Идеализация

      – Уильям, пожалуйста, отпусти пистолет.       Звук выстрелов сменился щелчками. Патроны кончились, а Уиллу понадобилось примерно шесть раз нажать на спусковой крючок, чтоб понять, что стрелять больше нечем. После этого пистолет выпал из его рук, и мужчина обернулся в ту сторону, с которой к нему обращались.       – Генри?..       – Да, да, – заворчал Эмили, пытаясь придумать, что делать дальше в такой обстановке, – я в порядке, спасибо, что переживал.       – Генри, прошу... Я не хотел убивать тебя, клянусь... Не трогай меня...       А, нет, его не отпустило.       – Уильям, подойди и потрогай меня. Я живой, абсолютно живой! Ты всего-то слегка поцарапал мою руку.       Генри сделал пару шагов вперёд, демонстрируя след на руке. Кровь перестала идти, потому это была лишь красная линия с подтёками на коже.       – Стой на месте!       Эмили не мог понять, что ему ещё сказать и сделать, чтоб привести этого больного в чувства. С каждой секундой становилось всё страшнее, ведь каждый миг обстановка становилась всё хуже. Ещё пара шагов и Уильям резко помчался куда-то в сторону выхода из пиццерии. Он шарахался по коридорам и помещениям, мчась к заветной двери.       – Уилл, стой!       Генри не отставал. И, удивительно, он был в лучше форме, но всё равно никак не мог догнать его. Как обычно. Всегда, когда что-то происходит, он не может догнать Афтона, остаётся позади и вынужден жить в последствиях. И не то что Генри сильно против, но он устал вечно пытаться догнать. Сейчас он бежит из всех сил, надеясь, что хоть раз в жизни успеет оказаться рядом. Но в итоге и сейчас он оказался стоять и смотреть на выбитую парадную дверь.       – Господи...       – Мистер Эмили, я слышал выстрелы. Что происходит?       Майкл, что всё это время стоял у парадного выхода, мог наблюдать за последними мгновениями жизни несчастной двери, но боялся препятствовать, а догнать отца вовсе не надеялся.       – У твоего отца опять обострение. Будто ты ещё не привык.       – Привык, но... ладно, не привык.       Генри выбежал новый модный выход в стиле "ты в лифте родился?" и помчался. Куда? Судя по целым воротам, Уильям явно был где-то на территории пиццерии. То есть, он либо на улице, либо пошёл к чёрному ходу. И будто бы ему на улице делать нечего, потому Эмили тут же побежал в сторону чёрного хода, надеясь поймать Афтона там. Хотя, кажется, он не замешкается перед закрытой дверью. Ладно, эта оказалось открытой, потому её пощадили, но было печально обнаружить, что этот засранец уже опять внутри пиццерии. Словно его собственная жизнь зависит от этого, Генри ринулся внутрь. Дверь за дверью, помещение за помещением, кабинет за кабинетом. Нигде не было Уильяма, кругом подозрительная и давящая тишина.       – Уилл? Пожалуйста, не убегай, – Эмили крикнул, запыхаясь, – давай просто поболтаем? Расскажи, как прошёл твой день? Я с радостью послушаю по пути к моему дому.       Но никто не отвечал. С каждой секундой Генри казалось, что у него самого сейчас крыша едет, никаких Уильяма и Майкла тут нет, и всё происходящее — бред и сон. Но, увы, всё происходящее — действительность, с которой приходится мириться, которую необходимо терпеть. Но Генри устал терпеть, устал мириться. Единственное, чего он желал в этой жизни больше всего — доказаться самому себе, что он больше не терпила, не нытик, не тряпка, которая только и делает, что ненавидит всех вокруг. И почему же ему никак не удаётся исполнить это желание?       – Ох, Боже...       От резкого громкого звука, напоминавшего падение чего-то тяжёлого на пол, Генри схватился за грудь. Было в этом звуке что-то тревожное. Особенно странный крик после, будто на Уильяма где-то упал шкаф. Генри понял сразу же, откуда доносился шум. Опять комната с аниматрониками. Кажется, это помещение по своей сути не может быть местом для чего-то приятного и доброго, ведь, отворив дверь, Эмили лицезрел единственного уцелевшего Бонни, упавшего на пол. Пугало то, что из него доносилась смесь тихих стонов и плача, которую обычно издают люди, что испытывают боль. Сильнее пугала и лужа крови, в которую впадали алые реки, истоки которых были в щелях костюма.        – Уильям, Господи...       В тот же миг мужчина присел рядом с головой аниматроника. Стоило ему отстегнуть замки, как он увидел лицо Афтона, на котором была смесь боли и умиротворения. Поразительно было то, как читалась ясность в его взгляде.       – Генри? Ты...       – Уильям, что ты натворил? Чёрт, нужно вызвать скорую и снять с тебя это.       – Стой, не отстёгивай. Нельзя.       Уильям чётко смотрел на Эмили, слегка нахмурив свои брови.       – Уилл, ты... Чёрт, чёрт, чёрт! Только не говори...       Афтон говорил тихо, медленно и очень напряжённо. Было заметно, что ему тяжело дышать.       – Судя по всему у меня сломано несколько рёбер, а костюм проткнул каждую конечность насквозь. И, кажется... у меня пробито лёгкое. Нет, оба.       – Уилл!       – Слушай внимательно!       Каждое слово давалось ему мучительно тяжело. С каждым вдохом он с большей жадностью глотал воздух.       – Генри... Мне очень жаль... что я испортил тебе жизнь. Но я рад, что ты был в моей. Очень.. рад.       – Уилл, ты не испортил её!       – Замолчи. Дай... договорить. В общем, я должен извиниться за всё то, что я сделал. Я был... ужасным человеком, но... мне правда повезло, что в тот день я согласился помочь лектору. Знаешь... ты — единственное, о чём я не жалею. Мне не стыдно, что я позволил себе любить тебя.       Его дыхание учащалось, а речь становилась всё тише и тише. Генри чувствовал то, как его собственные руки становятся холоднее от ужаса, что накатывает сейчас.       – Думаю, если он существует... за всё, что я сделал, я попаду в ад. Но мне не страшно. Мне сейчас очень хорошо. Голоса отстали, ты рядом...       Уильям фактически уже шептал. Его речь звучала очень вяло, при том что он продолжал глотать воздух, будто пытается напиться им. Да и взгляд становился каким-то мутным и сонным.       – Мне кажется, я впервые чувствую себя так хорошо. Прости, что не был идеальным человеком...       – И что? – Заговорщески зашептал Генри, пытаясь убрать со своего лица ладонью слёзы. – Ты и правда натворил дел. Но для меня ты всегда будешь самым идеальным на земле.       – Вот как? Рад... рад услышать это...       На лице Уильяма появилась лёгкая улыбка. Он закрыл свои глаза и словно постарался в последний раз в своей жизни показать то, что действительно счастлив. Изо рта Генри раздался неясный звук. Что-то между плачем и криком. Когда волна, нахлынувшая на него, чуть стихла, Эмили наклонил голову и прижался своими губами к холодным губам Уильяма, после чего едва слышно прошептал:       – Надеюсь, мы встретимся в аду.

