Лиса, молния и сакура

      Эи улыбается — в улыбке её тонет нежность, расцветает любовь. Эи улыбается, и Яэ должна улыбаться тоже — широко растягивать губы, щуриться и хихикать. Яэ на каком-то подсознательном уровне чувствует — должна: они наконец-то вместе, наконец-то влюблены, наконец-то свободны.       Они… счастливы?       Эи счастлива.       А она?       Она…       Что-то не так?       Почему она не счастлива? Почему не чувствует этого пьянящего спокойствия от чужих поцелуев как раньше?       Яэ не улыбается — поджимает губы, отводит взгляд и впивается острыми ногтями в руку.       — Что-то случилось? — Эи обнимает её за плечи, смотрит — в самую душу. Яэ мерзко: от наивной Эи, от прогнившей себя. — На тебе лица нет.       Яэ смотрит на Эи, мягкую и добрую, с прекрасной улыбкой и нежными глазами, и думает, что для неё эти отношения очень удобны: у неё есть покровительство и статус взамен на какие-то чувства.       Яэ смотрит на Эи и понимает, что не хочет её мучить.       — Давай расстанемся.       И смотрит — пристально, серьёзно, без доли лёгкой шутки.       Эи глупо моргает: что? почему? Яэ думает, что ещё чуть-чуть и она лопнет, как воздушный шарик — наигранно засмеётся.       — Я уйду с Наруками, — продолжает, — и ты не увидишь меня… какое-то время. Пока не придёшь в себя.       Эи молчит. Яэ видит, как у неё в глазах рушится целый мир. Видит и на какое-то мгновение снова чувствует тянущую боль в груди.       Ах, точно.       Точно.       Точно-точно.       Ей было также больно, когда Эи ушла.       Ей было также больно, когда осознание собственного холода сложилось перед ней пазлом.       Яэ остыла, разлюбила и даже смогла забыть. Века — всего лишь мгновение. Память легко подчинить. Она врала — цеплялась за старые чувства и верила, что просто забыла: каково это — любить, каково это — целовать чужие губы, каково это — цеплять пальцами дорогую ткань.       Яэ немного стыдно, но ведь это можно назвать местью, да? Можно же?       Яэ натянуто улыбается:       — Может, уже отпустишь мою руку?       — Давай!.. — Срывается на крик. — Давай начнём сначала! Пожалуйста, Яэ… я молю тебя…       Эи лопается — слезы подходят к её прекрасным глазам. Она хватается за Яэ, как за спасение, не желает отпускать и смотрит так, словно кроме неё ничего в этом мире больше нет.       Постойте… так она тоже?       Ах — какая ирония!       — Ты не любишь меня, верно? — И противно улыбается. — Я похожа на Сайгу, и в то же время не похожа ни на кого. Тебе нравится меня любить. Нравится сама мысль, да?       И смеётся. Гадко. На грани истерики.       — Яэ… Всё не так…       — Но я… я ведь тоже любила саму мысль о любви.       — Яэ, пожалуйста…       — Мы не любим друг друга. Пора заканчивать спектакль.       Эи смотрит на неё — и дальше носа не видит. Отпускает. Отходит. И тихо шепчет:       — Ты права, прости.       Эи её никогда не любила и полюбить не смогла бы. Яэ знала это. Знала, но всё равно отчаянно любила.       Пока даже её любовь не сгорела в фальшивом огне.       У фальши нет вечности.       У фальши нет права на вечность.       И сегодня они сгорели.       — Прощай.