Анатомия Белого Дома

ГЛАВА 50 Макрон открыл глаза и потянувшись окинул взглядом комнату. Перед распахнутым шкафом стояла Эрин и сосредоточенно выбирала в чем пойти на работу. Почему он оказался в доме своей бывшей жены? Он и сам особо не понял, но ночь получилась незабываемой. – О! С добрым утром, я думаю после всего случившегося тебе будет приличнее всего спуститься через окно, – бросила Эрин через плечо и улыбнулась. – Я люблю тебя, – пробормотал Макрон, протирая глаза. – Может тогда это было ошибкой? – Может... – Эрин со вздохом села на кровать, – и что нам теперь делать? Он не ответил, лишь притянул ее к себе и как-то неловко поцеловал в щеку. Она рассмеялась: – Месье президент, хочу напомнить о том, что вам пора на работу, страна ждёт. – Ну подождут, – проговорил он в ответ, пытаясь увлечь её обратно в постель. – Не не не, – Эрин ударила его подушкой. – Ах! – Макрон улыбнулся. - А теперь давай серьёзно, ты пойдешь к психотерапевту? – Вы все сговорились? Отец, мама и даже Джастин уже успели ни раз ему об этой необходимости напомнить. – Мне то хоть поверь, я все-таки медик. – Ты онколог! – И? По-моему, в моей практике психические отклонения на фоне негативных жизненных обстоятельств встречаются достаточно часто. – Ладно, главное, чтобы общественность не узнала... – Давай о хорошем! Франсуаза не присылала фотографии из Беларуси? Макрон улыбнулся и потянулся за ноутбуком, честно говоря, эта новость его слегка ошарашила. Но за мать он был рад. Видеть на фоне всех происходящих событий её счастливой – дорогого стоит. *** – Начинаем через десять минут, господин президент. – Хорошо, – Макрон кивнул помощнику и откинулся в кресле, закрыв глаза. Через десять минут – первая с момента возвращения пресс-конференция. Нужно собраться с мыслями. На столе лежала дюжина французских газет, пестревших его фотографиями. А он и не знал до этого, как много людей его поддерживает. Поток мыслей прервал зазвонивший телефон. – Не забудь, ты сегодня обещал, – пробубнил в трубку Джастин Трюдо. – Хо-ро-шо, – проговорил по слогам Макрон, закатывая глаза, – я уже две ночи сплю нормально. – Это радует, но оно обычно накатывает волнами. – Я учту. Что делаешь? – Завтракаю. – О! И что же сегодня, дай угадаю, каша на воде? – Заткнись, сволочь. Я не могу так больше! – Ничего потом отъешься, – Макрон перевел взгляд на дверь, выглядывающий от туда секретарь показывал на свои часы, – ладно, Джастин, мне пора... – Удачи. – Спасибо. И Макрон надев пиджак вышел из кабинета и направился по мраморным лестницам Елисейского дворца в конференц-зал. Толпа репортёров из самых разных не только французских изданий уже ожидала его. Здесь же находились и работники нескольких телеканалов. Первый час прошёл прекрасно. Спрашивали больше о политике, о дальнейших планах, старательно обходя тему самого плена. Вряд-ли президент сейчас готов говорить на эту тему, хоть и держится вполне уверенно. Сидящий на одном из дальних рядов журналист, мужчина лет тридцати пяти, наконец дождавшись своей возможности задать вопрос, поднялся со своего места. – Александр Спенсер, Fox News, – в лице его читалась наглость. – Господин президент, как вы считаете, 368 жизней достойная цена за ваше спасение? Или ради жизни сына американского президента можно было пойти и на большие жертвы? – Знаете, Александр. Каждая человеческая жизнь независимо от пола, возраста, занимаемой должности бесценна. Я был в этом аду и прекрасно понимаю это. На моих глазах убили женщину из делегации Великобритании. Просто перерезав горло за то, что девушка имела возможность потерять контроль и вскрикнуть от ужаса. Конечно же данная трагедия не останется без внимания. Я думаю, что для сегодняшнего заседания это немного некорректно, но я ответил на ваш вопрос? Тогда позвольте, следующий. Эммануэль сделал это настолько выдержанно и хладнокровно, что по спинам присутствующих пробежали мурашки. Далее последовала какая-то женщина лет тридцати с вопросами о ресурсах. В целом на это было затрачено часа два драгоценного времени. После президент завершил заседание и покинул конференц-зал. Мужчина чувствовал себя выжатым, будто лимон, но чувство выполненного долга брало верх над усталостью, и он сиял. Через минут двадцать ему позвонил Трюдо: – Эммануэль, могу отдать тебе должное, держался ты великолепно и прекрасно отпарировал этому черту Спенсеру. Ты просто великолепен! – Спасибо, Джастин. Как твоё самочувствие? – О, прекрасно, скоро буду питаться, как и прежде. Бульоны и каши в страшном сне не приснятся, ей богу! Президент Франции рассмеялся: – Скоро увидимся, друг, скоро увидимся. – До встречи. Послышались короткие гудки. Он продолжил бумажную работу. Освободился Эммануэль ближе к ночи. Решив, что на сегодня план работы выполнен, мужчина поспешил домой. Теперь он был не один, с ним вместе проживала Эрин с дочерью. Порой неожиданный поворот в жизни –самый счастливый. Дома его ждал ужин. Мужчина за такой насыщенный день проголодался, как волк. – Привет, мой хороший! – Эрин буквально повисла у него на шее. – Проходи к столу. – Спасибо, дорогая, пару минуточек! После того, как он сменил одежду на домашний костюм, даже дышать стало легче. Они трапезничали вдвоем. Ужин Эммануэль уплетал за обе щеки. Запеканка Эрин была великолепна. – А где моя маленькая принцесса? – поинтересовался он после. – Она практически целый день провела на террасе, наигралась, устала. Прошел час как она спит. Можешь тихонько посмотреть за ней. – Хорошо! Поднявшись из-за стола и чмокнув Эрин в щёку, он на цыпочках поднялся на второй этаж, где спала дочь. Пройдя пару комнат, президенту открылась очень милая картина - комнату заливал приглушённый молочный свет, дочка спала, свернувшись калачиком на своей кроватке и рядом с ней спал питомец. Его маленькие детки. Посмотрев на это ещё несколько минут, мужчина также осторожно спустился. – Всё спокойно. – Вот и прекрасно! Они устроились внизу за просмотром какой-то передачи. Эрин положила голову на плечо Эммануэля и, прикрыв глаза, слушала лепет телевизора. Ей было так спокойно рядом с ним, что весь мир мог бы подождать. А он в свою очередь чувствовал себя спокойнее рядом с Эрин. Работа со специалистом и её поддержка шли ему на пользу. Это был второй день, когда они ночевали вместе. ГЛАВА 51 – Фани, аккуратно ножку вот так, – проговорил Лукашенко, помогая Франсуазе вылезти из кабины трактора. – Как красиво, – проговорила она, опираясь на его руку. Впереди, наливаясь солнечным светом, желтели огромные соцветия подсолнечника. Поле казалось поистине бескрайним, утопающим в темно-голубом небе. Она поправила широкополую шляпу и повернувшись к нему улыбнулась. Лукашенко в ответ расплылся в широченной улыбке. В свете последних событий поездка в Беларусь Франсуазе казалось абсолютно неуместной и неправильной, но Эммануэль так не считал, и со словами «мам, тебе нужно отдохнуть» даже настоял на этом. Удивительная страна, совершенно непохожая ни на старую Францию, ни на молодую Америку. Лучшая страна на Земле по версии Александра Григорьевича Лукашенко. Лукашенко же был вне себя от счастья. И от того, что она согласилась! И от того, что он принимает его знаки внимания! О боже! Лишь бы она до поры до времени не узнала шо он начал учить французский, а то с произношением пока совсем беда! *** Эммануэлю Макрону казалось, что все хорошо. Он думал, что держит абсолютно все под контролем. Занимаемая должность не оставляла ему другого выбора. И так уже многие его осуждали. За приезд в США, а не во Францию, за отказ говорить про время, проведенное в плену. Людям все равно. Ты должен встать и идти дальше. Ты президент огромной страны и на тебе большая ответственность. Они голосовали за тебя. Докажи теперь, что справишься! Оставь чувства и слабости! Тема Афганистана все ещё была центральной в мировом сообществе. Макрон знал, что Халим и его приспешники сейчас в США. Сидят в изоляторе в ожидании суда. Он старался сосредоточится на внутренних государственных делах, чтобы хоть как-то отстранится от наболевшей темы. Поэтому все вопросы, касающиеся Афганистана, легли на уже немолодые плечи Жана Дриана. К психотерапевту Эммануэль перестал ходить, сославшись на нехватку времени. Он очень надеялся, что об этом не узнает никто. Ночные кошмары опять вернулись, и каждую ночь он виновато смотрел на Эрин. В одну из ночей она не выдержала. – Я знаю, что ты не ходишь к врачу, Эми, – вздохнула она, прижимая его к себе. – Я... я не могу разговаривать об этом! Я не хочу все это вспоминать! Кошмары были яркими, отчетливыми, реалистичными. Навязчивые воспоминания преследовали Макрона и днем. Тоже яркие, непредсказуемыми вспышками всплывающие в голове. Но он мог работать, а ночные кошмары все равно рано или поздно уйдут. Так рассуждал Макрон и видя внешнее спокойствие президента все его окружение казалось успокоилось тоже. За исключением двух человек: Эрин и Джастина. Эрин хотелось отправить Макрона к психотерапевту пинками, но, если он продолжит молчать, будет ли в этом толк? Ей было страшно, накопленное внутри все равно рано или поздно выйдет наружу. Джастин был в принципе с ней солидарен, и все свои страхи пытался донести до Байдена. – Ему нужна помощь! – Джастин, он взрослый человек, и если он не хочет с тобой что-то обсуждать, это не значит, что... – Ему нужно выговориться! – Дай ему время. – Я думаю, что он не способен сейчас работать. Ему нужна терапия и поддержка. Дальше может быть хуже. – Просто будь рядом с ним. – Я не могу приехать к нему, – обречённо вздохнул Джастин в телефонную трубку. – Не тереби себе душу, он справится. *** После пресс-конференции выступление с речью в парламенте казалось сущей ерундой. Единственное, что напрягало Макрона – речь целиком и полностью посвящена Афганистану. Но и с этим можно справиться. Он поднялся к трибуне и окинул взглядом всех собравшихся людей. Все ждали, где-то сзади у стенки теснились телевизионщики с огромной камерой. Выдохнув Макрон, начал говорить, почти не опуская глаза на лежащую перед ним распечатку. Все шло хорошо, пока не пришло время рассказывать про расправу над мирными жителям. Глаза зацепились за напечатанный абзац, в котором довольно подробно описывались казни и пытки. Президент неожиданно для всех замолчал. Макрон почувствовал, как закололо в районе сердца, прошиб пот, а в помещении стало невыносимо душно. Он попытался продолжить, но не смог даже нормально вдохнуть. Эммануэль вцепился руками в трибуну. Камеры фиксировали все происходящее. Каждое изменение и каждую песчинку. Шел прямой эфир. Присутствующие не совсем поняли, что произошло. Почему такая длительная пауза? Устал, разбирает текст или попросту задумался? Заметив, что с президентом творится что-то неладное, к нему стали приближаться люди в тёмных костюмах, телохранители. Пока какой-то депутат перевел внимание заседателей и телевизионщиков на себя, агенты аккуратно вывели президента из зала. А после сообщили о переносе заседания на более поздние даты. Присутствующие лишь молча переглядывались между собой. Сидя за пределами зала, Эммануэль Макрон понемногу пришел в себя. Как только это произошло, его телефон начал разрываться от телефонных звонков. Первой позвонила Эрин: – Дорогой, как ты себя чувствуешь? – она была взволнована. На заднем фоне гудели без умолку человеческие голоса. Эрин была на работе – Сейчас вполне потребно, любимая... – Не буду читать тебе морали, поговорим вечером. – Хорошо. Гудки. Минут через 5-7 позвонил Джастин Трюдо: – Эммануэль, ты в порядке? – Да, в полном, дружище. – Тебя ведь предупреждали! Тебе не один человек сказал! – Джастин негодовал. – О, пожалуйста, лиши меня удовольствия слушать это. – ...