Орден искателей

— Аллар, доброе утро. Рассветное, блеклое солнце сонно растекалось по саду. Темно-зеленые лепестки роз и сами бутоны искрились, словно были посыпаны, как булочки сахарной пудрой, золотой крошкой. Аллар на мгновение представил себя в беседке, оплетенной цветами, а после блаженно покраснел, представив свою голову на коленях Амбер. Ее светлые кудри на фоне солнца и роз, ее нежную, слегка мозолистую ладонь на своем лбу, ласковый голос… Любое утро становится еще лучше с такой краткой фантазией, которую легко можно назвать воспоминанием. — Как вы спали, отец? Роланд усмехнулся краем губ, взял пышный бутон розы так, как обычно берет бокалы с вином. Прикрытые ресницы отбрасывали тень на его щеку. — Увы, ворочался с боку на бок. Пришлось уйти в библиотеку, чтобы занять себя хоть чем-то бессонной ночью. — Роланд выпрямился, сорвав бутон. — А вы, сын мой? — Спал сном младенца. — После свидания с возлюбленной всегда спится хорошо — запах любви окутывает своим нежным теплом. Они двинулись по мощеной камнем дорожке, навстречу солнцу. — Вам уже двадцать один год, Аллар. Вы росли у меня на глазах и еще ни разу не давали даже малейшего шанса усомниться как в вас, так и в ваших силах и навыках. — Ваши слова согревают мое сердце, отец, — пробормотал Аллар, — но, прошу, скажите сразу: к чему вы клоните? Мужественный профиль короля Роланда смотрелся одинаково величественно и на фоне оружейной комнаты, и среди цветов и солнечных лучей. Волосы, обрезанные на воинский манер, вились тугими кудрями, особенно когда король делал резкие движение головой; усы изгибались вместе с усмешкой. Они подошли к парапету. Отец положил на него розу. Аллар встал рядом и опустил взгляд вниз, на просыпающуюся столицу. Орали коты, смеялись, рассыпаясь стайками птичек, дети в легких рубашках, огибая покачивающих головами женщин с корзинами и ведрами. У фонтана на главной площади уже собралась компания парней в строгих одеждах — будущие служители короны, ученики Железного Ричарда, отдыхающие перед занятиями. Только Аллар вспомнил герцога Триаля, когда-то проходившего обучение в этом же корпусе, как тот явился к юношам — как всегда развязный и пренебрежительный ко всему, что происходит вокруг него. Отсюда виднелась лишь его темная одежда и меч, болтающийся на бедре — пояс всегда был простой и кожаный, что странно, если учесть сорокин нрав мужчины, — и рыжеватые, криво обрезанные волосы, заплетенные в косу. Такие, будто ворон решил измазаться в ржавчине, нарушив всю дорогую красоту своих угольных перьев. Аллар помнил, что у Армана был пару раз сломан нос, из-за чего тот приобрел весьма удручающую форму. Вблизи с ним было невозможно находиться, хотя, кажется, только Аллару. Тот не выносил запах дешевого пойла, исходящий от мужчины — хотя когда-то Аллар не обращал на него внимание. Аллар не выносил и самого Армана, который позволял себе слишком многое, решив, что раз уж ему оказана честь учить принца, то можно и пренебрегать банальными правилами приличия. Каждое утро, чуть свет — Аллар уже был на тренировочной площадке около Храма Рыцарей. Опоздание каралось тремя кругами около этого же Храма с мешком зерна на спине. Аллар боялся даже вообразить, что бы с ним случилось, пропусти он хоть один день вовсе, но пунктуальный характер не давал ему проспать. Парни при виде Армана начали толкать друг друга и пихать. Аллар присмотрелся и понял, что пихают они одного, щуплого парнишку, и вовсе не из-за Армана. Мимо фонтана проходила девушка в небесно-голубом платье. — Я ни к чему не клоню. Вам ведь известно, как я не люблю длинные зачины. Ветер трепал его волосы. Аллар взглянул на просыпающееся небо, вперил свой взор в далекие горы. Согласно легенде, это спящий дракон, ждущий своего часа — разлада королевств, когда бичом, что сразит воюющих людей, станет лишь сила, которую не способен будет понять ни один