Турнир Земель Рассвета - Свет и Тьма

— В девятом раунде турнира, где за судьбу Земель Рассвета борются стороны Света и Бездны, победу одерживает… Тьма. Всё вокруг покрылось непроглядной тенью. Лапу-Лапу словно попал в саму Бездну. Но на личном опыте он знал, где находится. — Я действительно потерял сознание от одного удара.? — С нотками печали в голосе промолвил вождь. Его речь эхом разносилась по бесконечному пространству. — С самого начала этого турнира я готовился… Готовился к своей схватке. Я тренировался, молился Духам и даже открыл банку с «храбростью». Неужели… Все мои усилия оказались напрасны? Может, мне просто не дано… Не дано защитить свой народ. — НЕТ! — Крик мальчишки послышался откуда-то из пустоты. — Не сдавайся, Лапу-Лапу! В тебе ещё есть сила! — Что? Зуло? Откуда ты тут взялся? Часть тьмы развеялась, и оттуда вышел невысокого роста мальчик в мужской кожаной юбке. Его русые волосы были небрежно растрёпаны, и сам он выглядел не совсем опрятно, но в голубых глазах парнишки сверкала надежда. — Я не Зуло. — Произнёс мальчик. — Я — это его вера и надежда! — Вера? — Послушай, Лапу-Лапу, в тебе ещё достаточно сил, чтобы продолжить. Но, пожалуйста, не теряй своё главное оружие — силу духа! Ты — самый храбрый человек на всех Землях Рассвета! Не дай своим врагам сломить твою храбрость! — Противник намного сильнее меня. — Лапу улыбнулся мальчику, ведь не мог смотреть на людей своего племени с грустным выражением лица. Вот только печаль отчётливо читалась в его глазах. — Хватит ли мне одной только силы духа, чтобы одержать верх над ним? — В таком случае мы поделимся с тобой нашей силой духа! — Мы.? Мужчина обернулся и увидел не кромешную тьму, а сотни горящих от надежды глаз. Души представителей его племени, всех отважных воинов и добрейших женщин, собрались в этом месте. И когда Лапу увидел всех своих людей, Зуло подошёл к своему вождю и взял его за руки. — Мы поможем тебе, Лапу-Лапу, только… ЗАЩИТИ НАС, ПОЖАЛУЙСТА! Тем временем на арене воцарилось всеобщее молчание. Все внимательно слушали слова Существа Свыше. Участники стороны Света уже отчаялись, но внезапно Лейла прервала организатора турнира своим криком. — Подождите! Наш боец ещё не проиграл! Существо Свыше замолкло и обратило внимание на впечатанного в стену Лапу-Лапу. Также сделали и остальные, кто присутствовал на трибунах. Мужчина открыл глаза и завопил во всё горло. Этот крик был пропитан концентрированной храбростью. — ГХААААА! Напрягши своё тело, бойцу Света удалось вырваться из оков каменной стены. Даже будучи без сознания, он не ослабил хватку, которой держал свои парные мечи. Многие оказались удивлены подобным поворотом событий. — Эй, какого черта?! — Воскликнул Дариус в адрес Существа Свыше. — Отброс Света уже проиграл! Его вырубило! Не тяни и объяви нашу победу! — Боец Света очнулся прежде, чем я закончил фразу. — Ответило Существо. — Значит, он имеет право продолжить бой. — Нгх, да на нём живого места не осталось! Что за идиотизм?! — Принц Бездны недовольно скрестил руки на груди. — Был бы я на арене, то вдарил бы так, что противник не встал. Что за слабак за нас сражается.? — Меньшего я от этого воина и не ждала. — Послышался надменный женский голос с нейтральной стороны трибун. Селене, сидящей неподалеку, показалось интересным то, кто же всё-таки решил заговорить с демонами с нейтральной стороны. Она повернулась и увидела красивую девицу в бирюзовом платье и с темно-сиреневыми длинными волосами. Её элементы одежды имели золотые компоненты. Рядом стоял трезубец, столь красивый, словно доставшийся девушке от самого Посейдона. — Ты знаешь этого бойца Света? — С усмешкой спросила Селена. — Так уж сложилось, что эти людишки расположились на острове неподалеку от моря, которым я владею. — Голос повелительницы морей звучал спокойно. — Иногда они наглеют и лезут на мою территорию. Приходится топить их кораблики. — Хм… А не хочешь ли выступить на нашей стороне? — Селена ехидно улыбнулась. — Если мы победим, то тебе больше не придётся волноваться, что кто-то может вторгнуться на