Хорошо. Если тебе наплевать на себя, на меня, на свою жену и отца, то подумай хотя бы о дочери! На этих словах президента током ударило. Он представил себя в этом ужасном состоянии. Мерзко-липкое, тягучее состояние, которое накрыло его с головой, будто неньютоновская жидкость. И из неё можно было выбраться, просто приняв состояние покоя и двигаясь плавно. А как справиться с этим, внезапно свалившимся на голову, президент не знал. И он видел перед собой Мишель. Перед собой она держала свою любимую игрушку, а маленькие внимательные глаза были наполнены слезами. Нет, он такого точно не смог бы перенести. – ...Джастин, я всё понял... – Прекрасно, Эммануэль. Я свяжусь с тобой вечером. А пока отдыхай. – Хорошо. До вечера. – До вечера. И президент очень серьезно задумался. Если ему себя не жаль, то стоит жить ради своей горячо любимой дочери. Ради неё лечиться, стремиться к лучшему. Ведь она в нём нуждалась. Вечером состоялся разговор с Эрин. И, окончательно осознав серьезность ситуации, Эммануэль принял решение проходить реабилитацию. Не как придется, «для галочки», а со всей полнотой и серьёзностью. Вскоре должен был состояться суд над Халимом Аль Рахиб. В ходе расследования было выяснено, что он имел двух братьев – Хасана и Ибрагима аль Рахиб, которые так же как и он были преданы кровавому семейному делу. Все они имели семьи, у каждого было по 5-6 детей. Пили, ели, спали и никого из них в страшных снах не мучили погибшие. Это недостойные люди, самые настоящие животные, которые звереют, учуяв кровь. Все трое принадлежали к одному запрещенному образованию, и все старались скрываться до момента с президентом. В дальнейшем выяснилось, что младший Ибрагим Аль Рахиб был пойман при совершении покушения на премьер-министра Канады – Джастина Трюдо. Вчитываясь в дела, в их биографии и число жертв, становилось жутко. В организацию они попали, будучи совсем юными – 20, 19, 18 лет от роду. Там нашли себе жен и там же научились убивать. Младший был падок на маленький детей, поэтому его объектами становились школы, детские сады. Самое страшное преступление Ибрагима - подрыв школы в Ираке. Несколько десятков пострадавших и найденная на одном из этажей распятая девочка. Над ней кровью арабскими буквами было написано «Всевышний вам не поможет». Хасан помогал во всех злодеяниях старшему Халиму. У него не было особых предпочтений, а старший, напротив, питал любовь к истязанию женщин. Он упивался, глядя на то, как вешают, топят, режут, расчленяют молоденьких беззащитных девушек. Халим глумился над слабостью. Самый жестокий акт произошел в магазине вблизи Ирана. Тогда боевик на глазах у посетителей отрубил женщине голову, а затем подорвал здание. *** Эммануэль долго не решался на это. Мужчина боялся, что этот ужас произойдет вновь. *** – Доктор Ален, как это отразится на моей работе? – Макрон посмотрел на врача растерянно. – Господин президент, учитывая три эпизода панической атаки и общее состояние хронического стресса, боюсь, улучшений в ближайшее время не случится. – Я неправильный пациент, – Макрон грустно улыбнулся. – Да ладно вам, признать проблему сразу тяжело... Успокоить могу лишь тем, что оснований для назначения антидепрессантов нет..., соблюдайте рекомендации и уходить в отставку по состоянию здоровья не придётся... – Спасибо. Выйдя из клиники, Макрон поспешил к ожидавшему его автомобилю. Неделю после выступления в парламенте мировые СМИ обсуждали только один вопрос. Может ли Эммануэль Макрон исполнять обязанности президента? ГЛАВА 52 «Ещё раз, повторяю, паническая атака – не шизофрения. Учитывая, что вас он устраивал все три года после выборов, в чем проблема сейчас? Или вы думаете, что в мировой политике ментальные проблемы только у Макрона?» – отвечал французским журналистам Олаф Шольц. *** – Когда канцлер Шольц говорил о ментальных проблемах, он вас имел в виду? – Нет, я думаю канцлер очень самокритичен, – язвил в интервью немецкому телеканалу Джастин Трюдо. *** «Я думаю обсуждать не самое удачное выступление президента Франции не корректно, учитывая, что ему пришлось пережить...Так что, если позволите, перейдём к другим вопросам», – попытался перевести тему на «Прямой линии» Владимир Путин. *** – Почему президент Байден отказывается комментировать данную ситуацию? Блинкен сделал глубокий вдох: – Послушайте, давайте не будем делать из этого сенсацию. Вы же прекрасно знаете почему? – Как вы относитесь к слухам про ментальные проблемы президента Франции? Насколько все серьёзно? Блинкен молча продолжил движение сквозь толпу журналистов. Он уже сказал, все что хотел. И теперь мечтал наконец добраться до чёртовой двери. – Про кого говорил Олаф Шольц? – «А вот это я бы тоже хотел узнать», – подумал Блинкен. *** – Как вы относитесь к решению Эммануэля Макрона не скрывать свои визиты к врачу, так сказать особого профиля? – А шо я могу сказать, я считаю шо он большой молодец, – Лукашенко хотел было ещё что-то сказать, но сюжет новостей прервала реклама. *** «Давайте не будем это обсуждать», – решил отмолчаться Борис Джонсон. Реджеп Эрдоган решил последовать его примеру и не стал удовлетворять любопытство журналистов. *** В Соединенных Штатах готовились к суду над Халимом аль Рахиб. Опрашивали свидетелей, готовили вещественные доказательства. Все показания и доказательства собирались в огромные папки, слушания должны были пройти в скором времени. Было предельно ясно, что займёт все это не один день. Постепенно в столицу Штатов стекались лидеры государств, непосредственно относящихся к произошедшим событиям. Ждали Эммануэля Макрона, для всех это выглядело просто как необходимое присутствие. Но Байден, Эрдоган и Путин знали прекрасно, что Макрона будут допрашивать на суде как свидетеля. Самому президенту Франции не сказали ничего. Он бы не полетел в таком случае. Это понятно. Но как можно обойтись без человека, ради спасения которого пошли на жертвы и огромный риск? Разве простит это широкая общественность? Разве не должен Халим увидеть Макрона перед собой живым и ощутить полный крах своего мнимого величия? Самолёт французского президента уже пересекал Атлантический океан, когда Байден поддававшись какому-то секундному порыву решил позвонить. Они обменялись приветствиями и разговор был достаточно спокойным. Но, решив, что сказать сыну в лицо все это будет гораздо сложнее, ни на секунду не подумав Джозеф рассказал Эммануэлю все как есть. – Вы серьёзно хотите, чтобы я был свидетелем? – заорал Макрон так, что все находившиеся в самолёте люди притихли и непонимающим взглядом смотрели друг на друга. – Следовало сказать тебе сразу. Прости меня, но ты должен... – Я ничего тебе не должен! – Послушай, сынок... – Не называй меня так! – Хорошо, послушай... Короткие гудки оповестили Байдена о том, что слушать его не собирались. *** «И к срочным новостям. Самолет французского президента совершил разворот над Атлантическим океаном. Причины столь показательного для международных отношений жеста неизвестны. Возможно, поводом послужил разговор, состоявшийся между Эммануэлем Макроном и президентом Байденом. Эксперты считают, что возможно имеет место конфликт личностного характера. Пресс-служба Белого дома комментировать ситуацию отказалась. Возможно, после прибытия президента Макрона в Париж мы дождёмся каких-либо комментариев от французской стороны». *** – Бесполезно! – Джастин швырнул телефон на стол и поднял глаза на стоявшего перед ним Байдена. – Он не отвечает. Довольны? Вопрос Джастина был адресован всем присутствующим, но Эрдоган, Путин и Шольц решили тактично промолчать. – Джастин, звони ещё раз, – Байден протянул ему телефон. Джастин посмотрел на протянутую руку: – У меня вообще в голове не укладывается! Вам плевать на собственного сына! Вы же даже не подумали о том, что на суде может повторится та история в парламенте. А хотя... конечно! Паническая атака наверняка понравится прессе! Можно надавить на жалость! Сколько раз я вам повторял, что ему нужна помощь? Поддержка? Вы хоть знаете, что это такое? Заставить выступать человека с посттравматическим синдромом на суде – это не поддержка! Это издевательство! – Заткнись! – Не ори на меня! – Джастин выхватил свой телефон из руки Джозефа. – Я возвращаюсь в Канаду и расскажу прессе все, как только сойду с трапа самолёта. – Ай! – в лицо премьер-министра прилетела пощёчина. Не сильная, больше похожая на поглаживание, но от этого не менее унизительная. – Идите к черту! – заорал Джастин после секундного шока и выскочил из комнаты. Эрдоган посмотрел на Байдена укоризненно и ничего не сказав отправился вслед за Трюдо. – Ну если уж любимый сын тебя послал, Джозеф, может задумаешься? – спросил Шольц. – Он же реально может рассказать, боже, что мы наделали... – Путин обречённо рухнул в кресло. – Не скажет, аэропорт закрыли из-за тумана... – Байден подошёл к окну. - Боже, что же я наделал, – проговорил он в пустоту. ГЛАВА 53 Эммануэль уже был дома. Его до сих пор трясло от злости. Как собственный отец может так жестоко использовать сына, зная, что это крайне тяжело, переживать это снова и снова?! Президент устало опустился в кресло, его встревоженный ум захлестнули воспоминания. Он снова в Афганистане, он снова пытается привыкнуть к этим ужасным условиям жизни – грязной воде, гнилым объедкам пищи, мучительным крикам и стонам, скотскому отношению к себе и мысли, что один из дней может стать последним. Окунаясь в это состояние, мужчину пробирала нервная дрожь. Казалось из этого кошмара никогда не выбраться. – Папа? За дверью стояла его любимая дочурка и тихо наблюдала за душевными мучениями отца. Она сжимала игрушку в руках сильнее и сильнее. Губы ее дрожали. – Папа, с тобой всё хорошо? Конечно же отец не мог рассказать ей какие муки сейчас разрывают его и без того расшатанное сознание. Она бы не перенесла этого. – Всё в порядке, моя любимая, – выдавил он из себя, скривившись в неловкой улыбке. Мишель подбежала, забралась на колени к отцу и крепко обняла его. Она гладила его по руке, приговаривая – Папа, всё будет хорошо... Всё будет