Идеализация

      Есть люди, что ошибочно считают и продвигают в массы идею, что любовь делает человека слабым и мягким. Ни я, ни мои герои не можем с этим согласиться, особенно Генри Эмили. Он верно отметил ранее, что Уильям сильно повлиял на него. С одной стороны, да... он помогает серийному маньяку избежать правосудия. Но плохи ли его личностные качества? Генри, каким он был до той самой роковой встречи, мог лишь жаловаться на несовершенство мира и несправедливость окружающих в их суждениях и оценках бедолаги. Нынешний Эмили сам не прочь схватить свою судьбу в руки и делать то, что ему хочется. И ведь такого преображения мы не увидели бы, если бы не та самая любовь.       – Мистер Уайлд, – начал Генри, встав со своего кресла, – Вам не кажется, что следить за моим домом вне официального следствия, это уже перебор? Вы будто одержимы мной, мистером Миллером и покойным Афтоном. У Вас всё хорошо?       Эндрю стиснул зубы и скривился от такого вопроса. Судя по его сжатым кулакам, он еле сдерживался, чтоб не начать допрос с применением насилия и превышения полномочий, но пока это было лишь желание.       – Мистер Эмили, Вы же понимаете, что речь идёт о причастности Вас или того человека к убийству бывшего полицейского? И Вы серьёзно спрашиваете о том, всё ли у меня хорошо?       – Знаете, кажется, Вы уже обсуждали это с моей бывшей женой, но... почему я должен быть заинтересован в вопросе, который касается человека, что виновен в смерти моей дочери?       – Я, а... э... – Уайлд тут же начал издавать бессвязные звуки, пытаясь понять, как ответить на этот вопрос, – это не доказано!       – Виновность Афтона тоже не является точной, но Вам это не помешало сбросить всё на него.       Да, кажется, мне стоило упомянуть это ранее. Генри после "смерти" Уильяма долго не знал, где правда. Возможно, единственное, что удерживало его какое-то время, так это наличие версии того, что Афтон всё-таки и правда убил Чарли. Однако позднее, после похорон девочки, понимание того, что многое в этой версии не сходится. Например то, что Афтон якобы убил девочку ножом, но сам не был в крови. Генри лично видел его в тот же момент, после которого Уилл увидел её. Да и стал бы он убивать её так вдруг? Он её не тронул после того, как она узнала его секрет, а тут вдруг и просто так прикончил?       – Были улики против него, – Эндрю неожиданно вновь перешёл на крик, – и я не понимаю, почему Вы сейчас вдруг забыли об этом!       – Улика была всего одна, а полиция слишком быстро провела всё, даже не найдя ещё подтверждений или опровержений, – пробубнил Эмили, прислонившись лбом к ладони, – и если Вы так искренне верите в виновность Афтона, то зачем вообще ей рассказали о причастности Ричардсона? Вы перечите самому себе.       – Я... я... – Уайлд вновь показался крайне неуверенным в своих словах, – просто пытался ей объяснить, почему Вы или мистер Афтон могли убить его. Я ничего не утверждал!       – Знаете, что, мистер полицейский? Устройте наконец официальное дело с полицией, разберитесь точно, кто и в чём виноват, и только потом приходите ко мне. Иногда мне кажется, что Вам просто нравится ругаться и обвинять меня во всём подряд. До свидания.       Не дожидаясь ответа, Эмили проводил гостя за дверь своего кабинета и запер её. Если честно, ему хотелось сделать это ещё в тот миг, как только лицо Эндрю возникло в помещении.       – Какой назойливый человек...       Генри не хотел думать обо всём этом, особенно о заскоках детектива. Его мысли были поглощены возлюбленным и сыном. Как они там? Как себя чувствует Уильям после вчерашнего? Как дела у Сэмми, оставшегося с матерью? Что они делают в этот момент?       "Уильям... Наверно, вчера я перегнул палку. Возможно, я до сих пор идеализирую его. Он ведь никогда не был тем самым маньяком из детективной книжки, что пытается самоутвердиться и показать всему миру, что он лучше всех. Надо бы извиниться перед ним за это. Хорошо, что теперь я знаю, что он в порядке."       В этом и есть главная проблема. Время идёт, а Генри Эмили всё продолжает идеализировать Уильяма Афтона. Но можно ли сказать, что он влюблён в тот самый идеальный образ? Нет, ни в коем случае. Сколько бы раз Уилл не доказывал ему, что он в корне отличается от того, каким его видит Генри, тот не переставал любить лишь его одного. Этим и прекрасны эти странные отношения, обречённые на бесконечный круг взлётов и падений.