твою территорию. — Не-а, мне это не интересно. — Беззаботно ответила Кадита, убирая руки за голову. — Мне нравится топить людские корабли и слышать, как они предсмертно воют. А вот эти ваши гладиаторские бои… Совсем не в моём вкусе. — Как хотите, Ваше Высочество. — Селена усмехнулась, ведь отнюдь не воспринимала эту «царицу» всерьёз. Гатоткача уже с головой погрузился в озеро славы и аплодисментов, которые должны были ему достаться, но пронзительный мужской крик вывел того из состояния эйфории. Расстроило ли это легенду? Отнюдь нет, раззадорило! — Ты можешь продолжать бой, чэловек? — Воскликнул Гатот. — Просто прэвосходно! Ты прэвзошёл мои ожидания, боэц! Давай устроим ЛЭГЕНДАРНОЕ сражение! Лапу-Лапу не проронил ни слова. Он ещё крепче сжал рукояти своих клинков Доблести и принял боевую позицию, готовый на любую выходку своего оппонента. По телу Гатоткачи пробежал десяток небольших молний, которые впоследствии сконцентрировались в рукавицах Брахамусти-Брахадента. Мужчина вытянул кулаки вперёд и оторвался от земли, устремившись в сторону противника. Неведомой силой, словно молот самого Тора, боевые перчатки тянули тело воина вперёд. Это позволяло тому летать на высоких скоростях, хоть и не так быстро, как Фанни. — Попробуй остановить это! Лапу-Лапу скрестил клинки перед собой, намереваясь заблокировать атаку со стороны своего противника. Помогло ли ему это? Поможет ли в этой ситуации хоть что-то.? Как итог, Гатоткача на полной скорости влетел в вождя и во второй раз сравнял того со стеной, окружающей арену. По Колизею разнёсся грохот, а по телу воина Света — невыносимая боль, которая заставила его откашливаться кровью. Индонезийский воин поднял над головой обессиленного Лапу, величественно показывая своё доминирование всем присутствующим на трибунах. — Это уже не бой, а какой-то… рестлинг? — Сказала Лейла. — Не рестлинг… Издевательство. — Сидящий рядом Бруно казался напряжённым. В момент, когда Гатоткача расслабился и начал позировать публике с противником над головой, Лапу-Лапу сжал зубы в озлобленном оскале и воткнул один из своих клинков тому в шею. Но положение для атаки было чересчур неудобное, из-за чего остриё не сумело дойти до жизненно важной артерии. — Всё ещё сопротивляэшься, воин? В таком случае я покажу тэбе нэчто большее! Собирая всю свою силу в мощных руках, Гатоткача согнул колени и приготовился к чему-то особенному. Вокруг него начали бегать мимолётные электрические разряды. Гатоткача обожает быть легендой. С малых лет он мечтал стать… Особенным. Отличиться от других представителей своего небольшого народа. Он прошёл через суровые тренировки, побеждал соперников благодаря своей большой силе и невероятному упорству. Но всё изменилось, когда ему в руки попали легендарные артефакты — кираса и рукавицы. С их силой Гатоткача смог бросить вызов самим богам, которые держали в страхе каждого человека его мира. Бог за богом… Победа за победой… И вот, побеждая очередное божество, он величественно встаёт на его бездыханное тело и поднимает к небесам свой кулак. Крики и аплодисменты накрыли воина, словно нисходящий водопад. Гатоткача стал легендой. Но что же значит «быть легендой»? На самом деле, мало кто осознаёт это в полной мере, кроме самого Гатота. Казалось, будто он сам написал для себя свод принципов и стал им придерживаться. Но главный его принцип — никогда не сдаваться. В какой-то момент Гатоткаче стало мало той славы, которую он имел. Он стремился к тому, чтобы одолеть каждого противника во всех возможных мирах. Хотел, чтобы каждое живое существо знало, что некто по имени Гатоткача является сильнейшим и непобедимым. Тогда он и попал на Земли Рассвета, где встретил Мартиса — воина с похожими принципами. Они были одинаковыми… Безбашенные, но стремящиеся стать сильнейшими существами во всех мирах. И это стало началом их соперничества, нескончаемых дуэлей и крепкой дружбы. Удерживая Лапу-Лапу на рукавицах, с их же помощью непобедимая легенда взмыла на десятки метров вверх. От бьющего в лицо ветра вождь прищурился, и сквозь острые потоки он