хорошо! От происходящего на глазах мужчины проступили слезы. Нет более чистой и прекрасной души на свете, как у его дочери. Она не извращена деньгами, бриллиантами, связями, кознями, в отличие от его отца. Она открыта этому миру как нежный весенний цветок, который стоит беречь... Вдруг зазвонил телефон. «Джастин» – пронеслось в голове Эммануэля. – Мишель, дорогая, я сейчас поговорю по работе, прогуляйся пока. – Хорошо, пап. И чмокнув его в щеку, девочка скрылась из гостиной. – Привет, как твои дела? – Привет, да вроде неплохо... А у тебя? – Ну, как тебе сказать... Пришлось немного пострадать в отстаивании твоего честного имени. – Как это? – Эммануэль удивился. Что ещё такого могло произойти пока его не было. – Я высказался по поводу поведения Байдена и ему это пришлось не по душе, поэтому он наградил меня пощёчиной. В данной ситуации, он был не прав, я это прекрасно понимаю. И не простил бы ему подобное... – Да я с тобой полностью согласен, – протянул президент, разглядывая настенные часы. – Я понимаю как тебе больно и плохо сейчас и как это всё давит на тебя, но я долго думал над произошедшим и.... Иного выхода не было в этой ситуации, поскольку, как бы тебе не было плохо и больно, всё равно пришлось явиться на суд так как ты главный свидетель. Просто Джозеф человек такой природы, который не умеет чувствовать людей и не видит граней. Конечно, это ужасно, Эммануэль, Прости его. – Простить такое очень сложно, Джастин, но любой, даже законченный мерзавец имеет право на это. Я подумаю, Джастин, подумаю... – Прекрасно. Переговорив ещё несколько минут о более приземлённых делах, вроде семьи и бытовых вопросов, они закончили разговор. Эммануэль сменил деловой костюм на домашнюю одежду и позвал дочь с собой на прогулку. Ему стоило проветриться и освободиться от этого неприятного инцидента. *** Вряд-ли придется говорить о том, что судебного процесса не состоялось. И шумиха над этим делом поутихла лишь к вечеру. Джозеф Байден сидел в своём кабинете, перерывая какие-то бумаги. Внешне он казался холодным и отстранённым от всей ситуации, но внутри него кипела настоящая буря. Слова Джастина крутились у него в голове. Как заедающая пластинка. И это его безумно мучило. – Дорогой, позволишь войти? – у входа в кабинет стояла Джилл с чашкой кофе и парой сандвичей на подносе. – Да, конечно, дорогая, – пробормотал он. Он посмотрел на принесённую женой пищу и мог бы спокойно её употребить, но не крошки ни лезла в глотку. Заметив это, Джилл выдержала паузу и сказала: – Я видела и слышала о произошедшем. Дорогой, ты поступил крайне некорректно, –женщина окинула взором стены кабинета. – Для него сейчас это огромный тяжёлый крест, тянущий на дно. А ты ещё больше загоняешь его в могилу. Джозеф, это твоё дитя. Неужели ты настолько его ненавидишь? От ее спокойного монотонного голоса становилось немного жутко. – О, нет, Джилл, конечно, нет! – Тогда просто перенеси тяжбу на время. Преступник не уйдет из-под самой ожесточенной охраны, а за это время твой ребенок сможет хоть немного излечиться. Эти раны очень глубоки, им нужно время. Я понимаю, в этом есть своя необходимость, но ней сейчас, слышишь?! Не сейчас! И касаемо премьер-министра. Подумай. Человек указал тебе на ошибку. Пусть в своей манере, но он был прав. Это было некрасиво с твоей стороны. – Как ты...? – Есть свои каналы. Ты понял, Джозеф? – Я услышал тебя и осознал свою вину. Моя горячность часто выходила мне боком... Спасибо, что поддерживаешь меня. Люблю тебя – И я тебя люблю... ГЛАВА 54 – Джастин, ну кто-то же должен быть умнее, не горячись, – пробормотал Эрдоган. По комнате носился Джастин Трюдо, запихивая вещи в чемодан. Об аккуратности он не думал совершенно, все сваливалось в одну большую кучу. – Джастин, да послушай ты! Да мы втроем очень крупно облажались. – Хорошо хоть вы это понимаете, – Джастин надавил руками на крышку чемодана в попытках её закрыть. Несмотря на абсолютный хаос, творящийся внутри, чемодан все же удалось закрыть, хоть молния и держалась на абсолютном пределе. – Путин вон с Макроном поговорил... – Я знаю! Но думаете от его извинений станет легче? Эрдоган устало вздохнул: – Нет, не станет, но это надо было сделать. – Как жаль, что Байден так не думает. – Скажи честно, тебя больше задела ситуация с Эммануэлем или полученная тобой пощёчина? – Я сказал все правильно! – Несомненно, он просто вспылил. Он тоже человек и у него тоже есть чувства. – Нихрена у него нет! – Ну вот зачем ты так? Джастин сел на чемодан и посмотрел на Эрдогана: – Ему плевать на собственного сына, а я наивно верил, что ему не плевать на меня. – Возможно с первым я могу согласится отчасти, но со вторым, прости, нет. – Зачем вы его защищаете? – Джастин, я видел то, что происходило в больнице. Поэтому я не согласен с тобой. Ему на тебя не плевать. – Было бы не плевать, он бы меня не ударил прилюдно. – Он испугался. Ты же правда мог наговорить прессе... – Я не идиот! – закричал Джастин отчаянно. – Это был блеф! – Успокойся, я думаю он задумается над твоими словами. Мы недооценивали проблему... – Я ему говорил! – Ты вообще молодец, Макрону повезло иметь такого друга. Джастин пожал плечами и начал оглядывать комнату в поисках своего ноутбука. – Куда ты теперь? – В посольство. - И как ты это объяснишь? – Никак. Объясняться я не обязан. – Может поговоришь? – Он желает слышать от меня только исключительно слова одобрения... – Ну ты же знаешь, что это не так. Знаешь, от родителей не отрекаются. – Может вы еще как Шольц пошутите на эту тему? – Не передергивай. Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Джастин вытащил ноутбук из-под кровати (как он там оказался история умалчивает) и выразительно посмотрел на Эрдогана: – И что последует дальше? Советы сходить к психотерапевту? Лекция о том, что мне сорок и я взрослый? И о том, что мне не нужен отец? О том что такие близкие отношения между главами государств не норма? О том что он меня использует? О том что я его прихвостень? О том что я психованный? О том что я веду себя как ребёнок? О том что я после смерти папы ищу в Байдене замену? – О, Всевышний, смилуйся надо мной! – Эрдоган обхватил голову руками. – Джастин, я ничего из этого тебе говорить не собирался! Дверь открылась и на пороге появилась Джилл: – Джастин, милый, я прошу тебя, останься. – Миссис Байден, я... – Я понимаю все прекрасно, поэтому прошу остаться. Считай за моё приглашение, в конце концов хозяйка здесь я. – Я бы не стал перечить, – улыбнулся Эрдоган. - Ладно, спасибо. - Джастин постарался улыбнуться. – Только из уважения к вам. – Ну и славно, – Джилл подошла и обняла его. – Ты заставил его задуматься, это дорогого стоит. *** Около десяти вечера раздумья привели Джозефа Байдена к двери гостевой спальни. Он постучал. Никто не ответил. Тогда президент надавил на дверную ручку, та поддалась. В настолько хорошо охраняемом здании вряд ли нужно запирать дверь в комнату. В комнате было темно и президент, стараясь передвигаться как можно тише подошёл к кровати с лежащей на ней кучей одеял, которая предположительно была премьер-министром Канады. То, как это выглядит со стороны Байдена не волновало совершенно. Ему искренне хотелось исправить свою ошибку. Одну из многих. – Джастин? Ты спишь? – он потряс Джастина за плечо. Тот не отозвался. Комнату заливал лунный свет, отбрасывающий причудливые тени на стены и все предметы интерьера. Джозеф вздохнул и аккуратно присел на край кровати. Пару минут он просидел, погрузившись в собственные мысли. Его рука лежала на одеяле, в тот самый момент, когда оно зашевелилось и из-под него вылезла голова Джастина с растрепанными кудрями. Байден невольно вздрогнул. – Доброй ночи... – проговорил Джастин, комкая руками одеяло. – Я не сдержался, прости меня... – Я много думал и решил, что раз Эммануэль выглядел здоровым, винить вас в том, что вы что-то упустили нельзя. Но это не значит, что в сегодняшней ситуации вы можете снять с себя ответственность. – Я был не прав, Джастин. Я... – Всё! Хватит слов! Иначе вы опять все испортите. – Джастин улыбнулся и потянувшись вперёд обхватил Джозефа за плечи. – Но с сыном помириться надо. – Да с одним вроде уже получилось, – Джозеф похлопал его по спине. – А ведь я все ещё могу устроить скандал! – рассмеялся Джастин. – Нет, спать ты явно любишь больше. – Я есть хочу, – показательно прохныкал Джастин, уткнувшись Байдену в плечо. – И чего же ты хочешь? – Рёбрышек острых... – Джастин! – Ну сколько можно? Все едят нормальную еду. А я за собой детское питание таскаю... ГЛАВА 55 Президент США заседал в кабинете, обычные рабочие будни. Но мысль о примирении с Макроном накрепко засела в его голове. Каким же всё-таки он был идиотом, когда всё это делал. Джилл, как и прежде принесла кофе и сандвичи с каким-то не то буклетом, не то газетой. Он поблагодарил её. Пища – то, в чём мужчина сейчас нуждался, поскольку человеческая энергия не безгранична. Переключившись от работы, Джозеф уплетал сандвич и запивал его кофе. Закончив с трапезой, он обратил внимание на бумагу. Стал вчитываться. Здесь повествовалось о людях, переживших различные травмы и как они выходили из подобных состояний. На прочтение сего мужчина затратил минут пятнадцать своего времени, но знаний вынес на всю оставшуюся жизнь. Главное, в чем нуждались все эти люди – в любви, поддержке, понимании. Эти три ключевые слова блуждали в его голове, не находя места. Тогда он принял твердое решение слетать к сыну под предлогом навестить внучку и заодно с глазу на глаз поговорить и попросить прощения. Дабы не делать все это неожиданностью, он предупредил Эрин и эту идею она одобрила. *** Самолёт уже ждал его. Президент с дежурным чемоданчиком, выглаженный стоял у трапа. Он продумывал, что и как будет говорить. Его снедало волнение. Вскоре мужчина прошёл в салон и занял свое место. Как жаль, что люди не способны телепортироваться. Прилетев ближе к десяти часам утра, принялся искать дом. Минут через тридцать он был успешно найден. Джозеф тихонько постучал. Дверь открыла Эрин: – Доброе утро, мистер президент, проходите! – Доброе утро, Эрин. – Дедушка, дедушка приехал – Мишель уже не спала. – Доброе утро, Мишель! – он обнял девочку и протянул коробочку с презентом. Пока малышка побежала рассматривать подарок, Эрин и Джозеф завтракали. Как выяснилось позже Эммануэль ещё ранним утром покинул дом. А что поделать, работа! Позавтракав, хозяйка проводила Джозефа в комнату, где он расположился. По крайней мере, день он должен был здесь провести. Его пристанище, как и другие комнаты в доме, выглядело чисто и опрятно, со свежим ремонтом. Небольшой шкаф в углу, одноместная кровать, рядом тумба с лампой, окно с невесомыми шторами. А по большому счёту, что ещё ему было нужно. Поскольку у Эрин сегодня был выходной в доме они находились втроём. Можно сказать, вчетвером, если считать ещё и Черныша, который