Ты никогда не умел о себе переживать

***

В храме было очень холодно. Алатус зябко дрожал, прижимая колени к животу, грея свои ладони горячим воздухом и корил себя за это. Когда его, такого красиво разодетого в белоснежное шелковое ханьфу с множеством красивых украшений из камня привели в этот безжизненный, мерзлый и холодный храм, Алатус подумал, что это шутка. По местной легенде их деревни, каждые сто лет они должны делать подношения Дьяволу, который охраняет их земли уже свыше тысячи лет. Знали об этом Дьяволе немного, лишь информацию, которая передается из уст в уста, что была битва на сильнейшего демона множество веков назад и спустился на земли грешные тот, кого позже прозвали истинным Дьяволом. Поговаривали, что он одним взмахом копья уничтожил своих врагов, поговаривали о его мощи и силе. И Алатус искренне боялся этого Дьявола и искренне не хотел к нему попасть. Он упал в храме на колени, слезно умоляя передумать, молил о пощаде, говорил, что сделает все, что угодно, лишь бы не отдавали его Дьяволу. По щекам текли слезы, а колени болели от резкого падения на них, но никто ему не помог, никто не спас, никто не протянул руку помощи. Они отвернулись от него, перед этим ударив по щеке и, когда он от неожиданности упал ниц, то наступили на его спину, прошипев слова о том, чтобы он слушался Дьявола. Все это лишь на благо. Они закрыли за собой двери, отрезая Алатусу любые пути отступления. Он остался один в холодном храме, совершенно один лишь с несколькими фруктами и подношениями Дьяволу. Ткань ханьфу совершенно не согревала, и Алатус просто замерзал, готовый плакать от такой несправедливости. Ему было так страшно, так больно, что он еле сдерживал слезы, которые очень редко скатывались по щекам и тут же ощущались мерзко на коже, и остывали, еще больше заставляя Алатуса дрожать. Он давно потерял счет времени, он просто сидел, прислонившись головой к холодной стене, и дрожал, обняв себя руками. Алатус сомневался, что кто-то вообще придет за ним, в нем эта надежда уже умерла. Алатус понимал, что скорее всего просто замерзнет насмерть и никто никогда не узнает о том, что здесь произошло. Все будут думать, что он впал в немилость к Дьяволу, что он был бесполезным, раз умер в таком жалком виде и положении. Эти мысли отдавались болью в груди и заставляли скулить, мало того, что от холода и голода, потому что подношения тоже строго было запрещено есть, его нещадно избили несколько месяцев назад, когда он не задумываясь ответил на вопрос о том, что он сделает, если Дьявол долго к нему не придет и он проголодается, что съест подношения, так еще и от страха. Как же больно было после тех слов. А ведь он доверял этим людям, последнее, что грело медленно умирающее сознание Алатуса, так это воспоминания. Он вспоминал жизнь в монастыре, которая пусть и не была веселой, но все же сносной и даже в такой жизни были светлые проблески. Теперь же ничего этого не было. Были лишь холод и пустота, которые окутывали его с головой.

***

— Маленькое дитя. — поглаживая уже практически замерзшего насмерть юношу, медленно произнес Моракс, снимая с себя темный, громоздкий плащ с мехом. Он аккуратно, стараясь не задеть бледное лицо своими длинными когтями, обвернул плащ вокруг этого юноши, приподнимая его за спину, а после, убедившись, что он точно лежит в плаще, взял на руки. Мальчик был очень легким и худым, а также одет в слишком легкие и какие-то странные одежды, словно люди таким способом пытались его соблазнить. Только вот оставлять ребенка на грани смерти было не лучшим решением. Моракс давно наблюдал за храмом, который как раз и занимался тем, что раз в столетие делал ему подношения, словно ему нужны были людские подачки. Также он видел и этого юношу, которого сейчас держал на руках, и не сказать, что с такими последователями храма обращались хорошо. Многих били за малейший промах, называя это божьей карой за грехи, многих морили голодом и Алатус, имя мальчонки он запомнил, не был исключением, наверное, именно поэтому он был таким легким. Не то, чтобы Моракс был такой доброй душой, спасающий всех и каждого и приводя их в свои владения. Нет, он все же Дьявол, но этот ребенок был таким жалким, что желание спасти перекрещивались с желанием сделать из него не только болванчика, который умеет лишь слепо поклоняться тому, на кого покажут пальцем. Во владения Моракса они ступили когда уже темнело. Алатус иногда поворачивался на руках, пытаясь устроиться удобнее, а может просто в поисках тепла, все же одет он был просто ужасно. — Господин, вы вернулись. — поклонился один из слуг, обращая внимание на то, что его господин что-то держит на руках. — А это? — Подарок от храма. — кивнул Моракс, проходя мимо. — Пока что будет здесь, пока не решу, что с ним делать. — Как прикажете. В комнате Моракс оставил Алатуса на большой кровати, укрывая его мало того, что своим плащом, который ребенок уже плотно обхватил своими руками, но ещё и одеялами. Если вдруг юноша замёрзнет, то сможет укрыться сразу несколькими одеялами. Голова же мальчика удобно расположилась на мягких подушках, чем Моракс остался доволен и, спокойно вздохнув, покинул комнату. Живых людей ему в жертву не приносили уже очень давно и признаться это было неожиданно. Последний раз человека ему принесли несколько столетий назад, та девушка была очень милой, доброй и красивой, совсем не подходящей для его королевства. Моракс до сих пор помнил как она пыталась переделать его грешное царство, помнил, как она пыталась помочь всем и каждому… Именно это ее погубило. Иногда он сожалел о том, что когда-то подпустил этого человека настолько близко к себе, чтобы потерять ее было слишком больно.

