустной улыбкой. — Здравствуйте, господин, — приветливо поздоровалась девушка за стойкой регистрации и протянула ему ключ с его номером. Этот парень стал для нее чем-то родным, привычным. Он так редко прилюдно показывал свои эмоции, что сначала казался холодным. Но стоило добиться одной улыбки, хоть и слабой, как она потеплела к парню. — Будете обедать? Вам как обычно? — ответили ей лёгким кивком, оплатив номер.       Девушка проводила парня взглядом, заказывая ему чизкейк с кофе и пару булочек с кремом. Он был таким милым сладкоежкой, что её сердечко порой сжималось от порыва его обнять. Смотря на него, девушка не сразу заметила серую полосу. Её глаза округлились. Прикрыв рот рукой, она чудом сдержалась, чтобы не подбежать к тому и как-то успокоить. Ликс же был у них две недели назад, так легонько касался шеи, пока в глазах бегали искорки. И сейчас этот серый цвет выглядел как приговор… Смотря на него, она сама захотела найти свою родственную душу, а сейчас он сдался… Нет, не он. Кто угодно, но не этот человек, который мягко ей немного рассказал про свою мечту найти того человека. Девушка поменялась со своим коллегой и ушла в помещение для персонала, пытаясь скрыть слёзы. Что-то в этот день в ней треснуло.       Зайдя в уже до боли знакомый номер, Феликс мягко улыбнулся, снимая повязку с шеи. Впервые за долгое время дышать стало так легко. Вдыхая как можно глубже и больше, он и не заметил, как ему принесли еду и расставили на столе, положив рядышком небольшую плюшевую игрушку в виде белого хорька. Это не его дом, но чувствует он себя в этом месте именно как дома. — Приятного аппетита, — пожелала незнакомая женщина и удалилась, не дождавшись ответа со стороны. — Спасибо, — уже в тишину проговорил парень, садясь в своё излюбленное кресло.       За окном вечерело. Солнце садилось, принося окружающему пространству приятные тёплые краски. Феликс лёг на кровать в мягком халате, смотря куда-то вдаль. Как же он любил это место. Сон пришёл неожиданно, расслабляя напряжённые мышцы. Парень тихо, размеренно дышал, впервые за последние дни укутываясь с головой в воздушное одеяло, что утром, скорее всего, будет лежать на полу. Чем-то эта ночь отличалась. Луна, как и раньше, была тусклой, на небе не было ни звездочки, всё перекрывалось переливающимся огнями мегаполиса, пряча настоящие краски этого мира.       

Ликс куда-то бежал, точнее к кому-то в тёплые объятия. Парень боялся не успеть, опоздать. Всё нутро кричало, чтоб он спешил. Было страшно. Очень. А после на горизонте появился какой-то человек выше него. Его глаза манили, погружали в самую пучину, не давая возможности выбраться, хоть этого и не хотелось. Силуэт мягко сжимал его, шепча что-то непонятное на ухо, перебирал пальцами мягкие волосы, массируя кожу, притягивал с каждой секундой к себе ближе и ближе.       Феликс смотрел сначала на очертания шеи с красной яркой полосой, а после взглянул на окружающее его пространство: море, слабые волны, яркая луна, как на фотографиях в интернете, много звёзд, что освещают всё в разы лучше фонарей, тёплый песок, усыпанный различными стекляшками и ракушками, и он. Человек неясного очертания выше него, что держит Ли, как что-то хрупкое, дорогое. — Кто ты? — прошептал Ликс, обнимая в ответ так же бережно, по-родному. — … — незнакомец что-то говорил, но слова получались непонятными и запутанными. — Я не понимаю, — почти в отчаянии лепетал парень, поднимаясь на носочки, чтоб быть ближе к чужому лицу.       И вновь что-то неразборчивое, непонятное. Феликс даже не слышит чужого голоса, не может прочесть по нечётким губам, что тот говорит, не видит эмоции и хоть какую-то мимику. Просто смотрит в глаза цвета тёмной ночи, погружаясь в них всё глубже с каждой секундой. По чужим щекам побежали слёзы, незнакомец схватился за своё горло и начал кричать. Беззвучно, болезненно. Объятия прервались, силуэт отдалялся, в итоге упав на землю, прижимая всё тело к песку, словно это бы позволило ему дышать. Ликс смотрел, не способный сдвинуться даже на метр. Наблюдал, как незнакомец дрожит от сильного кашля, крепко сжимая горло. Казалось, что он душит сам себя. Ли пытался подойти, успокоить, как-то помочь, но только смотрел, не шевелясь. — … — силуэт вновь что-то сказал, посмотрев в глаза тому, кого недавно обнимал, и опустил голову, исчезая, растворяясь на ветру подобно пыли.       Горячие слёзы хлынули из глаз, Феликс подбежал к месту, где всего несколько секунд назад мучался какой-то человек и что-то пытался до него донести, смотря своими уставшими тёмными очами. Руки сгребали холодный песок, пытаясь поймать хоть немного. Было поздно. Он исчез, оставив после себя только ледяной пустой пляж с синим пугающим морем и ночным небом без ярких звёзд и тусклой луной.