Whisper

На город опустилась ночь. Часы верно показывали двадцать минут второго. Некоторое время назад казалось, что дождь поморосит и закончится, но он продолжал идти, впитываясь до самой последней нитки. Домá, которые в любом другом районе ещё были полны жизни, тут были словно мертвы. Пройдя в это позднее время мимо них, человек даже не подумает, что они жилые. Вот так тут все замерло. Ни света, ни души. Только две фигуры под навесом подъезда и тлеющая сигарета в воздухе. А ещё легкий, но очень едкий дым. И фонарь, который гаснет. Временами. Капли громко стучали по железной крыше навеса, создавая ту самую атмосферу комфорта. Конечно, комфорт можно испытать только в том случае, если в момент такого ливня находиться дома под теплым одеялом, а не на улице в шортах. Но так тоже ничего. Единственное, неприятная липкая сфера заполнила пространство, а в придачу к ветру это было очень даже прохладно. Кончики пальцев ног и рук оледенели, нос тоже. Только вот карманы тепло не создавали, поэтому пришлось стоять так, попросту игнорируя это явление. Огромные лужи, заметить которые было и сложно и легко одновременно, пузырились. Где-то вдалеке были слышны машины, но это было настолько незаметно, что слышал это только Чонин. Он стоял. Его руки были опущены вниз, улыбки не было. Лёгкая одежда вызывала сочувствие. Глаза были направлены на лужи, а само сознание было далеко. Хотя его тело и стояло с курящим рядом Минхо, его тут не было. Весь он улетел в чёрное безграничное пространство, где мозг рисовал странные цветные, но тусклые картинки. Там было много всего, и они все сменялись со скоростью света. Некоторые оставались в памяти и всплывали снова, некоторые терялись, улетая в бездну чувств эмоций. Там были моменты, которые волновались Чонина в данный момент больше всего, и он не препятствовал их появлению, как делал обычно. Минхо долго наблюдал за этой картиной. За лицом Яна, которое, на удивление, не менялось. Это одна из странных особенностей юноши. Он может думать о чем угодно, но ты никогда не поймёшь, что творится в его голове. У всех понятно сразу, а у него даже через сто лет не поймёшь. Вот как удивительно люди думают, и каждый о своём. Могут ли мысли совпадать с предельной точностью, или даже восприятие одной и той же вещи будет совершенно разным? В этом мире очень много вопросов, думать над которыми нельзя. И Минхо не будет нарушать это правило, просто закрывая тему. Ли потоптался на месте, меняя позу. Место, на котором он оказался, встретило его очень грубо. Крыша тут протекала, и одна капля затушила сигарету. В этот момент парень зевнул. Это получилось случайно и неожиданно, что даже глаза заблестели, но от чего – непонятно, ведь света тут уже нет. Смахивая слезу с уголка глаза, он поднёс сигарету ко рту, но, поняв, что что-то тут не так, кинул её на мокрый асфальт, где окурок не потонул в глубокой луже, а всплыл, печально качаясь. — Ты не замёрз? Мне холодно на тебя смотреть. Чонин моргнул, возвращаясь в свое тело. До слов Минхо на холод он не обращал внимание, но теперь почувствовал, и ноги подкосились. — Может, сегодня переночуешь у меня? Под дождём ходить я тебе не дам. — А Джисон? — Джисон у меня ночует редко, и ты это знаешь. Сегодня его точно не будет. У него "семейные" дела. — Ли закатил глаза, меня тон на издевательский. — Только никаких крыс в моем доме, учти. Чонин, было, хотел согласиться на весьма заманчивое предложение парня, но вот условие, что ему поставили в самый неподходящий момент, расстроило. Вайт уже давно стал частью самого Яна. — Ты же прекрасно понимаешь, что он пойдёт со мной. — Не пойдёт. — Минхо качнул головой. Его голос, как и вид, был уверенный и безоговорочный, словно он поставил точку в обсуждении этой темы. Чонин надулся. Конечно, точкой это не было. На самом деле Чонин имел очень сложный характер, и перешагивать через себя он был не намерен, что очень сильно сказывалось на его окружении. Принципы всегда были впереди, не уступая места здравомыслию, это создавал очень много проблем, но на них Яну всегда было как-то, мягко говоря, плевать. Да, ощущение утраченного было, но, ничего, переживёт. Они спорили долго, стрелка приближалась уже к первой четверти круга, дождь все еще шёл с такой же силой, а руки уже в конец оледенели. Компромисс был найден. Наконец-то улица опустела, жидкие реки были похожи на чёрные дыры, из которых то и дело выползали круглые пузыри. Одинокие листья гонялись холодным ветром, утопая в лужах. Район был полностью пуст. Ни единой живой души. Только одна слепая чёрная крыса, забившись в подвал подъезда, грозно сверкнула серыми глазами в темноте, кутаясь в забредшие, пожелтевшие местами листья.