за это время успел подрасти и превратиться в черный пушистый шарик. Маленькая хозяйка его очень любила. Президент пришел в комнату внучки. И она с радостью рассказала и показала всё, что хотела. Как когда-то своему отцу. Эрин наблюдала за этим стоя у входа и вытирала слезинки. Со стороны это смотрелось безумно мило. Ближе к часу дня, когда на улице распогодилось, Эрин предложила Джозефу прогуляться. Он без раздумий согласился, времени много и тем более, когда ещё вот так придется побывать во Франции?! Собравшись, чета направилась по тихим улочкам, наслаждаясь погодой. По дороге Мишель прикупили синее облако сладкой ваты. Девочка была счастлива. Джозеф наблюдал за людьми, снующими туда и сюда и в этой пучине он чувствовал себя спокойнее, мысли его рассеивались и не тревожили так сильно. За прогулкой они с Эрин говорили об Эммануэле, его самочувствии, терапии. О общем климате в доме. И слыша, что всё налаживается, президент просиял. Он был искренне рад за сына. Вскоре наступил вечер. Они втроём, казалось, обошли весь город. Мишель направилась смотреть мультики, Эрин готовила, а президент был у себя, читал книгу. Газетная волокита сейчас ни к чему. Входная дверь хлопнула. – Папа пришел! – вскрикнула девочка и пулей ринулась вниз. За ней спустился и дедушка. – Добрый вечер, Эммануэль. В глазах сына мелькнула тень неожиданности. Затем он успокоился и поприветствовал Джозефа. – Добрый вечер. – Как твои дела на работе? – Прекрасно, а ты здесь какими судьбами? – спрашивал он, раскладывая вещи. – Решил навестить внучку. – Дело хорошее. – Все к столу! – крикнула Эрин из кухни. Домочадцев встретило овощное рагу. Эрин готовила его по рецепту своей бабушки. Прошло уже много лет, но оно не потеряло своего великолепия. Насытившись и убрав за собой посуду, все разошлись кто куда – Мишель наверх, Эрин, предполагая, что может быть, ушла вместе дочерью. И вот они остались вдвоем. Тет-а-тет. Выждав, когда все разойдутся, Байден начал разговор: – Эммануэль, я осознал, что поступил неправильно, направив тебя на суд. Просветившись в этой области, я понял, насколько чудовищно то, с чем ты борешься и тебе очень нужна поддержка. Я готов оказать её – Это очередная уловка? – Сегодня я провёл день с твоей семьей и понял, что она у тебя прекрасная. Твоя жена любит и заботится о тебе, переживает и поддерживает. Твоя дочь.... Я думаю, это не нуждается в представлении, верно? Президент Франции кивнул головой. – Поэтому я искренен в своих словах и пусть меня поразит на этом же месте, если я говорю неправду, Эммануэль. Ты простишь меня? В этот момент в голове мужчины творился хаос. Он все ещё не мог осознать реальность происходящего. Даже в момент признания Джозефа о том, что он – его отец, он не был таким искренним, как сейчас. – Я прощаю тебя, пап. Они пожали друг другу руки и Джозеф притянул к себе сына, чтобы обнять его. На душе обоих стало легче. Это начало чего-то нового и светлого. ГЛАВА 56 Эммануэль Макрон бездумно смотрел в иллюминатор. Лететь предстояло чуть больше девяти часов. Самолёт уже набрал высоту, оставив позади такую родную и любимую Францию. В голове периодически возникали всевозможные тяжёлые мысли, но президент старательно отгонял их от себя. Не думать о плохом? Звучит до невозможности просто, а на деле... Доктор Ален сказал Эммануэлю, что реабилитация займёт как минимум год, а паническая атака может произойти в любой момент, до тех пор, пока измученный организм не научится заново справляться со стрессом. «Нужно стиснуть зубы и собраться», – думал Макрон, сжимая подлокотник сидения. Он вспомнил про Джастина. Вот у него тоже проблемы. Физические. Такие ранения бесследно не проходят, последствия будут мучить Джастина ещё долго, а что-то возможно останется на всю оставшуюся жизнь. Но Джастин как-то справляется, даже успевает его защищать... Байден посмотрел на своего сына. С момента взлета прошёл уже целый час, а Эммануэль все так же сидел, упершись взглядом в иллюминатор, как будто там было реально что-то интересное. «О чем он думает?» – пронеслось у Байдена в голове. Здесь чертовски не хватало Джастина. Он бы уже точно рассказал о том, что нужно сейчас сделать или сказать. С Джастином вообще было проще. Байдену не раз приходилось с ним летать, в самолёте Трюдо либо обсуждал неотложные, по его мнению, проблемы по нескольку часов подряд, либо мирно спал, положив голову Байдену на плечо. Последнее же служило основой всех шуток Шольца целый месяц. После этого Трюдо наотрез отказывался садиться в американский борт номер один, а также разговаривать с Борисом Джонсоном. Хотя тот и уверял, что хоть и летел с ними в одном самолёте, но Шольцу ничего не рассказывал. Байден улыбнулся своим мыслям. Но потом почувствовал себя крайне неловко. Почему опять он вспоминает про Джастина? Его сейчас должен заботить Эммануэль и только он! Байден зажмурился от внезапно накатившей головной боли. Жан Дриан нервно постукивал пальцами по подлокотнику. Он ожидал, что президенты перекинуться хотя бы каким-то фразами. Да хоть бы самыми простыми, дежурными... Но и Макрон и Байден упорно молчали. «Ну хоть помирились», – думал Жан. Он потянулся было в карман брюк за пачкой сигарет, но вспомнив, что курить запрещено, лишь вздохнул и посмотрел на своего коллегу. Энтони Блинкена не мучала совесть. Его не мучали беспорядочные мысли. Он не за кого не переживал. Он, откинувшись в кресле, спал. Простые покой и умиротворение читались в его позе. А за окном проплывали огромные белые пушистые облака. *** В Вашингтоне в отсутствии президента США не скучали. Из-за переноса суда все срочно пытались переделать всевозможные дела. Некоторые были связаны с Америкой, а некоторые и вовсе нет. – Улыбайся! – шепотом говорил Джастину Шольц, усердно пожимая ему руку. Джастин расплылся в своей очаровательной улыбке. Защёлкали камеры. Пару секунд спустя Шольц наконец-то его отпустил, и они отправились вперёд по улице. Немецкий телеканал для съёмок выбрал самую окраину города. Немноголюдный спальный район с вереницами одинаковых домиков. После отснятых дежурных вопросов про канадскую нефть и немецкую промышленность, журналистов отпустили на перекур. – Ну чего ты такой грустный? – закурил Шольц. – По папке соскучился? – Олаф, вы крайне некорректно выражаетесь. – Значит соскучился. – До встречи! – Джастин махнул рукой и направился за угол. Журналисты, служба охраны и помощники посмотрели удивленно на немецкого канцлера. – Мы чуть прогуляемся с господином Трюдо, – бросил в ответ на удивлённые взгляды первое что пришло в голову Шольц. Он свернул за угол и пошёл вперёд по частному сектору. Вскоре он увидел Джастина, и ускорив шаг, поравнялся с ним. – Зачем вы пришли? – Джастин даже не замедлил шаг. – Джастин, это просто шутка. – Прекрасно, шутите дальше. – Вернись! Доснять нужно. – Я думаю без «любимого сыночка Байдена» вы прекрасно справитесь. – Как-то раз ты назвал Лукашенко «картофельным королем», а ещё вы с Макроном ржали и называли Реджепа «султаном мандариновой империи». И они не обижалась! Представляешь? Тираду Шольца прервал истошный крик, раздавшийся откуда сбоку. Джастин не замешкавшись ни на секунду кинулся к источнику звука. Шольц уже задыхаясь побежал за ним. На окраине узкой улицы горел дом. Трещали стены, из окон виднелись оранжевые языки пламени. Внутри что-то рухнуло, возможно балка, Шольц вздрогнул и остановился, вынимая из кармана мобильник. У дома стояла женщина, истошно рыдая, она прижимала к груди маленького ребёнка, завернутого в пелёнки. – В доме ещё кто-то есть? – к ней подскочил Трюдо. – Дочь... Не дослушав, Джастин бросился вперёд. «Где эти чертовы пожарные!» – думал Джастин, снимая пиджак. – Стой, полоумный, сейчас пожарные приедут! – Шольц схватил его за ворот рубашки. Джастину не составило труда вырваться. Он забежал в дом, попутно пытаясь сбить пламя пиджаком. Главная проблема обнаружилась сразу же. Обвалилась лестница. Глаза начали слезиться, когда он попытался осмотреться, горела кухня, как раз примыкавшая к лестнице. «Черт!» – Джастин стиснув зубы, подтянулся на руках, пытаясь забраться на второй этаж по оставшейся от лестницы конструкции. Он поставил руки на край пола второго этажа, искренне надеясь, что перекрытия ещё не успели сгореть и доски под ним не обваляться. Второй этаж весь заволокло дымом. Дышать было тяжело. Джастин закрывал нос воротником собственной рубашки, но помогало это слабо. На полу около кровати лежала без сознания девочка лет шести. Он схватил её на руки. Сердце сжалось и перед глазами предстали свои дети. В доме опять что-то рухнуло. И недолго думая Джастин рванул оконную раму, почти оторвав ручку. Возвращаться обратным путем было нельзя. Он не помнил, как вылез из окна с ребёнком на руках. Помнил лишь послышавшиеся вдали сирены. Один из спасателей подбежав, взял девочку и понес к машине скорой помощи. Джастин обессилев почти рухнул на землю. К нему подбежал Шольц и начал кружиться вокруг него, попутно отгоняя на приличное расстояние журналистов. – Олаф, что с девочкой? – Всё хорошо, она жива! – Шольц помог ему подняться. – Ты герой! *** – Я бы напоил тебя лучшим немецким пивом, но увы нельзя, – проговорил Шольц с явным сожалением в голосе. – В следующий раз, – улыбнулся Трюдо, обедать в компании немецкого канцлера ему было все ещё неловко. – Я очень крупно в тебе ошибался... – Господин канцлер, я только один вопрос задам. Дело же не в конфликте интересов? Верно? – Да... Давай раз уж мы начали говорить по-честному. Ты меня этими своим нежностями просто раздражал. А ещё больше меня раздражал Джозеф, который вместо того, чтобы тебя осадить, с тобой сюсюкался. – Может это и правда неуместно... – Джастин задумчиво водил ложкой по супу-пюре. – Да нет, похоже неуместным тут был я. Не сочти за пафос, но извини меня, Джастин. – А без ваших подколов будет скучно, – Джастин протянул ему руку. Шольц пожал протянутую руку: – То есть я могу? – Ну если по-доброму, то да, – Джастин рассмеялся, – все равно главный юморист всего этого сборища я. – Нет, главный юморист все-таки президент Украины, – Шольц тоже рассмеялся. – Как же много изменилось... – задумчиво бросил Джастин. – Я просто не понимаю! Как? И не страшно было? – Страшно, очень страшно, господин канцлер, но потом, когда я уже на земле лежал и смотрел как уезжает скорая... – Ты герой! Джастин улыбнулся, но ответить ничего не успел. Его прервал телефонный звонок, и попросив жестом Шольца подождать, Джастин вышел из-за стола. Вернулся он ровно через пять минут. На лице уже не было улыбки, премьер-министр как будто побледнел и нервничал. – Что-то случилось? – спросил Шольц. – Да...