из живых людей. — Я просто хотел сказать, Аллар, что горжусь вами, — пробормотал Роланд. — Утро такое хорошее… Хорошее и светлое. * — Какое… Непривычное зрелище, — поморщился Манон, нотабль короля. Сам король разделял его мнение. Трудно представить нечто более странное и непривычное, чем рогатый заяц. Роланд был бы рад поглазеть на столь интересное зрелище, поцокать языком и спокойно проводить нотабля, чтобы продолжить изучать другие документы и ломать голову над налаживанием грамотной торговли и ее путей с Волшебным Королевством, но Манон поправил кружевные рукава, и Роланд едва не взвыл. Манон был человеком-приметой. Поправляет волосы? Значит, сейчас возразит. Вертит перстень на пальце? Вот-вот будет закатывание глаз и небрежная речь. После поправления воротников, и без того лежащих идеально ровно, следовал длинный доклад. Сейчас Манон самозабвенно распинался о влиянии бьющегося Сердца Волшебства на их земли: природу, зверей, волшебных существ и людей. — Теперь полюбуйтесь: кролени начали плодиться, как обычные зайцы! — Ужасно! — живо подхватил Роланд. — Придется что-то делать с охотниками, ведь они сейчас начнут их расстреливать и сокращать популяцию ради рогов и нежной шкуры. Народу дай палец — откусит руку! Что потом делать со спросом на панты?.. — Послушайте, Кюри… — Роланд краем глаза увидел сына, заглядывающего в дверь, и резко выпрямился на стуле, ударившись лопатками о спинку. — Мы обсудим этот вопрос целиком немногим позже, — серьезно сказал он. — Но, уверяю вас, данная проблема будет решена в кратчайший срок. — Я верю в ваш светлый разум и искреннее беспокойство за дела торговли, — откланялся Манон и покинул кабинет короля, не забыв склонить голову перед принцем. — Беспокойство… — пробормотал Роланд. Он поднял взгляд на сына. — Он сам ко мне залетел, я даже не успел толком сообразить. У Аллара пылали глаза и щеки, но он все-таки терпеливо, сдержанно спросил: — Я вас не потревожил, отец? — Вовсе нет. Ты меня спас! — От чего? — От этого… всего! — Аллар моргнул пару раз глазами, и Роланд немного смущенно отвел взгляд, прямо на висящий на стене портрет своей жены. Глаза наполнились нежностью. — Бедная Валери, как только она терпит это?.. — Потому и сбежала от вас в Лесной Замок. Роланд тихо рассмеялся. В своей жене он не сомневался. Та ждала в живописном Лесном Замке рождение сестры Аллара. Кабинет Роланда отличался чистотой и мебелью светлого дерева. Аллар бросил почти болезненный взгляд на не убранный стол, сел в кресло. Роланд позволил себе выдохнуть и на время забыть о проблемах, связанных с рогатым чудом. — Что вы хотели спросить, Аллар? Вы сейчас пяткой пол пробьете. Стучите, как, — он сверкнул глазами на клетку, — заяц. Аллар рвано выдохнул. Кролень прекратил чесать ухо и уставился на него. — Я хочу предложить вам пари, отец. — Роланд приложил усилия к тому, чтобы не нахмуриться в смятении. — Я отправляюсь в поход за древним артефактом, который дарует молодость до круглых ста лет, а вы, получая этот артефакт, отменяете мой брак с принцессой Фелицией. — Какие радикальные меры… А вы… — Я желаю путешествовать, отец, и я понимаю, как этот брак важен, но мне всего двадцать лет, — излишне быстро заговорил заговорил юноша. — Я хочу основать Орден Белых Рыцарей, который существовал триста лет назад. Хочу повидать разные уголки нашего континента, навестить те места, о которых матушка рассказывала мне сказки, хочу познать другую сторону жизни. Мир, он ведь… — Аллар осекся, облизнул губы и наконец поднял взгляд на отца. — Он меняется. Если вы запретите мне ехать — я сбегу, отец, и это не красивые, романтичные слова. Стало тихо. Было слышно, как тихо сопит кролень. Роланд задумчиво разглядывал сына. Тот был красным и явно взволнованным. Роланд никогда еще не слышал от него таких длинных, жарких речей, да еще с таким содержанием. Ему казалось, что флегматичный