видел лишь то, как облака становятся больше и… Ближе. Зрители и Существо Свыше синхронно подняли свои взгляды к небесам. Гатоткача остановился, когда расстояние между ними и полом арены составляло сто метров. — Готовься, боэц! Будэт больно! И после этих слов индонезийский воин бросился вниз вместе со своим соперником. Их скорость падения была вдвое выше, чем когда они взлетали. Всё произошло так быстро, что Лапу-Лапу не успел ничего сделать. С разнёсшимся по арене грохотом боец стороны Света оказался впечатан в пол. Их приземление продавило каменную поверхность, образуя небольшой кратер, вокруг которого расползлось множество трещин и валялась куча осколков материала арены. И хоть тело Лапу испытало невероятное давление, а его органы словно перевернулись вверх тормашками, крепкие руки не собирались отпускать рукояти мечей. — Лапу-Лапу… Это ведь неравный бой, так ведь? — Вдруг сказал ошарашенный происходящим Грейнджер. — Наш боец — человек, а наш противник — божество. Лапу-Лапу уже второй раз теряет сознание, когда его оппонент просто… Играется? Сэр Тигрил, вы уверены в том, что выбрали правильного претендента? — Хм… — Вопрос музыканта заставил главнокомандующего задуматься. — Думаю, Лапу-Лапу — самый подходящий претендент для этого сражения. И дело тут совсем не в силе. — Не в силе? Думаете, такого монстра возможно победить опытом или уловками? — Грейнджер ответил с сомнением в голосе. — Без всяких сомнений, возможно. Но это не станет ключевым фактором в поединке. Противник Лапу-Лапу победит лишь в том случае… Если его воля будет сильнее, чем у нашего бойца. Как и подметил Грейнджер, Лапу-Лапу во второй раз потерял сознание, но лишь на долю секунды. На теле вождя, казалось, не осталось ни одного здорового участка. И всё же, он снова поднялся, хоть и приложив дюжину усилий. Гатоткача был лишь взбудоражен таким стремлением к победе, поэтому мгновенно сократил дистанцию. Лапу ответил взаимностью на движение соперника. И вот, мужское противостояние снова переходит на чистый ближний бой. Филиппинец одним движением рассекает шею легендарному воину, но в следующую секунду ему самому в лицо прилетает сопровождаемый искрами и молниями кулак. Ран на Гатоте словно никогда и не было, а Лапу-Лапу оказался отброшен на внушительную дистанцию с разбитым носом и обожжённой щетиной. — Нгх… Нужно атаковать его с дистанции, не давая бить по себе. — Пронеслось в мыслях вождя. — Ха-ха! Я нападаю! Гатоткача, широко улыбаясь, начал двигаться вперёд. Боец Света собрался держать дистанцию, а посему метнул оба своих клинка во врага. Раньше у него уже получалось серьезно ранить Гатоткачу подобным методом, но на этот раз легенда была готова встретиться с мечами лицом к лицу. Или, если быть точнее, своей грудью. Боец стороны Бездны рванул вперёд, разведя руки в стороны и выпячивая свою могущественную грудь. Парные клинки, столкнувшись с ней, просто разлетелись по сторонам. Они не успели набрать достаточную скорость, встретившись с выпадом. А когда Гатоткача более чем сблизился с противником, то ударил перчатками по земле, отбрасывая того назад мощной ударной волной. — Ха-ха-ха! Давай! Отвэчай! Дэрись! Это вэдь так классно! Кое-как мужчина смог затормозить, впиваясь своими босыми ногами в каменную поверхность. Клинки Доблести находятся на достаточно большом расстоянии, а их и вождя разделяет медленно шагающий вперёд боец Бездны. Что же делать? Сражаться голыми руками? Нет… Это стопроцентное поражение. Оказавшись обессиленным и «зажатым в угол», Лапу-Лапу начал медленно отступать назад, не сводя взгляда с соперника. Через три шага воин резко остановился. На его лице появился озлобленный оскал. Но на кого же обозлился Лапу? Без всяких сомнений… На себя. — Что происходит? — Пронеслось в мыслях вождя. — Почему? Почему я отступаю? Потому что принимаю свою слабость и хочу сохранить свою жизнь? А стал бы я отступать, если в шаге за моей спиной находились бы женщины и дети моего народа? СТАЛ БЫ?! Ты правда готов пожертвовать их жизнями ради своей? Зуло… Мой народ… Все те, кто наблюдают