***

Дома было лучше раз в сто. Тепло тут же приятно окутало тело, но в голове всё ещё крутилась мечта найти плед. Квартира Минхо была самой уютной, по мнению Чонина, после квартиры Сынмина и Хенджина. Но об этом позже, ведь Ян сейчас был у Ли. Коричневые шторы, уплывающие в самый пол, закрывали весь уличный вид, видеть который не хотелось. Классические тёмные обои, обычный ковёр, мягкий диван и дорогая кухня, на которой парень не сэкономил. Простой минимализм. И не более. В спальне Ян никогда не был, но был уверен, что там все так же просто и со вкусом. В квартире было очень много растений, но цветов тут не наблюдалось, обычная зелень. Люстры, как и практически во всех квартирах этого района, не было. Высокая лампа стояла напротив окна, освещая гостиную. На кухне стояла ещё одна, которая подсвечивала стол. Минхо был ценителем свободы. Он не мог долго находится в заставленном помещении. Это человек, который не может дышать, если в комнате мало места. Он чистоплотен и прост. Он одинаково странный, но отличается от всех, словно белое пятно на фоне чёрного пространства. Разувшись, Чонин сложил грязную мокрую обувь в сторону. Увидев влажные пятна грязи на полу, Ян, не задумываясь, протёр их серым носком, который тут же поменял цвет. Минхо, вовремя повернувшись и увидев эту картину, нервно улыбнулся. — Снимай свою одежду, я все постираю. — Уйдя в глубь квартиры, Минхо ещё что-то крикнул и вернулся с полотенцем и тазиком. Протянув ткань юноше, он кивнул в сторону ванной, — Знаешь, что делать. Чонин взял полотенце, опустив голову и пройдя вдоль по коридору. Дойдя до нужной комнаты, он открыл дверь и исчез из вида. Минхо покачал головой, садясь на корточки. Брезгливо поморщившись, он взял почти черную обувь Чонина и кинул её в тазик, который Ли поставил в угол. Достав тряпку, он протёр пол. Корзина с грязным бельём пополнила свои владения, а Минхо ушёл в сторону кухни. Чонин был у Минхо часто, но не так, как Джисон. Если второй тут практически жил, то первый лишь изредка заходил. Но Яну было очень комфортно с Ли, словно они родные братья. Да и отношения их были такими – родственными. Старший и младший братья, которые даже спорят о пустяках. С Минхо было просто, и это, до Чана, единственный человек, в компании которого Ян произносил больше пяти слов. Просто парень к себе располагал. Да, он очень язвительный и остроязычный, но он родной, очень близкий и вообще человек, с которым можно многое. Однако сейчас было напряжённо. Чонин, если мы не будем исключать последние обстоятельства, был насторожен, но не в сторону Ли. Находясь рядом с ребятами, он молчал, нервно прислушиваясь. Всё больше он уходил в себя, размышляя. А ночами мог и не появляться на глазах людей, бродя где-то вне района. Он просто думал. Думал там, где это можно, потому что если думать в неположенном месте, можно нарваться на неприятности. Так уже бывало. Он пришёл, а я был уверен, что это всё простые страшилки... Или как там написано в блокноте Сынмина. Да, блокнот Сынмина. Там много ценного, и тем страшнее и опаснее, ведь тайны тоже должны быть спрятаны. И их слишком много. Но Сынмин никому (кроме Хенджина) не даёт свои рукописи и рисунки. Он умный парень, умнее многих здешних. Если он и даст кому-то их, значит, он знает, что делает. И тут возникает новый вопрос: зачем он дал блокнот Чану? Чонин обязательно подумает об этом позже, где это будет безопасно. Он слышал их разговор и точно уверен, что в этот раз Ким ошибся. Чонин вышел из ванной комнаты уже в свежей одежде и с чистыми волосами. Минхо, повернувшись в сторону юноши, облегчённо улыбнулся. — Ну вот, теперь ты стал на человека похож. Садись, я ужин приготовил. Ян кинул взгляд в сторону старых настенных часов, стрелка которых уже была на цифре четыре, а значит, что это был ранний завтрак? Вопрос сложный и решить его можно только дискуссионным путем, поэтому мы опустим его. Отодвигая стул со скрипом, на который Минхо очень грозно повернулся, Чонин сел. На стол поставили тарелку с едой. Ян будет честным – Ли готовить не умеет, но юноша слишком голоден, чтобы выделываться. Минхо сел рядом. В тишине лишь иногда были слышны звуки позвякивания, шмурыгания Чонина и зевания Ли. Каждый старался зациклиться на еде, но у обоих этого не получалось. Есть ли Он? Или Это нечто большее? — Ты сказал это вслух. — Минхо, забрав у Чонина пустую тарелку и помыв её, заразительно зевнул, протирая руки полотенцем. — Идём спать. Я дам тебе одеяло. Ложиться, когда солнце уже встаёт, вошло в привычку у обоих. Но не сказать, что это их не устраивало. Всё шло как надо, как должно было идти. Другую жизнь они не представляли. В той жизни, в которой были они, все было иначе, но менять ничего никто не собирался. Они могли собрать вещи, уехать или уйти, но этого не происходило. Этот район жил по другим правилам. Когда мир просыпался, они только засыпали; когда все вокруг ненавидели друг друга, то тут стояли горой за каждого; а если вдруг происходило что-то ужасное, то об этом никто не говорил, хотя знали все. Забавно. И вроде всегда сопровождаешься лёгкой тревогой и неизбежностью чего-то, все время мысли, что вот-вот что-то произойдёт, но ничего не происходит, а ты продолжаешь ждать, ничего не меняя. Тебя все устраивает. На самом деле тут все проще, чем кажется. Просто в обычном мире ты можешь предотвратить неизбежное, а тут – нет. С этими мыслями Чонин уснул, а Минхо, выйдя на балкон, закурил. Светло-серый дым устремлялся вверх, растворяясь в воздухе. Дождь продолжал идти с той же силой, ветер усилился, но стал чуть теплее, небо становилось светлее с каждой минутой, капли с утешающим звуком бились о железный навес балкона, согревая уши. Ли облокотился на перила, поднося бычок ко рту. Уставшие глаза смотрели на соседний дом. Во всех окнах было спокойно и сонно. Во всех была тьма, и только в одном через занавески пробивался свет. В том, в котором был он. Что-то сегодня Джисон припозднился. Когда-нибудь он обязательно будет ложиться спать до полуночи. Когда-нибудь, но не сейчас. Тяжело вздохнув, Минхо покачал головой, он ведь тоже не спит. Но себя не жалко, совсем. А Джисон... А Джисона надо беречь, ведь он не Ли. За других волнуешься, но про себя забываешь. Такова сложность жизни и отношений с важными сердцу людьми. Сигарета полетела вниз, затухая, а сам парень медленными шагами устало пошёл в спальню. Зарыться в тёплое и тяжёлое одеяло, забыться во сне и не всплывать – именно это сейчас и хотелось Ли. А морально измотанный Чонин уже спал, мирно посапывая. Его впервые не тревожат звуки. Он спал, словно никогда и ничего не слышал.