нрав сына не допускает даже громкого смеха или истинно подростковой дурости и жажды всего и сразу. Король сел, положил локти на колени и сам залился румянцем. Румянцем восторга и нежной радости за сына. — Сынок… — Роланд медленно протянул ему руку. — Это все звучит крайне интересно. Пусть ваша молодость пройдет буйно. Аллар крепко пожал руку отца. Он вышел из кабинета и едва не потерял сознание из-за того, что переволновался. * Аллар разглядывал портрет, задумчиво хмурясь. У всей династии Авлериев отличительной чертой являлись отливающие золотом глаза, тяжелый взгляд и мягкие, светло-русые волосы. Фелиция была красива. Как отблеск солнца на остром клинке. Серо-зеленое платье огибало ее стройную, юную фигурку, открывало вид на ее острые ключицы и плечи. Рукава плотно охватывали руки, вложенные одна в другую. Диадема на ее голове казалась Аллару терновым венцом. Портрет делал на заказ мастер из Волшебного Королевства, это было видно даже не искушенному взгляду — слишком живые были краски, слишком уж тяжело смотрела принцесса. При мысли о королевстве, которое еще совсем недавно было для всех обитателей континента ушедшей в прошлое сказкой, Аллар вспомнил и его правителя. Тот был — подумать только!.. — всего на четыре месяца старше Аллара. Всего несколько лет назад им шутливо пророчили подвиги, разделенные на двоих, соперничество или крепкую дружбу. Но Барс решил иначе, распорядился судьбой континента самым неожиданным образом, и Волшебное королевство, триста лет назад бывшее бьющимся сердцем и сосредоточением талантов, ярких, веселых людей и несметного количества сказок и легенд начало оттаивать, расцветать. Последние три года ни одна неделя не обходилась без каких-то торговых соглашений, вспоминаний древних традиций, существовавших триста лет назад. Библиотека кипела — никогда еще Аллар не видел ее такой живой: феи сновали туда-сюда, переговариваясь целым оркестром, служители короны едва не спотыкались о свои балахоны и не роняли свитки, жалея, что не могут летать. Встретится вживую со своим ровесником, королем и вдовцом с сыном на руках Аллару пока не удалось, но он был уверен, что не сумеет ни слова вымолвить. Застынет в трепете. Фея, залетевшая в окно, поправила занавески и легко приземлилась на стол, уперев свои крохотные, гибкие руки в боки. Она что-то ему сказала — словно кто-то дунул в флейту — и указала на перевернутый портрет. Аллар выдохнул, поставил творение мастера, как положено. Фея взгляделась в принцессу, а потом повернулась к Аллару и выдала такую грустную, тихую симфонию, что юноша сокрушенно вздохнул, жалея, что не держит в покоях никакого музыкального инструмента — тогда он бы легко поговорил с феей, которая понимает лишь язык музыки. Он напел тихую мелодию, которая при переводе на человеческий означала «Это моя будущая невеста». Если бы Аллар ошибся одной нотой где-то в середине, то получилось бы: «Я полирую драконьи доспехи». Чудной язык. Фея кивнула своей головкой, а потом подошла к руке Аллара и села ему на ладонь, обняв его большой палец. Аллар, вздохнув, погладил ее пушистую макушку — на пальце осталось немного пыльцы, — и фея издала длинный, печальный звук, означающий тяжелый, сочувствующий вздох, исполненный понимания. Звуки исходили не из рта, а прямиком из грудной клетки. Прежде, чем улететь и оставить его одного, фея крепко-крепко сдавила своими руками его палец. Солнечные лучи прорезали след из пыльцы, оставшийся за прелестным созданием. Аллар растер пыльцу меж пальцев, а затем взялся за перо и лист пергамента. * Аллар от перевозбуждения едва заметно подскакивал на носках, вытягивая голову — с его ростом это явно выглядело комично. Две фигуры в темных одеждах чинно передвигались верхом на гнедых меринах. Они не ловили никаких заинтересованных взглядов, потому что торговцы и разнообразные наемники родом из Белых Песков для