***

      Размышления размышлениями, а работа отнимает сил не меньше. От того Генри очнулся в своём кабинете от того, что его кто-то дёргал за плечо.       – Мистер Эмили? Вы как себя чувствуете?       Мужчина с трудом разлепил глаза, отрывая своё лицо от поверхности стола. Тусклый свет не помогал разглядеть то, что происходит вокруг и кто его будит.       – Майкл? А что ты...       – Я пришёл на смену, решил проверить все помещения, а у Вас горел свет. Захожу, а Вы тут. Что случилось?       – А, ничего... Всё в порядке. Просто устал и уснул. Как там твой отец?       Майкл слегка выдохнул, узнав, что с начальником всё хорошо. При упоминании отца парень слегка нахмурился и отвёл взгляд.       – Остался спать. Весь день ходил кругами, жаловался на голоса, которые кричат на него, и на головную боль. Я дал ему снотворное и запер дверь, чтобы он ничего не натворил.       – Ты молодец, Майк...       Генри наконец встал из-за стола и легонько потянулся, похрустев своими костями. После этого мужчина улыбнулся и похлопал такого же сонного паренька по плечу.       – Мне нужно доделать пару бумажек, так что я тут останусь на часик. Потом могу пойти караулить Уилла.       – Ох, раз Вам не сложно...       Майкл достал из кармана ключик на верёвке и протянул его мужчине. Слава Богу мистер Эмили сам вызвался на это, можно не просить, да и работать, зная, что отец не один и ничего не натворит, будет легче.       – Спасибо, мистер Эмили.