***

Алатус не ожидал проснуться в принципе. Вчера он ведь чуть не замёрз насмерть, так с чего бы судьбе сжалиться над ним и позволить ему ещё немного прожить свою жалкую жизнь? Тем более Алатус не ожидал проснуться в такой роскошной комнате, на большой кровати и укрытый одеялом и… Плащом? Плащ был дорогим и с красивым белоснежным мехом, явно очень богатого человека, возможно хозяина того дома, в котором проснулся Алатус. Он все ещё был одет в те извращённые вещи, в которые его одели люди храма, только был прикрыт одеялами. Стыд захлестнул Алатуса с ног до головы, он не мог поверить, что кто-то видел его в таком виде. — Боже, какой стыд. — закрывая лицо трясущимися руками, пробормотал Алатус, не понимая, что ему делать дальше. Что он вообще может сделать в такой-то ситуации? Может, стоит выйти из комнаты и найти кого-нибудь? Но для чего? Да и он практически голый, так появится перед кем-то максимум неуважительно. Какое-то время юноша просидел в прострации, размышляя, как ему следует поступить, но ни один из вариантов не казался ему правильным. Усталость давила на мозг, из-за чего голова болела, мешая думать. Живот сдавливало болезненными спазмами от голода, и пусть было уже не холодно, но страх все равно не улетучился из тела Алатуса. — Ты уже пришел в себя. — тихий, глубокий голос раздался совсем рядом с ним из-за чего Алатус вздрогнул и, неприлично пялясь на мужчину, что стоял перед ним слишком долгое, непозволительно долгое время, до него все же дошло, что нужно опустить голову и прикрыться одеялом. Какой стыд, теперь Алатусу никогда не отмыться от этого позора. Он ненавидел показывать кому-то свое тело, он считал это чем-то постыдным и неправильным и сама мысль о том, что кто-то мог видеть его обнаженным заставляла его дрожать. — Я принес тебе человеческую еду, думаю ты голоден. — кажется, странный мужчина не обращал никакого внимания на замешательство Алатуса, продолжая говорить о своем. Юноша же со страхом покосился на тарелки с едой, которые мужчина принес на странном металлическом подносе. Алатус не знал точно, что за еду ему принесли, но пахла она настолько восхитительно, что даже если бы Алатусу было дозволено съесть всего маленький кусочек этого блюда, он уже был бы счастлив. Он шумно и видимо сглотнул, выдавая свой голод, а его живот вновь отдался болезненным спазмом. Голова Алатуса всё ещё была опущена, ему было неловко смотреть на этого мужчину, зная, что под одеялом на нем практически ничего нет. — Нет нужды показывать свою силу, особенно передо мной. — внимательно осматривая, буквально наблюдая за каждым телодвижением Алатуса, продолжил странный мужчина — Поешь для начала. — Благодарю, господин, — Алатус открыл рот, чтобы сказать, что он не так уж и голоден и болезненные позывы желудка от нехватки пищи — для него уже стали привычными, но странный ком в горле мешает ему это сделать. Юноша немного поправляет свое положение на постели, все еще по максимуму стараясь прикрыть нагое тело, но теперь в сидячем положении. И как только он нормально и удобно садится, этот странный господин опускает поднос ему на колени, чтобы Алатус смог нормально поесть. Для самого человека это была непозволительная роскошь и непонятный акт доброты со стороны незнакомого человека, из-за чего он чувствовал себя очень неловко. Он просидел какое-то время в ступоре, не в силах даже прикоснуться к столовым приборам. Мужчина сел на кровать чуть дальше от самого Алатуса, наблюдая за ним, но больше не говоря ничего, только внимательно рассматривая человека, словно Алатус мог быть чем-то интересным. Моракс же просто раздумывал над тем, что теперь делать с этим человеком. Дать ему уйти? Оставить у себя во владениях? А зачем? Хотя, если он его выгонит, этот мальчонка скорее всего просто