Западного Королевства были не в новинку. Их встретили воспитанники Храма Рыцарей, получившие приказ. А Аллар все переступал с ноги на ногу, сгорая от терпеливого ожидания. — Интересная затея, Ваше Высочество, — усмехнулся Арман, вставая чуть позади. Аллар пожал плечом: — Я всего лишь хочу вспомнить старые традиции. — Его Величество всяко отослали бы вас в какой-нибудь замок на окраине с Драконьими горами или Льдовой. Там бы и поискали приключений. — Хотелось попросить Армана прокашляться, но, увы, прокуренный голос не спасут даже отвары, приготовленные умельцами из Волшебного Королевства. — Или вы так сильно опасаетесь надвигающегося брака, что уже терпеть не можете? — Ты много себе позволяешь, Триаль, — отрезал Аллар. — Мне давно не семнадцать лет, так что прекрати вести себя так, словно нас что-то связывает. Связывало и лишь на одну ночь. Такое не порицалось, а Аллару было излишне интересно. Он мотнул головой, отгоняя воспоминания. Убрал с шеи волосы, поправил растрепавшийся, низкий хвост. — А чего ради вы вообще решили создать этот Орден? — вкрадчиво спросил Арман. Аллар вздохнул, вперив взор в далекие горы, укрытые холодом и легендами путников. — Ты не хочешь слушать длинную лекцию про возобновление древних традиций и колесо времени, которое начало набирать обороты. — Нет, не хочу. Аллар улыбнулся: — В таком случае… Орден создан лишь для того, чтобы путешествовать в сплоченной компании. — Да проклянет Барс вашу страсть к сказкам. Убьют вас там. — Не убьют. Ты же меня обучал, Триаль. — И все равно этот поход… Это как шапкой воду набирать. — Но я выжму эту шапку и извлеку из похода всю пользу. — Как знаете, — вздохнул Арман. — В любом случае, Аллар, я желаю вам всех успехов, — неожиданно тепло сказал он и медленно направился прочь. — И вы восприняли буквально мои слова про шапку. Аллар только покачал головой. Триаль был невыносим. От своей ржавой макушки и до воротника рубашки, пахнущей дешевым вином. * — Ну что? Аллар никогда в жизни еще не вырывал из себя столько воодушевления, и ему было приятно до румянца, что ближайший друг принца заразился его запалом и сейчас сидел, кусая ноготь на большом пальце и блестящими глазами изучая листы перед ними. Сам принц смотрел на всю затею с отстраненным, скучающим видом. Он поднял взгляд на Аллара, и тот упрямо уставился на него в ответ. — Ты выдал длинную, цветастую речь, друг мой, но забыл самое важное, — губы растянулись в улыбке: — Какая нам от этого польза? — А я тебе скажу, — усмехнулся Шад, повернувшись к нему. Возбуждение поселилось в его бровях: те то и дело ломались, хмурились или поднимались. — Я насобираю для себя самых разных волшебных трав. Мы с тобой развеемся. Ты же наконец продолжишь традиции предков и отправишься в странствие, как и твоя матушка, когда была твоего возраста. Пламя свечей золотило узоры в виде листьев на серебряных кубках. Блеснули золотом глаза Шенола. — Давайте по порядку, — прикрыл он их. — Ты, Департье, предлагаешь основать орден Белых Рыцарей, но состоящий из пары человек. Отправиться дружной компанией, держась за ручки, к самой Долине Ручьев, а там уже искать какой-то артефакт, который не факт, что существует. Аллар длинно выдохнул. Никто и не говорил, что будет легко. — Но, тем не менее, вы откликнулись на мое письмо и теперь сидите передо мной: готовые, но почему-то решившие немного поломаться, — чутка раздраженно закончил он. — Я тебе не девка, чтоб ломаться, — проворчал принц. Оба южанина рухнули на спинки стульев и уставились друг на друга. Аллар понял, что у них происходит мысленная беседа, отголоски которой отражались то в изменившимся выражении лица, то в едва заметных жестах руками. Юноша вздохнул, отпил горячего вина — в которое гости кинули своих специй, отчего вино заискрилось новыми вкусами, — второй рукой начал складывать листы и карты. С Демиром будет сложно, но даже