***

      "Наконец, я так устал... Не надо было засыпать посреди рабочего дня."       Уныло сложив все листы бумаги аккуратно в папочку, которая так же аккуратно была сложена на нужной полочке, Генри почесал затылок. Бац! Бум! Бах! Опять какой-то шум в коридоре.       – Да чем там занят Майкл...       Мужчина вяло поплёлся к выходу из кабинета и выглянул в коридор. Снова раздались странные удары и скрежет, будто кто-то кидал что-то металлическое на пол.       – Майк? Что там случилось?       Генри, немного раздражённый непонятными звуками, потопал в сторону шума. Было неприятное предчувствие, ведь звуки шли со стороны комнаты с аниматрониками. Будто бы ничего хорошего этот звук не предвещал. И не успел мужчина дойти до той злосчастной комнаты, как к нему подбежал Афтон младший и схватил за руку. Выглядел он не то что испуганным, а будто в самой сильной форме ужаса. Запыхавшийся и трясущийся Майкл прошептал:       – Мистер... мистер Эмили... Там... там...       – Что? Что стряслось, Майк?       Парень всё никак не мог связать хоть пару слов. Он очень тяжело дышал и со всей силы сжимал руку начальника, будто бы если он её отпустил, то в ту же секунду умер.       – Там папа... он... он не в себе!       Чёрт! Это то, чего Генри одновременно не ожидал и очень сильно боялся! Почему именно сейчас всё так валится на голову? То этот злосчастный Эндрю, то Уильям опять сходит с ума.       – Мне нужно с ним поговорить, Майк. Всё в порядке.       – У него топор и он крушит всё подряд!       Эмили немного опешил от топора. Его глаза округлились, а брови нахмурились от недоумения.       – Топор? Крушит всё подряд? Да что там происходит?       – Я пытался поговорить с ним, но... он даже не слышит. Только твердит, что "они" не заберут его с собой и он будет убивать "их", пока они не отстанут. Он аниматроников превратил в груду метала этим топором...       Каждое слово Майкла всё сильнее и сильнее давило на что-то, что вдруг начало болеть и ныть внутри Генри. Словно кто-то ударил по самому сердцу и стал давить на образовавшийся синяк, попутно сжимая лёгкие, от чего было невозможно сделать хоть один вдох.       – Понятно. Я всё же должен поговорить с ним.       Майк наконец отпустил руку Эмили. Да, чувство в груди было схоже с тем, что только что пережило предплечье. Освободившись, Генри уверенным шагом направился в комнату с аниматрониками, предвкушая весь тот пиздец, что может произойти.       – Уилл? Почему ты здесь?       И правда не отзывается. От всех роботов, кроме старого, можно сказать, допотопного Бонни осталась лишь непонятная куча из железок, которые некогда были каркасом и внутренностями конструкций.       – Уильям, я тут прикинул... Знаешь, мы не потянем теперь всех роботов восстанавливать. Что тебя натолкнуло на настолько радикальный способ избавиться от них?       Когда железная каша уже перестала менять свой вид от каждого удара, Афтон выпрямился и медленно обернулся. В его взгляде одновременно читались звериный страх и человеческая ненависть.       – Ах, Генри, это правда ты. Они хотели отомстить. Представляешь?       Генри подошёл ближе, слегка протягивая руку в сторону топора, надеясь отнять его.       – Уилл, я волнуюсь. Давай поедем ко мне? Ты же сможешь уснуть, если я буду рядом?       – А... Сон? – Речь Уильяма была какой-то невнятной, будто половиной мыслей он был где-то в другом пространстве, а не тут, не в пиццерии, – нет, знаешь, спать я не хочу. Пока я буду спать... Они придут за мной. Я знаю. Они все хотят убить меня. Я слышу это.       – Уильям, тебя никто не хочет убить. Помнишь, ты же сам говорил, что не всё, что ты слышишь и видишь — правда.       – Нет, нет, нет! Ты не понимаешь! – Вдруг Афтон закричал и резко взмахнул руками вверх.       – Ай!       Рука, которая тянулась за топором, и правда достала его. Точнее он её. Пока Уильям махал руками, он случайно провёл орудием по руке Генри. Струйка крови пробежала вниз и несколько капель звонко ударились о двуцветную плитку.       – О, нет, Генри...       – Всё хорошо! – Эмили тут же вытянул руки вперёд и схватил Уилла за плечи, надеясь приобнять. – Брось топор, всё хорошо. Пожалуйста, Уилл, послушай меня!       – НЕТ! НЕТ! НЕТ! – Афтон заорал во всё горло и правда бросил топор на пол, как тут же схватился руками за голову, будто пытаясь выдрать себе волосы. – КАК Я МОГ?! Я УБИЛ... УБИЛ ЕГО... УБИЛ ГЕНРИ...       – Чего? Уилл? Я в порядке! Слышишь! Всё хорошо, это просто царапина!       Но он не слышал. Уильям просто рыдал, да так, что его слёзы тоже начали капать прямо на плитку, рядом с кровью.       – Я... я не хотел... Слышишь? Я не хотел его убивать!       – УИЛЬЯМ, МАТЬ ТВОЮ, АФТОН! Я ЖИВОЙ! ОЧНИСЬ!       Бесполезно. Безжизненный взгляд Уилла был направлен куда-то за спину Генри.       – Думаешь, я... я теперь никогда не смогу избавиться от них?       "Бесполезно. Он окончательно в своём мирке."       – Папа... я не хотел этого делать... Я же говорил, что Генри... будет несчастен со мной...       И после этих слов он вдруг резко пошёл вперёд, Эмили от неожиданности споткнулся и случайно отпустил его.       – Папа?! Да вы издеваетесь...       Не успел Генри что-либо сделать, как Уильям покинул комнату и зачем-то запер за собой дверь снаружи. Как вовремя!       – Уильям, сука, открой дверь! Слышишь? Я тебя придушу как только мы приедем домой!       Но никто не отзывался, никто не открывал дверь. Так, кто ещё может помочь?       – Майкл! Открой дверь! Пожалуйста! Я здесь!       Сколько Генри так долбился в дверь и кричал? Минут десять, не меньше. Наконец послышалось, как кто-то проворачивает ключ в замке.       – Мистер Эмили? Что произошло?       – Потом объясню. Где Уилл?       – На счёт этого... есть ещё проблемка.       Замечательно. Прекрасно. Великолепно. Просто изумительно! Будто их было мало. Удручённый Эмили прижал ладони к лицу и провёл ими вниз, пытаясь этим жестом придать себе сил и терпения.       – Что ещё?       – Тот полицейский... Он проник в пиццерию, я не смог остановить его, он угрожал мне пистолетом. Кажется, он хочет обшарить тут всё.       – Господи, Боже мой... Где он? Лишь бы Уилл его не увидел.       Майкл успел только указать пальцем в сторону, как Генри бегом побежал туда. Не успел он добежать, как услышал выстрел. Все самые кошмарные сценарии возникли в его мыслях.       "Нет... Он пристрелил Уильяма... Только не это..."       Но почему-то картина оказалась полностью обратной. Человек, стоявший над телом, продолжал стрелять в явно уже бездыханную тушу.       – Уильям? Что произошло?