умрет или сгинет где-нибудь. Не то, чтобы Мораксу было до этого дело, но все же какое-то сострадание было к этому маленькому существу. Было морально больно наблюдать как это донельзя худое существо с осторожностью и неуверенностью берет в руку столовый прибор, а после неуверенно смотрит на Моракса, словно спрашивая, что ему делать дальше и можно ли ему вообще прикасаться к этому. — Я не травил эту еду, если ты беспокоишься об этом. — спокойно сообщил Моракс, видя какой ужас промелькнул на лице ребенка. — Н-нет, что вы, господин, я и не сомневался в этом, пожалуйста простите, я… — Все в норме, Алатус, — удивившись подобной реакции, неуверенно сообщил Моракс, кладя руку на ногу мальчика, что была накрыта одеялом и практически сразу ее убирая, чтобы мальчик ничего не дай бог не подумал. — Я принес ее для тебя, так что просто поешь, хорошо? Мальчик неуверенно кивнул, все же начиная медленно есть. Желудок болезненно скручивался от каждого глотка горячего, питательного супа, который Сяо пусть и старался медленнее есть, у него не получалось. Он практически не смотря на то, что есть и как это выглядит, да даже особо вкуса не чувствуя, проглатывает ложку за ложкой. Тарелка стала пустой слишком быстро, из-за чего Алатус очень смутился, краснея и отставляя пустую тарелку на поднос, стараясь не смотреть на господина. Тот же за ним наблюдал с интересом, хоть человек был уверен, что ему это кажется. Алатус прикоснулся ко второй тарелке, для начала просто грея о нее руки, а после уже беря столовый прибор и начиная есть второе блюдо. — Если ты не наелся, я прикажу приготовить ещё. — наблюдая за тем, как еда исчезает в этом маленьком теле, произнес Моракс, но тут же увидел замешательство на лице Алатуса. Словно тот раздумывал отказаться. — Нет ничего плохого в голоде, учитывая, сколько ты не ел, нет ничего зазорного в том, чтобы попросить добавки. — Почему вы… Заботитесь обо мне? — опуская глаза в тарелку, спросил Алатус совсем тихо, потому что не был уверен, что ему можно задавать этот вопрос. — Ты — тот, кого мне подарил храм, по сути ты — моя собственность, и я должен о тебе заботится. — возможно, это показалось Мораксу самым логичным оправданием в этой ситуации, но все же более конкретной причины он сказать не мог, потому что и сам не знал. В какой-то степени Алатусу хотелось помочь за просто так, просто человек выглядел настолько жалко и плохо, что Мораксу стало жаль его. И пусть он не мог сейчас придумать объективной причины, чтобы оставить Алатуса у себя, Моракс пообещал себе найти ее. Просто для того, чтобы этот ребенок был в безопасности, почему-то очень хотелось, чтобы он был в безопасности. — Мне …Что мне нужно будет делать? — хрипло спросил Алатус, прекращая есть и откладывая столовый прибор и тарелку на поднос. Как он мог так забыться? За все в этой жизни нужно платить и даже за такую банальную вещь как еда и теплая кровать нужно будет заплатить, вопрос только чем? — Пока что выздоравливай, сейчас я не буду требовать от тебя ничего. Если вдруг ты захочешь что-то — можешь обратиться ко мне. Если ты позже захочешь работать на меня — заключим контракт, а пока просто отдыхай. — вздохнув, кивая головой, произнёс Моракс, стараясь выглядеть как можно более дружелюбным. — Вы… Не сделаете со мной ничего? — неуверенно уточнил Алатус, словно не веря в это. — Ничего плохого, уверяю. — повторил Дьявол, вставая с постели и уже собираясь уходить. Алатус же не попытался больше его ни о чем спросить, словно его больше ничего не интересовало, хотя, что же, так даже к лучшему, по крайней мере сейчас Мораксу не нужно будет забивать чем-то посторонним голову. А после, что же, Моракс обязательно придумает и занятие для этого человека и то, какое положение в его владениях он будет занимать.