***

      Пришлось поведать миру, что Дейв Миллер никогда не работал в пиццерии охранником. Да что уж говорить, этот человек давным давно умер. На страницах газет пришлось воскресить Уильяма Афтона, ужасного страшного маньяка, убившего маленькую девочку, но ненадолго, всего на один абзац. О том, что случилось на самом деле, полиции никто не поведал целиком. Можно сказать, что Генри вышел сухим из воды, ведь если бы кто-то узнал о том, что он много лет был в курсе того, что творит его партнёр по бизнесу... лучше не будем думать об этом. Хотя, он боялся, что Мэриэн расскажет правду, но та, кажется, была вполне удовлетворена тем, что Уильям Афтон снова значился мёртвым. Из грустных новостей только то, что после всего случившегося в ту самую ночь, Генри Эмили не смог вновь хоть на день открыть свой ресторан. Теперь он был разрушен с концами, хоть там и пострадали только аниматроники и одна дверь. Не считая финансовых проблем после новостей с маньяком, у Генри не было никакого желания вести это дело. Теперь Уильям и правда мёртв, и никакое чудо уже не вернёт его назад. Так есть ли смысл продолжать и ждать его очередного камбэка?       – Пап, я пошёл. Вернусь утром, хорошо?       – Передавай привет Майклу от меня.       Сэм в последнее время принялся навещать Майкла. Парню и правда тяжело далось произошедшее. Он не может простить себя за то, что в миг, когда его отец погибал, он был не рядом. Он не успел. Хотя должен был быть там до того, как мужчина залезет в несчастного зайца. Майк абсолютно убеждён в том, что его обязанностью было предотвратить то, что произошло. Кажется, из-за налаживающихся отношений с чудом вернувшимся отцом, юноша просто верил в то, что дальше всё будет лучше и они смогут наконец стать хоть капельку нормальной семьёй. А потому не удивительно, что он винит себя в том, что не смог получить этого. Благо хоть у него появился близкий друг в лице Сэмми, который всячески пытается проследить, чтоб Майк не натворил чего-то. Кажется, у него это даже выходит. Думая о них, Генри невольно улыбается каждый раз и проговаривает:       – Знаешь, Уилл... Они так не похожи на нас. Думаю, это даже хорошо. У них вся жизнь впереди. Мне кажется, в следующий раз мне тоже следует навестить Майка.