То есть нет, господин канцлер, извините, но мне срочно нужно вас покинуть. – Ганс отвезёт тебя куда скажешь. – Не стоит. – Так, мне не сложно, а тебе необходимо. – Ладно, спасибо. *** – Здравствуйте, доктор Мелендес. – Здравствуйте, Джастин, проходите. Джастин испуганно озираясь сел и посмотрел на врача. Тот повернул планшет, так чтобы Джастин мог видеть и начал говорить: – Пришли результаты КТ органов брюшной полости и в целом они довольно неплохие. Последствия основных травм успешно заживают. Но меня беспокоит другое. Видите затемнение? Он показал карандашом в районе прямой кишки. Я бы рекомендовал сделать биопсию. У Джастина внутри оборвалась все. Это слово он знал слишком хорошо, и то, чем оно грозит тоже. – В семье были случаи рака? – Мелендес забрал планшет и посмотрел Джастину в глаза. – Да... Отец от рака умер. – Форма? Стадия? – Аденокарцинома предстательной железы, четвёртая с метастазами в лимфоузлы, – отчеканил Джастин. – Биопсию мы можем взять сегодня. – Когда результаты? – Через неделю. - Почему так долго? - Плановая, экстренная проводится только в случае, если пациент лежит на операционном столе. Успокойтесь, я прошу. Возможно, это доброкачественная опухоль или фиброз. – Возможно? – Джастин нервно сглотнул. – Даже если это рак, прогноз скорее всего благоприятный. – Это наследственное? – Возможно. – Но как так... – проговорил Джастин обречённо. – Я очень надеюсь, что все мои догадки будут опровергнуты. Джастин, вам придётся запастись терпением. Верьте в лучшее. Джастин сжал голову руками, последних слов Мелендеса он не услышал. Все происходит как будто бы не с ним. Боже, пожалуйста, пусть это будет сон! ГЛАВА 57 Суд над Халимом и его братьями все же состоялся. Да, было сложно, но они справились. «Они» здесь не напрасно. Рядом с Эммануэлем в моменты оглашения приговора был Джастин, он видел, как тяжело даются его другу слушания и дача показаний. Видел его страх, интересовался самочувствием, пытался подбодрить и успокоить, при этом сам переживая бури внутри себя. Мысли о болезни съедали его. Но, пока не подтвердятся результаты, он ничего не скажет. НИ-ЧЕ-ГО. Ожидание – танталовые муки, но его плечи способны вынести многое. Сейчас президенту Франции Трюдо нужен был как никто другой, и премьер-министр это понимал. Отец всё это видел. Видел и в душе сиял, видя настоящую крепкую дружбу. Процесс прошёл, изуверы и душевные уроды были наказаны. Зал они покидали со спокойной душой. – Ну, что же, всё успешно закончено! – Джастин приобнял президента. – Сегодня ты держался молодцом! – Спасибо за поддержку, Джастин! – О, не за что благодарить, это долг каждого человека! Конец твоим мучениям… но не моим.. – последние слова премьер-министр сказал шепотом – Ты что-то сказал? – Да, твои муки кончены! – он старался улыбаться. – Да! И они покинули здание суда. *** Джастин не потревожил и жену. Хотя от Софи трудно что-то утаить, это очень проницательная женщина. Но она не замечала ничего, кроме небольшой нервозности, иногда прорывавшейся сквозь истеричную панику, безупречно сдерживаемую им. Мужчина списывал это на рабочие будни и убеждал, чтобы жена не волновалась. И она была спокойна. По крайней мере, по его мнению. Сказать, что он обшарил заново все статьи про раковые образования - не сказать ничего. Когда ночью все близкие ложились спать, он под предлогом работы снова, в тысячные разы садился за ноутбук и просматривал, читал, вникал. Как же страшно ворошить то, что было закопано, захоронено так давно. Сколько боли и страха в этих ужасных словах. Равноценно смерти, хотя при правильном обращении можно уйти в ремиссию. Но эта дрянь способна возвращаться и забирать. Как не выплаченные суммы. Только тут цена числиться не в испачканных кровью и слезами бумажках и монетах, а в человеческих жизнях. Успокоительные помогали хоть как-то жить. День шел за днём. Медленно, можно сказать со скрипом, но шёл. *** Он прибыл на одно из локальных совещаний. Байдену как и другим, впрочем, уже было известно о геройстве своего «сына». – Это очень смело, Джастин. Ты рисковал собой! – он встретил его после совещания. – Я представил как вместо неизвестного мне ребенка лежит, задыхаясь копотью и дымом моя дочь.... Я не мог поступить иначе, Джозеф. – Ты безусловно герой! Я горжусь тобой! Джастин просиял в улыбке. – С твоим здоровьем всё в порядке? На этих словах его будто прожгло током. Но, стараясь сдерживать эмоции, он бросил: – Да, все в порядке. – Ну и хорошо, – сказал Байден, похлопав его по плечу и удалился. Джастин, откашлявшись, направился к выходу. *** Прошла уже неделя. И вот он в кабинете врача. По спине бегают мурашки. Страх. Животный, всепоглощающий. Врач просмотрел заключение. – Ну, что ж Джастин Трюдо... – Да, доктор – У вас... доброкачественное образование. Никаких негативных изменений не было найдено. Все лечится операбельным путём. С плеч премьер-министра гора свалилась. Внутренне он благодарил бога и вообще всё сущее за жизнь *** – Что с Джастином? – спросил Борис и окинул взглядом всех присутствующих. Он, Шольц, Эрдоган и Путин после всех слушаний наконец-то решили расслабиться. Они сидели в одной из зал Белого дома и коротали время за алкоголем и какими-то закусками. Время близилось к семи вечера. За окном разливался красивейший закат. – А что с ним? – удивился Шольц. – Да дерганый он какой-то, не знаю... – Да это он за Макрона переживал. – Да нет, тут что-то не то, – пробормотал Борис, потянувшись за тарелкой с мясной нарезкой. – Пожалуйста, – Шольц переставил тарелку ближе к Джонсону. – Благодарю! – Постой, как раз в тот день, после пожара...Мы с ним обедали и ему кто-то позвонил. После этого он засобирался куда-то... – А ты? – Я отправил его на машине с водителем. – А Джастин? – Он был очень встревожен. Но он все-таки премьер-министр, мало ли что могло случится. Путин и Эрдоган упорно молчали. Потом переглянулись и как-то очень понимающие друг на друга посмотрели. От Шольца это не ускользнуло: – Борис! Они что-то знают! Джонсон поперхнулся коньяком. Путин похлопал его по спине. Премьер-министр посмотрел на российского президента с благодарностью. – Ну как сказать знаем, – начал очень осторожно Эрдоган. – Редж, да знаем, – сказал Путин. – У Трюдо подозрение на рак, – почти скороговоркой проговорил президент России. Минуту все молчали. – А вы знаете вообще, что такое этика там, врачебная тайна? – съязвил Шольц. – К сожалению в случае с политикой этикой руководствуются в последнюю очередь, –спокойно сказал Путин. – Тебе ли говорить про этику, Олаф. Вспомни все шутки про Джастина, – Эрдоган посмотрел на Шольца. – Я получил эти данные от своей службы безопасности, и давайте начистоту, мы все в составленных досье знаем про болячки друг друга. – Да, я знаю про твой геморрой, – спокойно сказал Шольц. – Извините, – пробормотал Борис заткнув ладонью рот Шольца. Эрдоган хотел было что-то сказать, но в дверном проёме появился Джастин Трюдо. Вид у него был откровенно так себе. За эти дни он безумно устал. Под глазами пятнами зияли синяки. Лицо бледное. Из-за скудного питания он заметно похудел. Всю неделю Джастин ходил с одним и тем же серьёзно-сосредоточенным выражением лица. Но сейчас... Он стоял у двери и глупо улыбался во весь рот. – Я так рад вас всех видеть! – заявил Джастин присаживаясь на край дивана. Все присутствующие переглянулись. – Мы тоже Джастин, – Путин похлопал его по спине. – Как же хорошо жить...– пробормотал Джастин. – Странные изречения для человека твоего возраста, – проговорил Эрдоган, улыбаясь. – Знаете, а мне ведь разрешили нормально питаться. Я теперь здоров! - Джастину хотелось расплакаться от счастья и всем все рассказать, но он сдержался. – А пить можно? – спросил Борис. Вопрос встретили дружным смехом. Джастин смотрел на них и не прекращал улыбаться. – Всё обошлось, – проговорил Путин в ухо Эрдогану по-русски. Реджеп не ответил, лишь посмотрел на Джастина. Тот планомерно поглощал все находящееся на столе и ни на секунду не прекращал улыбаться. «Бог милостив к тебе Джастин. Ты умеешь горячо и искренне любить». Джастин посмотрел на Эрдогана слегка ошарашенно: – Эм...Спасибо? – Я сказал это вслух? – Ну да. Эрдоган потрепал его по плечу: – Эх, Джастин... ты такой добрый, но такой безрассудный. ГЛАВА 58 Эммануэль Макрон сидел в Овальном кабинете. Ровно два года назад он здесь побывал впервые. И разве мог хоть кто-то предположить, что, когда он окажется здесь вновь, все настолько поменяется? Обстановка все та же. Внешне абсолютно ничего не изменилось. Президент Франции и президент США. Только вот сидящего напротив Байдена он теперь должен называть отцом... Бесконечная череда судебных заседаний далась не сказать, что легко, но и не так плохо, как ожидалось. Панические атаки не возвращались, да и ночные кошмары постепенно становились все менее реалистичными. Вспоминать во всех красках произошедшее было тяжело, но рядом был Джастин. Он был рядом все время, не отходил от него в перерывах, развлекая разговорами и заставляя есть. Отец тоже старался его поддерживать. Как мог. От Макрона не утаилось, что все эти дни Джастин подталкивал их друг к другу. Мотивацию своего друга он понимал прекрасно, но если исходить из неё, то поступать Джастин должен был ровно наоборот. А Джастин откровенно расстраивался, когда видел, что они просто стоят и смотрят друг на друга. И молчат. Как сейчас, например. – Эммануэль, ну хоть что-то скажи, – заговорил наконец Байден. – Что ты хочешь услышать? – Просто говори... – Я уже все на суде сегодня сказал! Если тебе скучно позови Джастина! – почти закричал Макрон. – Прости, я не могу сегодня говорить по душам, пап... – он грустно улыбнулся. – Меня там не было, я не могу говорить, что понимаю какого тебе сейчас... Мне жаль, что тебе пришлось пережить такое. Макрон кивнул: – Джастин тоже устал от всего этого. – Мы сейчас про тебя говорили... – Всё нормально, я знаю, как ты относишься к нему. – Я узнал о твоём существовании слишком поздно. – Я считал, что ты используешь Джастина и пользуешься его добротой в своих интересах. – Со стороны это так и выглядит. – Тебе просто нужно было кого-то считать своим ребёнком? Байден не ответил, он притянул Макрона к себе. Эммануэль обнял отца за спину и почувствовав усталость, опустил голову ему на плечо. «Он честно пытается», - промелькнуло у Эммануэля в голове. *** – Вы, кстати, не заметили, что с Трюдо что-то не так? – спросил Шольц у стоявших рядом Байдена и Макрона. По удивленным взглядам, Шольц понял, что те не заметили нихрена. – Джо, можно с тобой с глазу на глаз? Эммануэль картинно закатил глаза и отправился на поиски Джастина. Проводив взглядом Макрона, немецкий канцлер продолжил: – Что с Джастином? – С ним все в порядке. – Отец из тебя, конечно, такой себе. И не смотри на меня так, да я понял, что Джастин не подхалим, но... – Что «но»? – Я долго не мог понять нахрена тебе то Джастин? Ну вот сын человека, с которым в последние годы жизни ты вроде, конечно, ладил, но все же ты считал Пьера конченным мерзавцем. – Ты серьёзно думаешь, что я буду с тобой это обсуждать? – Постой, потом