самая дикая лиса становится покладистой, стоит только посадить ее на короткий поводок и приучить к рукам. Доан же не вызывал в Алларе опасений: за улыбчивостью не было видно ни шкафа, ни скелетов в нем. На душе было почему-то спокойно, несмотря на всю серьезность похода и осознания того, что придется путешестовать в компании малознакомых людей. Знакомство с ними было спокойным и сразу же перетекло в небрежное общение, далекое от светских бесед или фальшивых фраз. Стесняло то, что Демир почти сразу перешел на интимное «ты», но такова уж разница менталитетов. У жителей Песков личное обращение означало доверие и готовность сотрудничать. — Мы ждем еще кого-то? — спросил Шад. — Ответного письма от принца Феликса. Шенол присвистнул. — То есть, до его прибытия мы будем развлекаться у тебя во дворце? — Развлекаться?.. — У, ты, по-моему, даже испугался! — Аллар угрюмо опустил брови. — Не хмурься. Чем ты удивишь гостей? — Могу… Но Аллар не успел договорить. Южане разом проследили за направлением его застывшего взгляда и рассыпались восхищенными оханьями. — Кролик! — Не просто кролик — рогатый кролик, — весомо исправил Шад, а после тихо рассмеялся: — Я о них много читал, но увидеть вживую… У меня мурашки! — Удивил, — хохотнул Шенол, жадно рассматривая кроленя, который, сообразив, что его увидели, изо всех сил пытался сделать вид, что он — пушистый пенек с ветками-рогами. — Это твой зверь? — Ага. Кровожадный и дикий, — кисло пробормотал Аллар, так и замеревший с бокалом у груди. — Сбежал из клетки. — Разве их появление в разгар беседы не означает скорые сюрпризы? Аллар повернулся к Шаду. Шенол уже крался к зверьку, и Аллар не сомневался — поймает. Если не съест потом живьем. — Я не думал, что вы верите в приметы. — Смотря, что за приметы. — Взгляд Шада, направленный на Демира, как-то смягчился. — Взять хотя бы нас: разделили ужин в четверг, но, как видишь, в глотки друг другу не вгрызаемся. Старая примета, родом из южных краев: совместная трапеза во вторник может поссорить, в четверг сделать врагами, а в воскресенье — обречь семьи на вечную ненависть. Белые Пески подчинялись звездам и календарю, и потому даже роды, завершенные под теми или иными звездами, имели большое значение. Наследников было принято зачевать в определенные дни. Скорпион, укусивший беременную женщину, считался хорошим знаком — так ребенок получал иммунитет ко всем ядам. Аллар слышал, что беременную Алайю это не обошло, и почему-то примета казалась ему чистой правдой. Шенол, уже резким, змеиным движением схвативший кроленя за рога, ругался на животное, пытающееся лупануть его лапами. — Он и тигру будет пытаться заглянуть в пасть, я прав? Шад мягко улыбнулся: — Да. Корсак притворяется мертвым, если опасность близко. Выжидает. — Шенол прижал смирившегося кроленя к груди. — В конце концов он добивается своего: бдительность врага сходит на нет, и появляется прекрасный шаг для побега или внезапного удара со спины. Шенол обучался в Круге Солнца — особой гильдии, воспитывающей воинов-наемников. Зверей, подчиняющихся инстинктам. Юношей и девушек, чьи кинжалы быстрее полета стрелы, чьи тела выточены из бронзы и самой боли. Поэтому кролень смирился. Эти фальшово-ласковые руки в любой момент могут свернуть ему шею. — Я рад, что вы согласились. — Мы рады твоему приглашению. Очень. * — Что?.. Обещанный кроленем сюрприз досадно поморщился: — Я понимаю, прекрасно понимаю, что это все выглядит и звучит… Ужасно странно, н-но… Я не знаю, как еще доказать вам, что я — Фелиция. Кроме как р-раздеться. — Но как вы… — Я умело стреляю из лука, — отрывисто прервала его девушка, одетая в мужскую, богатую одежду. — Умею охотиться и выживать в условиях дикой среды. Я… понимаю, что мы с вами… — Ее щеки зарделись, и Аллар тяжело вздохнул. В животе копошились нервным волнением влюбленные змеи. — Цель похода… — Неважно! Я хочу