***

Крис появился на пороге дома с рассветом, забегая запыхавшись и промокнув до нитки. Его ничего не волновало, ничего, кроме одной очень незначительной, казалось бы, вещи. Скинув с себя всю одежду, он надел новую, свежую и сухую. Бардак в квартире его вообще не волновал, его голова была забита другим. Спотыкаясь о вещи, которые валялись на полу, он бегал, что-то ища. И нашёл. Перебрав кучу канцелярии и тетрадок, он достал один блокнот, которого ещё не касались руки. Перерыв всю квартиру повторно, Чан все же нашёл ручку. Но она не писала. Тогда парень со всей злобой надавил на нее, быстро и безжалостно проводя ей по бумаге, что порвалась от такого действия. Бан вздохнул, вырывая лист, и быстро начал записывать всё, чем была забита его голова. "Я знаю, прозвучит сумасходно, но я ощутил всю эту информацию на своём разуме и теле. Некоторое время назад я наткнулся на местность, где творится всякая чертовщина. И я говорю больше о людях. Либо там сильная радиация, либо у них коллективная шизофрения, но всё это звучит дико. Они утверждают непонятные вещи, пытаются внушить мне информацию, переварить которую я не в силах. Мне нужно время. Итак, на данный момент я имею Чонина, который по жизни только, как я понял со слов сбредившего художника Сынмина, слушает. Этот парень всё время бегает с крысой, которая вызывает подозрения. Ещё есть Ванг. Эта фигура мне, от слова, вообще не понятна. Изначально я был о нем смутного мнения, потом был уверен, что он простой дурак, а теперь начинаю подозревать некоторую связь его кем-то или чем-то. Я могу ошибаться, но мне необходимо это записать, чтобы не забыть. А ещё есть некий Он, о котором не говорят." Чан умерил свой пыл и отложил ручку, глядя на свои рукописи. Что за бред? Он сходит с ума, и это всё ему кажется. Или нет? Кинув блокнот, парень зарылся обеими руками в свои кучерявые волосы, крепко сжимая их и оттягивая до боли, и засмеялся. Он правда бредит. А, может, просто заболел? Он устал, надо просто поспать, и всё будет хорошо. Потом окажется, что это был сон. И тут усталость его накрыла, глаза устало начали закрываться, руки ослабевали и уже не могли держать так крепко волосы, и вскоре свисли. Мысли скомкались, он был уже не в силах думать. Чан небрежно поплелся в комнату, выключая свет на кухне и шаркая тапками по полу. Комнаты потихоньку начинали освещаться с улицы, дождь не прекращался, Чан эмоционально устал. Надо просто поспать.