я все-таки сложил два и два и пришёл к определённым выводам. – С удовольствием послушаю, когда ты проспишься. – Ты от разговора не уходи. Во мне один бокал коньяка. – Допустим. – Ты можешь пытаться изображать отца рядом с Эммануэлем сколько угодно. Но помнишь пожар? Ты на следующий день все время смотрел на Джастина. – Ты наблюдательный. – Не язви, это не я, а Путин. Он все-таки в КГБ служил, – Шольц многозначительно показал пальцем в небо. – Олаф, а если бы там был твой сын? – Что и требовалось доказать, – Шольц развел руками. – Джастину есть что тебе рассказать, - добавил он и вернулся к остальным. *** – Джасти? Все в порядке? —спросил Макрон, подойдя к Джастину. Трюдо стоял на балконе и задумчиво смотрел вдаль. Как же красиво... Раньше он не задумывался об этом. – Да, вполне, мне разрешили нормально питаться. – Можно поздравить? – Да! Макрон не понял, о чем говорил Шольц. Да, Джастин выглядит безумно уставшим, но он улыбается. Эммануэль прекрасно знал, как сложно его другу скрывать эмоции. Он бы просто не смог целую неделю держать все в себе... – Эммануэль! – из-за двери, ведущей на балкон, показался Эрдоган, – можно тебя на минуту? – Я не на долго. – Иди, – Джастин пихнул его в бок. – Хотя... стой! – он обнял своего друга, – Теперь иди! Макрон удалился, не заметив, как Джастин вытер рукой влажные глаза. Байден окинул Эрдогана благодарным взглядом и когда они с Макроном удалились, ступил на балкон. – Ты не хочешь ничего мне рассказать? – решил он начать прямо. – Идите к Эммануэлю, – пробубнил Джастин, смотря себе под ноги. – Что прости? – Идите к своему сыну. – А ты мне кто? – Это неправильно. – Да что в этой жизни вообще правильно? – Ничего. – Что случилось? – Всё в порядке. – А плачешь ты, потому что все в порядке, да? – Уже все в порядке! Байден мысленно попросил у бога терпения. – Но что-то же явно случилось? – Да! – наконец выпалил Джастин. Его трясло, он слишком долго держал все это в себе. Байден терпеливо ждал, когда Трюдо продолжит говорить. – Обними меня... – почти отчаянно проговорил наконец Джастин. – Сынок, скажи мне пожалуйста, что тебя так расстроило? – почти взмолился Байден, обхватывая руками и гладя Джастина по спине. Трюдо потряхивало будто лихорадочного. Он прекрасно понимал, что всё обошлось, но переживания должны были выйти наружу. Мужчина, тяжело сглотнув, судорожно пробормотал: – У меня было подозрение на рак. На этих словах сердце Байдена могло остановиться. В голове вспышками всплыли газетные сводки с информацией о болезни Пьера Трюдо, его тяжёлая кончина, бледный Джастин в больничной палате, магия чисел. На секунды президент представил своего названного сына на больничной койке, болезненного желтушного цвета, слабого, питающегося от капельниц, следы от которых уже никогда не заживут. Ему больно лежать, ему больно сидеть. Ему больно жить. Потому что минута за минутой метастазы идут все выше и выше, пожирая здоровые клетки. Джозеф видит не Джастина, а смерть. Осунувшееся лицо, впалые щеки и мутные глаза. Если бы он знал, что такое произойдет, никогда бы не позволил обидеть его, ни словами, ни поступками. Все мы понимаем это находясь у пропасти. От этих мыслей по спине пробежали мурашки. – ...Но предположения не подтвердились... со мной все в порядке! В этот момент с души Джозефа сорвался камень. Он прослезился. – Черт, Джастин, ты чуть не свёл меня в могилу! Я бы не пережил такого. Никогда! Президент приобнял премьер-министра за плечи. Джастин просветлел, улыбнулся и внутри стало спокойно и легко. То, что отправляло его целую неделю, ушло и можно жить как прежде, теперь уже полноценно, не отказывая в простых человеческих радостях. Они вернулись в зал. ГЛАВА 59 Где-то далеко от политических прений проводили свой досуг Лиз и Тони. Пока это были невинные прогулки, просмотры кино. Ибо их брак был бы скандальным и неравным. Но они не юнцы, чтобы вечно прятаться от всех и вся и каждый, хоть и не озвучивал, но был морально готов к этому. Трёп журналистов – наименьшее из зол. Наибольшее – уход одного из них со своего поста. И, когда одним прохладным дождливым вечером поднялся такой вопрос, ответ был обоюдным и окончательным - уходят оба. Они, увы, не молодеют и оставшиеся лета хотелось бы прожить рядом с любимым человеком. А деньги... С ними точно не будет проблем. Поэтому в последние дни голова Тони полнилась идеями красивого предложения руки и сердца. Диапазон от банального до гениального расширялся в геометрической прогрессии. И, дабы не раскрыть всё раньше, времени он аккуратно выписывал ключевые слова на листок и прятал его в свой бумажник. Одной из идей было сделать предложение, сидя верхом на коне. Энтони исходил из любви Лиз к верховой езде. Задачу осложняло лишь то, что мужчина ни разу в своей жизни не сидел в седле, а все её уговоры попробовать разбивались об одну простую вещь. Лошадей, этих сильных и гордых животных он слегка побаивался. Ну как слегка... Были и менее экзотичные варианты. Порой ему хотелось как в какой-нибудь классической мелодраме сводить Лиз вечерком в небольшой уютный ресторанчик и на глазах у изумленных людей сделать ей предложение. Был вариант и с рок-концертом, и с смотровой площадкой небоскрёба, и на яхте, и на вертолёте (не на вертолёте президента конечно)... Спросить совета Энтони решил у единственного человека, который был невольно посвящен во всю эту историю. – Джастин, а если не секрет, как ты делал предложение Софи? – На озере, на лодке катались ну и... – Очень романтично. – Да, особенно когда лодка перевернулась и после этого я часа два нырял ища кольцо, – рассказывал по ту сторону телефона Джастин уже сонным голосом. – Ну а ты когда уже соберёшься? – Я не знаю, – обречённо проговорил Блинкен. – Энтони, как – не столь важно, главное от всего сердца. – Хочется красиво. – Если нужна помощь, я полностью в вашем распоряжении госсекретарь. – Спасибо. Джастин? – Да, – Джастин зевнул. - Если у президента появятся подозрения, предупредишь меня? Я планирую его обрадовать уже после предложения. – Можете на меня полагаться. – А кольцо то ты тогда нашёл? – Неа, и денег у меня на новое не было, пришлось просить, у кого я думаю ты догадался. *** Все переживания по поводу происходящих событий лишили Энтони Блинкена покоя. Голова пухла от различного рода идей и страха отставки. Вроде как на госизмену это не тянет, но от Байдена можно ожидать всякое. Энтони Блинкен приходил на работу как будто чем-то взбудораженным. Подчинённые уже заметили, что с ним что-то не так, и во всю шептались за спиной. Он стал намного чаще улыбаться, иногда витал в своих мыслях, из-за чего стал несколько рассеянным. Звонил Лиз по нескольку раз за ночь, жертвуя своим сном. О эта чёртова разница во времени! Но ничего, скоро они будут жить в одной стране. Он будет просыпаться, варить ей кофе и приносить в постель. Лиз будет улыбаться, глядя на него, помешивая ложечкой сахар в чашке. Они обязательно возьмут собаку и кота. А ещё он ей купит лошадь... Они будут вместе нянчится с его внуками... – Тони, Тони! Черт тебя подери! – прошептали ему в ухо и достаточно сильно потрясли за плечо. Энтони поднял глаза и уставился на своего давнего друга Ллойда Остина – министра обороны США. Госсекретарь первую секунду вообще не понял, где он. А потом оглянувшись по сторонам захотел провалиться сквозь землю. Энтони Блинкен прекрасно знал о своей способности засыпать где угодно и в каком угодно положении и охотно ей пользовался, когда предоставлялась возможность. Это помогало сохранять силы. Сейчас его организм тоже решил отдохнуть. Сказывались ночные переговоры с Элизабет. И все было бы ничего, но заснуть на заседании кабинета министров?! – Господин госсекретарь, как спалось? – сквозь зубы проговорил Байден. Вопрос был встречен смешками со стороны министра внутренних дел и министра юстиции. – Прошу прощения, мистер президент, за эту неделю я сильно устал. – А все остальные, по-вашему, не работают? – Я бы не был так категоричен, – проговорил министр юстиции сквозь смех. – У госсекретаря просто выдалась бурная ночь, правда? – отозвался министр здравоохранения. – А вы в этом деле же эксперт, может какими советами поделитесь? – не остался в долгу Блинкен. – Прекратите балаган! – рявкнул Байден, уже начиная закипать. И заседание продолжилось, уже в серьёзном деловом ключе. Уже на выходе из Белого дома, Блинкен услышал обрывок разговора двух женщин в деловых костюмах. Они стояли неподалёку от входа и курили. – По госдепартаменту ходят слухи, что у Блинкена кто-то есть, и он по какой-то причине тщательно скрывает кто это. – Странный он какой-то стал, надо же было на заседании уснуть. Уму непостижимо! Госсекретарь блять! *** После всех этих событий Блинкен упорно избегал Байдена, мысль о госизмене не выходила у госсекретаря из головы. Поэтому во время немногочисленных встреч с президентом состояние эйфории и счастья его покидало. Он держался как можно холоднее и отстраненнее. Слухи плодятся быстро, настолько быстро, что из соображений безопасности Лиз и Тони решили отложить все телефонные разговоры до личной встречи. Тони безумно скучал. Успокаивало лишь то, что на туманном британском берегу все спокойно и его возлюбленную подозрениями и слухами не донимают. В США же все вращающиеся в политических кругах люди пришли к трем основным версиям. 1. Энтони Блинкен на одном из недавних приёмов переспал с вице-президентом Камалой Харрис и теперь он регулярно проводит время у неё в резиденции. Кто-то даже утверждал, что её муж чуть не пристрелил его из ружья. 2. Блинкен вступил в сговор с немецкой разведкой (некоторые утверждали, что с российской, кто-то что с канадской) и готовит госпереворот. 