путешествовать. Не хочу замуж!.. — Она тут же будто испугалась и раскраснелась еще сильнее: — Т-то есть, я… Вид сходящей с ума от волнения девушки успокаивал Аллара — не он один нервничает так, что аж тошнит. — Фелиция. — Аллар указал на кресло. — Давайте спокойно все обсудим. — Вы не злитесь? — Как я могу сердиться на свою невесту? — Она едва не села мимо кресла, и Аллар вздохнул, прекратив улыбаться: — Прошу прощения, дурацкая шутка. Позвольте быть с вами откровенным. Я хочу сказать вам всю правду. Девушка, храбро преодолевшая столько лиг, даже волновалась странно: словно чувствовала, что так надо. Сейчас же она успокоилась и ожидала дальнейших слов. Усталая, покорная, явно плохо спавшая после своего приезда во дворец. — Дело в том, что я хочу впечатлить отца. Чтобы он отменил нашу свадьбу. Это ни в коем случае не связано с вами, Фелиция. Вы красива, талантлива и, несомненно, умна и смекалиста. Но я влюблен в другую. Прошу простить меня, если вы на что-то надеялись. Фелиция глубоко вздохнула. Ее плоская грудь, несомненно, утянутая тканями, размеренно поднималась и опускалась. Ее голос звучал чуть хрипло, но по-женски ласково: — Я не влюблена ни в вас, ни в любого другого юношу. И я рада тому, что ваши чувства к вашей возлюбленной сильны настолько, что вы посмели идти против воли своего отца. Что-то мне подсказывает, что вы влюблены в служанку. — Аллар покраснел, и Фелиция чуть склонила голову к плечу. — Ничего страшного. Главное любовь. — Почему вы выбрали приключения? — Помимо очевидных плюсов в виде эмоций? Во дворце безумно скучно. — Фелиция отвела от него взгляд. — Королевские лекари говорят, что я могу отправиться в монастырь. У них есть подозрения. По их словам, я не могу иметь детей. — Мне жаль, — глухо выдохнул Аллар. — Мне всего шестнадцать. И я… Ой… — Она застыла. Замер и кролень. — Пятый раз за четыре недели он сбегает из своей клетки, — смущенно пробормотал Аллар, жалея, что момент откровений оказался нарушен. Фелиция подалась вперед в кресле, осторожно и плавно, чтобы не спугнуть, и протянула свои тонкие руки навстречу чуднóму зверю. Тот пугливо обнюхал ее узкие ладошки. В следующее мгновение его уже ласково прижимали к животу и гладили, выуживая из глубин его мягкого тельца урчание. Сейчас Фелиция была похожа не на принцессу, не на невесту — на простую девушку с совсем еще детским, открытым лицом. Храбрая, умелая и чуткая, добрая. Девушка, мечтающая о свободе. — Я не имею никаких прав отказать вам, Фелиция. — Ее лицо озарила улыбка и облегчение; нежные руки триумфально потрепали пушистую шубку. — Я буду рад такой союзнице, как вы. — Придется мириться с моими… — Она чуть покраснела, опустила голову и договорила: — Женскими… особенностями тела… Совсем еще юная девушка, не знающая ни страха, ни боли, но уже готовая и осознающая все риски. — Об этом не беспокойтесь. Я буду помогать вам. Стану вашим… — Старшим братом? — Да, — улыбнулся Аллар. — Клянусь. Кстати о братьях… Что с Феликсом? — Он играет меня в этом маскараде. Его, то есть, меня не будут трогать, пока мой жених находится в странствии. Мы оба восприняли это все как сказку. Глупо, может быть, но интересно. — Да уж… — Спасибо вам, Аллар. — Она свободно, тепло улыбнулась. Вся ее бледная, словно выцветшая фигурка выглядела болезненно, как солнце на зимнем, пасмурном небе. — Большое. На ее Родине рога считались символом плодородия и приносили удачу. Поэтому короны было две: у короля это были переплетенные в страстном танце змеи, а у королевы — переплетения оленьих рогов. Фелиция только сейчас прекратила цепляться пальцами за витиеватые ветви на голове кроленя. * Контраст южан и северянки бросался в глаза, как бросались и их явные различия. Фелиция была отстраненной и тихой, а Шад с Шенолом — салютом, взорвавшимся в комнате. Аллар сначала беспокоился насчет того, что троица не найдет общий язык, но все