3. Самая необычная, озвученная Дональдом Трампом. Президент и госсекретарь не поделили одну женщину. Кого именно не сообщалось. Все эти теории заставляли Байдена поверить в то, что весь мир сходит с ума. Или это он сходит с ума? Путин и Шольц в один голос орали что Блинкена никто не вербовал, Харрис заверяла что ничего не было, а третью теорию президент мог перечеркнуть и самостоятельно. Хотя и в две первых он не верил. Так почему от него шарахается Блинкен? Байден взял трубку и набрал номер. Звонил он с надеждой выяснить хоть что-то. Не заставлять же разведку заниматься слухами. – Да? – в трубке послышался голос Джастина Трюдо. Как, наверное, читатель успел для себя отметить, Джастин обладает целым перечнем замечательных качеств. Ко всем ним можно смело добавить ещё одно. Трюдо знал все и про всех. Все новости первыми доходили до него, а разговорить Джастина обычно не составляло труда. Тем более для Байдена. – Привет! Как твои дела? – О, Джозеф, привет, – Джастин в это время печатал что-то на компьютере. – Всё прекрасно, а твои дела как? – Отлично... Я, собственно, по одному делу... - О, какому же? - Ты не знаешь случаем, что происходит с моим госсекретарем? После небольшой заминки Джастин ответил: – О, нет, мистер президент. В данное время я плотно занят документацией, поэтому мне некогда разбираться в чьих-то жизнях, тем более, общались мы с ним в последний раз на прошлой неделе, во вторник... Трюдо бросил взгляд в окно, на бегущих куда-то людей. Проговориться сейчас было бы провально, держался он изо всех сил. – Кхм, ну, что ж. Хорошо, Джастин, спасибо за информацию. Как твое здоровье? – Прекрасно. Договорив ещё несколько минут, президент положил трубку. Байден раскинулся в кресле и задумался, а премьер-министр выдохнул, ведь дело было спасено, а значит Энтони мог и дальше спокойно готовиться к предложению и в дальнейшем к помолвке. ГЛАВА 57 Суд над Халимом и его братьями все же состоялся. Да, было сложно, но они справились. «Они» здесь не напрасно. Рядом с Эммануэлем в моменты оглашения приговора был Джастин, он видел, как тяжело даются его другу слушания и дача показаний. Видел его страх, интересовался самочувствием, пытался подбодрить и успокоить, при этом сам переживая бури внутри себя. Мысли о болезни съедали его. Но, пока не подтвердятся результаты, он ничего не скажет. НИ-ЧЕ-ГО. Ожидание – танталовые муки, но его плечи способны вынести многое. Сейчас президенту Франции Трюдо нужен был как никто другой, и премьер-министр это понимал. Отец всё это видел. Видел и в душе сиял, видя настоящую крепкую дружбу. Процесс прошёл, изуверы и душевные уроды были наказаны. Зал они покидали со спокойной душой. – Ну, что же, всё успешно закончено! – Джастин приобнял президента. – Сегодня ты держался молодцом! – Спасибо за поддержку, Джастин! – О, не за что благодарить, это долг каждого человека! Конец твоим мучениям… но не моим.. – последние слова премьер-министр сказал шепотом – Ты что-то сказал? – Да, твои муки кончены! – он старался улыбаться. – Да! И они покинули здание суда. *** Джастин не потревожил и жену. Хотя от Софи трудно что-то утаить, это очень проницательная женщина. Но она не замечала ничего, кроме небольшой нервозности, иногда прорывавшейся сквозь истеричную панику, безупречно сдерживаемую им. Мужчина списывал это на рабочие будни и убеждал, чтобы жена не волновалась. И она была спокойна. По крайней мере, по его мнению. Сказать, что он обшарил заново все статьи про раковые образования - не сказать ничего. Когда ночью все близкие ложились спать, он под предлогом работы снова, в тысячные разы садился за ноутбук и просматривал, читал, вникал. Как же страшно ворошить то, что было закопано, захоронено так давно. Сколько боли и страха в этих ужасных словах. Равноценно смерти, хотя при правильном обращении можно уйти в ремиссию. Но эта дрянь способна возвращаться и забирать. Как не выплаченные суммы. Только тут цена числиться не в испачканных кровью и слезами бумажках и монетах, а в человеческих жизнях. Успокоительные помогали хоть как-то жить. День шел за днём. Медленно, можно сказать со скрипом, но шёл. *** Он прибыл на одно из локальных совещаний. Байдену как и другим, впрочем, уже было известно о геройстве своего «сына». – Это очень смело, Джастин. Ты рисковал собой! – он встретил его после совещания. – Я представил как вместо неизвестного мне ребенка лежит, задыхаясь копотью и дымом моя дочь.... Я не мог поступить иначе, Джозеф. – Ты безусловно герой! Я горжусь тобой! Джастин просиял в улыбке. – С твоим здоровьем всё в порядке? На этих словах его будто прожгло током. Но, стараясь сдерживать эмоции, он бросил: – Да, все в порядке. – Ну и хорошо, – сказал Байден, похлопав его по плечу и удалился. Джастин, откашлявшись, направился к выходу. *** Прошла уже неделя. И вот он в кабинете врача. По спине бегают мурашки. Страх. Животный, всепоглощающий. Врач просмотрел заключение. – Ну, что ж Джастин Трюдо... – Да, доктор – У вас... доброкачественное образование. Никаких негативных изменений не было найдено. Все лечится операбельным путём. С плеч премьер-министра гора свалилась. Внутренне он благодарил бога и вообще всё сущее за жизнь *** – Что с Джастином? – спросил Борис и окинул взглядом всех присутствующих. Он, Шольц, Эрдоган и Путин после всех слушаний наконец-то решили расслабиться. Они сидели в одной из зал Белого дома и коротали время за алкоголем и какими-то закусками. Время близилось к семи вечера. За окном разливался красивейший закат. – А что с ним? – удивился Шольц. – Да дерганый он какой-то, не знаю... – Да это он за Макрона переживал. – Да нет, тут что-то не то, – пробормотал Борис, потянувшись за тарелкой с мясной нарезкой. – Пожалуйста, – Шольц переставил тарелку ближе к Джонсону. – Благодарю! – Постой, как раз в тот день, после пожара...Мы с ним обедали и ему кто-то позвонил. После этого он засобирался куда-то... – А ты? – Я отправил его на машине с водителем. – А Джастин? – Он был очень встревожен. Но он все-таки премьер-министр, мало ли что могло случится. Путин и Эрдоган упорно молчали. Потом переглянулись и как-то очень понимающие друг на друга посмотрели. От Шольца это не ускользнуло: – Борис! Они что-то знают! Джонсон поперхнулся коньяком. Путин похлопал его по спине. Премьер-министр посмотрел на российского президента с благодарностью. – Ну как сказать знаем, – начал очень осторожно Эрдоган. – Редж, да знаем, – сказал Путин. – У Трюдо подозрение на рак, – почти скороговоркой проговорил президент России. Минуту все молчали. – А вы знаете вообще, что такое этика там, врачебная тайна? – съязвил Шольц. – К сожалению в случае с политикой этикой руководствуются в последнюю очередь, –спокойно сказал Путин. – Тебе ли говорить про этику, Олаф. Вспомни все шутки про Джастина, – Эрдоган посмотрел на Шольца. – Я получил эти данные от своей службы безопасности, и давайте начистоту, мы все в составленных досье знаем про болячки друг друга. – Да, я знаю про твой геморрой, – спокойно сказал Шольц. – Извините, – пробормотал Борис заткнув ладонью рот Шольца. Эрдоган хотел было что-то сказать, но в дверном проёме появился Джастин Трюдо. Вид у него был откровенно так себе. За эти дни он безумно устал. Под глазами пятнами зияли синяки. Лицо бледное. Из-за скудного питания он заметно похудел. Всю неделю Джастин ходил с одним и тем же серьёзно-сосредоточенным выражением лица. Но сейчас... Он стоял у двери и глупо улыбался во весь рот. – Я так рад вас всех видеть! – заявил Джастин присаживаясь на край дивана. Все присутствующие переглянулись. – Мы тоже Джастин, – Путин похлопал его по спине. – Как же хорошо жить...– пробормотал Джастин. – Странные изречения для человека твоего возраста, – проговорил Эрдоган, улыбаясь. – Знаете, а мне ведь разрешили нормально питаться. Я теперь здоров! - Джастину хотелось расплакаться от счастья и всем все рассказать, но он сдержался. – А пить можно? – спросил Борис. Вопрос встретили дружным смехом. Джастин смотрел на них и не прекращал улыбаться. – Всё обошлось, – проговорил Путин в ухо Эрдогану по-русски. Реджеп не ответил, лишь посмотрел на Джастина. Тот планомерно поглощал все находящееся на столе и ни на секунду не прекращал улыбаться. «Бог милостив к тебе Джастин. Ты умеешь горячо и искренне любить». Джастин посмотрел на Эрдогана слегка ошарашенно: – Эм...Спасибо? – Я сказал это вслух? – Ну да. Эрдоган потрепал его по плечу: – Эх, Джастин... ты такой добрый, но такой безрассудный. ГЛАВА 58 Эммануэль Макрон сидел в Овальном кабинете. Ровно два года назад он здесь побывал впервые. И разве мог хоть кто-то предположить, что, когда он окажется здесь вновь, все настолько поменяется? Обстановка все та же. Внешне абсолютно ничего не изменилось. Президент Франции и президент США. Только вот сидящего напротив Байдена он теперь должен называть отцом... Бесконечная череда судебных заседаний далась не сказать, что легко, но и не так плохо, как ожидалось. Панические атаки не возвращались, да и ночные кошмары постепенно становились все менее реалистичными. Вспоминать во всех красках произошедшее было тяжело, но рядом был Джастин. Он был рядом все время, не отходил от него в перерывах, развлекая разговорами и заставляя есть. Отец тоже старался его поддерживать. Как мог. От Макрона не утаилось, что все эти дни Джастин подталкивал их друг к другу. Мотивацию своего друга он понимал прекрасно, но если исходить из неё, то поступать Джастин должен был ровно наоборот. А Джастин откровенно расстраивался, когда видел, что они просто стоят и смотрят друг на друга. И молчат. Как сейчас, например. – Эммануэль, ну хоть что-то скажи, – заговорил наконец Байден. – Что ты хочешь услышать? – Просто говори... – Я уже все на суде сегодня сказал! Если тебе скучно позови Джастина! – почти закричал Макрон. – Прости, я не могу сегодня говорить по душам, пап... – он грустно улыбнулся. – Меня там не было, я не могу говорить, что понимаю какого тебе сейчас... Мне жаль, что тебе пришлось пережить такое. Макрон кивнул: – Джастин тоже устал от всего этого. – Мы сейчас про тебя говорили... – Всё нормально, я знаю, как ты относишься к нему. – Я узнал о твоём существовании слишком поздно. – Я считал, что ты используешь Джастина и пользуешься его добротой в своих интересах. – Со стороны это так и выглядит. – Тебе просто нужно было кого-то считать своим ребёнком? Байден не ответил, он притянул Макрона к себе. Эммануэль обнял отца за спину и почувствовав усталость, опустил голову ему на плечо. «Он честно пытается», - промелькнуло у Эммануэля в голове. *** – Вы, кстати, не заметили, что с Трюдо что-то не так? – спросил Шольц у стоявших рядом Байдена и Макрона. По удивленным взглядам, Шольц понял, что те не заметили нихрена. – Джо, можно с тобой с глазу на глаз? Эммануэль картинно закатил глаза и отправился на поиски Джастина. Проводив взглядом Макрона, немецкий канцлер продолжил: – Что с Джастином? – С ним все в порядке. – Отец из тебя, конечно, такой себе. И не смотри на меня так, да я понял, что Джастин не подхалим, но... – Что «но»? – Я долго не мог понять нахрена тебе то Джастин? Ну вот сын человека, с которым в последние годы жизни ты вроде, конечно, ладил, но все же ты считал Пьера конченным мерзавцем. – Ты серьёзно думаешь, что я буду с тобой это обсуждать? – Постой, потом я все-таки сложил два и два и пришёл к определённым выводам. – С удовольствием послушаю, когда ты проспишься. – Ты от разговора не уходи. Во мне один бокал коньяка. – Допустим. – Ты можешь пытаться изображать отца рядом с Эммануэлем сколько угодно. Но помнишь пожар? Ты на следующий день все время смотрел на Джастина. – Ты наблюдательный. – Не язви, это не я, а Путин. Он все-таки в КГБ служил, – Шольц многозначительно показал пальцем в небо. – Олаф, а если бы там был твой сын? – Что и требовалось доказать, – Шольц развел руками. – Джастину есть что тебе рассказать, - добавил он и вернулся к остальным. *** – Джасти? Все в порядке? —спросил Макрон, подойдя к Джастину. Трюдо стоял на балконе и