обошлось. Шад умел располагать, а Шенол доверял Шаду. Правда, женственность Фелиции, продирающаяся сквозь образ Феликса, действовала на Шенола, как мельтешение куском мяса перед носом голодного волка. Шад умело тушил готовый вот-вот разгореться пожар. Аллар узнал за очередным ночным разговором в компании вина про то, что Шенол какое-то время мотался по Белым Пескам, как простой наемник: разбирался с шайками разбойников или с недобросовестными людьми. Тут-то и стала понятна причина развязности и грубости принца. Амбер была так же спокойна, как и Аллар. Они оба понимали, насколько долгой будет разлука, но тревоги не было — к чему тревога двум влюбленным сердцам, которые уверены друг в друге, которые бьются в унисон? Любые касания ощущались еще ярче, запах ее волос кружил голову, а голос расслаблял. Аллар попросил Шенола написать письмо принцу Генри, и Демир, на удивление, согласился с ярким энтузиазмом. Хотелось гадко подсмотреть в текст, но честь оказалась сильнее, и потому Аллар отослал письмо вместе с сорокой. Прошло еще два дня, и Аллар понял, что нужно выходить. Оставить позади дворец и отца, отправиться в сложное и далекое путешествие. Он не боялся. Он был счастлив и решителен. * — О-фи-геть, — протянул Шенол. — Вам идет, — скромно улыбнулась Фелиция. — А никто не скажет, как сильно он возмужал? — игриво промурлыкал Шад. — Не жалко было состригать? Аллар смущенно провел ладонью по своему бритому затылку, удивляясь мягкости и упругости коротко стриженных волос. Больше Амбер не сможет заплетать ему волосы… — Жалко. Но переживу. Пути назад нет. * — Как же я волнуюсь… — Шад обнял свой живот, скрестив руки, и сгорбился. — Святые пески, как же я нервничаю… — Это всего лишь корабль. Воды боишься? — Да! Она такая… Мокрая! А еще эти волны... Глубина... Жуть одна. — Бояться надо бы морской болезни. Шад подался прочь от Фелиции и заскулил, как если бы она сказала что-то ужасающее. Аллар покачал головой. Орденцы были одеты в удобные одежды. Шенол ощетинился клинками, умело спрятав их невесть где под одеждой; Шад повесил через плечо неизменную кожаную сумку с травами, половину из которых он, попросив, разумеется, разрешения, взял из королевской оранжереи, при этом едва не рыдая от восхищения; у Фелиции были лук и колчан, набитый стрелами — все это она скромно приняла как дар от короля Роланда. Аллар потом выслушивал ее метания и смущенные благодарности. Они направились на пирс — группа из двух южан и одного северянина. Аллар последний раз оглянулся на дворец, где принимал благословение на поход от отца. И увидел Армина. Тот как всегда развязно подошел к нему и остановился в двух шагах. — Пришли проводить тебя. Чего не радуешься? — Пришли?.. И тут же совсем тихо на фоне заката запела флейта, и фея выпорхнула из-под камзола Армина. — Ох, я… — Аллар. — Армин шагнул навстречу и положил ему руку на плечо. Аллар замер. — Ты со всем справишься. Дышать стало трудно. Запах дешевого вина напомнил о безмятежных стенах дворца, в который Аллар не вернется еще очень, очень долго. Не поболтает с феями, подбирая ноты на флейте, не понаблюдает за учениками Храма Рыцарей, не поможет отцу с бумагами, не встретит оправившуюся от бремени матушку с маленькой сестренкой на руках… И не увидит Амбер. Они попрощались еще ночью. Поцеловались на прощание, и Аллар утром пожалел о том, что больше не ощущает на своих губах жар ее губ. — Присмотри за Амбер, — прошептал Аллар. Армин ничего не сказал — молча кивнул, а затем тяжело, ворчливо выдохнул и притянул его к себе, крепко обнимая. Аллар едва заставил себя не плакать — запах дома врéзался в грудь осколком стекла. Фея на прощание тронула его щеку, выдохнув пару печальных, светлых нот, а после вновь исчезла под камзолом Армина. Армин ушел. Аллар вздохнул — пути назад нет. Только вперед. Навстречу новому. Прямиком в объятья Волшебного Королевства.