задумчиво смотрел вдаль. Как же красиво... Раньше он не задумывался об этом. – Да, вполне, мне разрешили нормально питаться. – Можно поздравить? – Да! Макрон не понял, о чем говорил Шольц. Да, Джастин выглядит безумно уставшим, но он улыбается. Эммануэль прекрасно знал, как сложно его другу скрывать эмоции. Он бы просто не смог целую неделю держать все в себе... – Эммануэль! – из-за двери, ведущей на балкон, показался Эрдоган, – можно тебя на минуту? – Я не на долго. – Иди, – Джастин пихнул его в бок. – Хотя... стой! – он обнял своего друга, – Теперь иди! Макрон удалился, не заметив, как Джастин вытер рукой влажные глаза. Байден окинул Эрдогана благодарным взглядом и когда они с Макроном удалились, ступил на балкон. – Ты не хочешь ничего мне рассказать? – решил он начать прямо. – Идите к Эммануэлю, – пробубнил Джастин, смотря себе под ноги. – Что прости? – Идите к своему сыну. – А ты мне кто? – Это неправильно. – Да что в этой жизни вообще правильно? – Ничего. – Что случилось? – Всё в порядке. – А плачешь ты, потому что все в порядке, да? – Уже все в порядке! Байден мысленно попросил у бога терпения. – Но что-то же явно случилось? – Да! – наконец выпалил Джастин. Его трясло, он слишком долго держал все это в себе. Байден терпеливо ждал, когда Трюдо продолжит говорить. – Обними меня... – почти отчаянно проговорил наконец Джастин. – Сынок, скажи мне пожалуйста, что тебя так расстроило? – почти взмолился Байден, обхватывая руками и гладя Джастина по спине. Трюдо потряхивало будто лихорадочного. Он прекрасно понимал, что всё обошлось, но переживания должны были выйти наружу. Мужчина, тяжело сглотнув, судорожно пробормотал: – У меня было подозрение на рак. На этих словах сердце Байдена могло остановиться. В голове вспышками всплыли газетные сводки с информацией о болезни Пьера Трюдо, его тяжёлая кончина, бледный Джастин в больничной палате, магия чисел. На секунды президент представил своего названного сына на больничной койке, болезненного желтушного цвета, слабого, питающегося от капельниц, следы от которых уже никогда не заживут. Ему больно лежать, ему больно сидеть. Ему больно жить. Потому что минута за минутой метастазы идут все выше и выше, пожирая здоровые клетки. Джозеф видит не Джастина, а смерть. Осунувшееся лицо, впалые щеки и мутные глаза. Если бы он знал, что такое произойдет, никогда бы не позволил обидеть его, ни словами, ни поступками. Все мы понимаем это находясь у пропасти. От этих мыслей по спине пробежали мурашки. – ...Но предположения не подтвердились... со мной все в порядке! В этот момент с души Джозефа сорвался камень. Он прослезился. – Черт, Джастин, ты чуть не свёл меня в могилу! Я бы не пережил такого. Никогда! Президент приобнял премьер-министра за плечи. Джастин просветлел, улыбнулся и внутри стало спокойно и легко. То, что отправляло его целую неделю, ушло и можно жить как прежде, теперь уже полноценно, не отказывая в простых человеческих радостях. Они вернулись в зал. ГЛАВА 59 Где-то далеко от политических прений проводили свой досуг Лиз и Тони. Пока это были невинные прогулки, просмотры кино. Ибо их брак был бы скандальным и неравным. Но они не юнцы, чтобы вечно прятаться от всех и вся и каждый, хоть и не озвучивал, но был морально готов к этому. Трёп журналистов – наименьшее из зол. Наибольшее – уход одного из них со своего поста. И, когда одним прохладным дождливым вечером поднялся такой вопрос, ответ был обоюдным и окончательным - уходят оба. Они, увы, не молодеют и оставшиеся лета хотелось бы прожить рядом с любимым человеком. А деньги... С ними точно не будет проблем. Поэтому в последние дни голова Тони полнилась идеями красивого предложения руки и сердца. Диапазон от банального до гениального расширялся в геометрической прогрессии. И, дабы не раскрыть всё раньше, времени он аккуратно выписывал ключевые слова на листок и прятал его в свой бумажник. Одной из идей было сделать предложение, сидя верхом на коне. Энтони исходил из любви Лиз к верховой езде. Задачу осложняло лишь то, что мужчина ни разу в своей жизни не сидел в седле, а все её уговоры попробовать разбивались об одну простую вещь. Лошадей, этих сильных и гордых животных он слегка побаивался. Ну как слегка... Были и менее экзотичные варианты. Порой ему хотелось как в какой-нибудь классической мелодраме сводить Лиз вечерком в небольшой уютный ресторанчик и на глазах у изумленных людей сделать ей предложение. Был вариант и с рок-концертом, и с смотровой площадкой небоскрёба, и на яхте, и на вертолёте (не на вертолёте президента конечно)... Спросить совета Энтони решил у единственного человека, который был невольно посвящен во всю эту историю. – Джастин, а если не секрет, как ты делал предложение Софи? – На озере, на лодке катались ну и... – Очень романтично. – Да, особенно когда лодка перевернулась и после этого я часа два нырял ища кольцо, – рассказывал по ту сторону телефона Джастин уже сонным голосом. – Ну а ты когда уже соберёшься? – Я не знаю, – обречённо проговорил Блинкен. – Энтони, как – не столь важно, главное от всего сердца. – Хочется красиво. – Если нужна помощь, я полностью в вашем распоряжении госсекретарь. – Спасибо. Джастин? – Да, – Джастин зевнул. - Если у президента появятся подозрения, предупредишь меня? Я планирую его обрадовать уже после предложения. – Можете на меня полагаться. – А кольцо то ты тогда нашёл? – Неа, и денег у меня на новое не было, пришлось просить, у кого я думаю ты догадался. *** Все переживания по поводу происходящих событий лишили Энтони Блинкена покоя. Голова пухла от различного рода идей и страха отставки. Вроде как на госизмену это не тянет, но от Байдена можно ожидать всякое. Энтони Блинкен приходил на работу как будто чем-то взбудораженным. Подчинённые уже заметили, что с ним что-то не так, и во всю шептались за спиной. Он стал намного чаще улыбаться, иногда витал в своих мыслях, из-за чего стал несколько рассеянным. Звонил Лиз по нескольку раз за ночь, жертвуя своим сном. О эта чёртова разница во времени! Но ничего, скоро они будут жить в одной стране. Он будет просыпаться, варить ей кофе и приносить в постель. Лиз будет улыбаться, глядя на него, помешивая ложечкой сахар в чашке. Они обязательно возьмут собаку и кота. А ещё он ей купит лошадь... Они будут вместе нянчится с его внуками... – Тони, Тони! Черт тебя подери! – прошептали ему в ухо и достаточно сильно потрясли за плечо. Энтони поднял глаза и уставился на своего давнего друга Ллойда Остина – министра обороны США. Госсекретарь первую секунду вообще не понял, где он. А потом оглянувшись по сторонам захотел провалиться сквозь землю. Энтони Блинкен прекрасно знал о своей способности засыпать где угодно и в каком угодно положении и охотно ей пользовался, когда предоставлялась возможность. Это помогало сохранять силы. Сейчас его организм тоже решил отдохнуть. Сказывались ночные переговоры с Элизабет. И все было бы ничего, но заснуть на заседании кабинета министров?! – Господин госсекретарь, как спалось? – сквозь зубы проговорил Байден. Вопрос был встречен смешками со стороны министра внутренних дел и министра юстиции. – Прошу прощения, мистер президент, за эту неделю я сильно устал. – А все остальные, по-вашему, не работают? – Я бы не был так категоричен, – проговорил министр юстиции сквозь смех. – У госсекретаря просто выдалась бурная ночь, правда? – отозвался министр здравоохранения. – А вы в этом деле же эксперт, может какими советами поделитесь? – не остался в долгу Блинкен. – Прекратите балаган! – рявкнул Байден, уже начиная закипать. И заседание продолжилось, уже в серьёзном деловом ключе. Уже на выходе из Белого дома, Блинкен услышал обрывок разговора двух женщин в деловых костюмах. Они стояли неподалёку от входа и курили. – По госдепартаменту ходят слухи, что у Блинкена кто-то есть, и он по какой-то причине тщательно скрывает кто это. – Странный он какой-то стал, надо же было на заседании уснуть. Уму непостижимо! Госсекретарь блять! *** После всех этих событий Блинкен упорно избегал Байдена, мысль о госизмене не выходила у госсекретаря из головы. Поэтому во время немногочисленных встреч с президентом состояние эйфории и счастья его покидало. Он держался как можно холоднее и отстраненнее. Слухи плодятся быстро, настолько быстро, что из соображений безопасности Лиз и Тони решили отложить все телефонные разговоры до личной встречи. Тони безумно скучал. Успокаивало лишь то, что на туманном британском берегу все спокойно и его возлюбленную подозрениями и слухами не донимают. В США же все вращающиеся в политических кругах люди пришли к трем основным версиям. 1. Энтони Блинкен на одном из недавних приёмов переспал с вице-президентом Камалой Харрис и теперь он регулярно проводит время у неё в резиденции. Кто-то даже утверждал, что её муж чуть не пристрелил его из ружья. 2. Блинкен вступил в сговор с немецкой разведкой (некоторые утверждали, что с российской, кто-то что с канадской) и готовит госпереворот. 3. Самая необычная, озвученная Дональдом Трампом. Президент и госсекретарь не поделили одну женщину. Кого именно не сообщалось. Все эти теории заставляли Байдена поверить в то, что весь мир сходит с ума. Или это он сходит с ума? Путин и Шольц в один голос орали что Блинкена никто не вербовал, Харрис заверяла что ничего не было, а третью теорию президент мог перечеркнуть и самостоятельно. Хотя и в две первых он не верил. Так почему от него шарахается Блинкен? Байден взял трубку и набрал номер. Звонил он с надеждой выяснить хоть что-то. Не заставлять же разведку заниматься слухами. – Да? – в трубке послышался голос Джастина Трюдо. Как, наверное, читатель успел для себя отметить, Джастин обладает целым перечнем замечательных качеств. Ко всем ним можно смело добавить ещё одно. Трюдо знал все и про всех. Все новости первыми доходили до него, а разговорить Джастина обычно не составляло труда. Тем более для Байдена. – Привет! Как твои дела? – О, Джозеф, привет, – Джастин в это время печатал что-то на компьютере. – Всё прекрасно, а твои дела как? – Отлично... Я, собственно, по одному делу... - О, какому же? - Ты не знаешь случаем, что происходит с моим госсекретарем? После небольшой заминки Джастин ответил: – О, нет, мистер президент. В данное время я плотно занят документацией, поэтому мне некогда разбираться в чьих-то жизнях, тем более, общались мы с ним в последний раз на прошлой неделе, во вторник... Трюдо бросил взгляд в окно, на бегущих куда-то людей. Проговориться сейчас было бы провально, держался он изо всех сил. – Кхм, ну, что ж. Хорошо, Джастин, спасибо за информацию. Как твое здоровье? – Прекрасно. Договорив ещё несколько минут, президент положил трубку. Байден раскинулся в кресле и задумался, а премьер-министр выдохнул, ведь дело было спасено, а значит Энтони мог и дальше спокойно готовиться к предложению и в дальнейшем к помолвке.