за мной с трибун… Храбрость, которую для меня собрал трусливый мальчишка… Он был готов рискнуть своей жизнью ради этой банки! Я докажу, что достоин всего этого! Вместо того, чтобы рефлекторно отступить назад, Лапу-Лапу разбежался и прыгнул вперёд, прямо на противника. Неведомой силой клинки Доблести взлетели и направились к рукам храбрейшего человека на Землях Рассвета. Гатоткача увидел невероятную инициативу со стороны бойца Света, улыбнулся шире и побежал ему навстречу, готовый ответить взаимностью. В глазах Светлых снова появилась надежда, а в глазах Кадиты, повелительницы морей, — воспоминание. — Нельзя отступать! — Думал Лапу-Лапу. — Если не сейчас, то никогда! Я использую свой козырь! В момент прыжка Лапу-Лапу вытянул руки вверх и поймал летящие к нему мечи, которые со всей силы столкнул друг с другом. Лишь когда они оказались вблизи, окружающие заметили, что клинки Доблести — всего лишь две маленькие половинки чего-то более внушительного, грандиозного, легендарного! Под ослепительную вспышку мечи слились в одну конструкцию, из которой вышло просто гигантское лезвие двуручного меча. По размерам это оружие было как сам мужчина, если не больше. Боец Бездны потерял улыбку, что сменилась недоумением, когда он лицезрел новое оружие оппонента. А вот лежащий на нескончаемых потоках воздуха смуглый чародей своим особенным взглядом отметил для себя кое-что, незамеченное остальными, даже Тигрилом. Он видел, как в момент полёта Лапу-Лапу к Гатоткаче двуручный меч Доблести оказался окружен ветром. Вейл видел в деталях каждый этот поток, и эта картина повергла его в небольшой шок. — Интересно. — Произнёс маг воздуха. — Меч окружён потоками воздуха. Сидящие рядом Горд и Эйдора перевели взгляд на соседа с удивлением и неким непониманием. — И что в этом интересного? — Рявкнул Горд. — Любой удар мечом в моменте будет окружён потоками воздуха из-за аэродинамики. — Вы не поняли меня, профессор. — Продолжил Вейл. — Этот ветер… Он словно живой, если так можно выразиться. — Живой? — Удивлённо переспросила Эйдора. — Разве такое возможно? Может, им просто управляет наш боец? — Нет, он не умеет контролировать ветер. Каждый поток воздуха вокруг его меча действует по какой-то… Своей тактике. И если проанализировать их всех в совокупности, то они значительно помогают нашему бойцу управлять оружием. Вы сталкивались с чем-то подобным, профессор? — Хм. Вот чёрт, неужели ему кто-то… Помогает? Но кто? — Может быть, какие-нибудь «духи предков», как это бывает в шаманской магии. А тем временем можно было наблюдать невероятную сцену, как Лапу-Лапу летит на Гатоткачу с новым, невиданным никем ранее оружием. Бойцу Бездны не оставалось ничего, кроме как попытаться заблокировать атаку своими легендарными перчатками. Вождь приземлился, предплечья врага столкнулись с огромным лезвием. Образовалось множество ярчайших электрических разрядов, бьющих территорию всего поля боя и заставляющих зрителей прикрыть лицо руками от ослепляющего света. Свалившееся на тело Гатоткачи давление заставило его ноги войти в каменную поверхность арены по самую голень. От данного вида лицо Кадиты слегка скривилось в раздражении. Селена заметила это и снова развернулась к своей «морской соседке». — Ты знаешь этот приём? — С ноткой безмятежности спросила принцесса Бездны. — У-ху-ху, у вашего бойца дела явно плохи. — Ответила Кадита, возвращая самообладание своему выражению лица. — Я рассказывала, что мне частенько приходится сталкиваться с их флотом. Однажды вместе с ними плыл этот вождь, а я попыталась их потопить, как обычно. Он стал единственным, кто попытался сопротивляться мне, богине морей. Это было весьма потешно. До той поры, пока эти его мечи не превратились в один большой… — Ну и как? Ты потопила их? — Не-а, отступила. Не то чтобы я боялась за свою жизнь. Просто не собиралась тратить своё драгоценное время на этого монстра. — Ясно. Так или иначе, я думаю, что исход очевиден. Гатоткача мужественно закричал и сумел недюжинными усилиями отразить гигантский клинок, не заметив, как при этом Брахамусти-Брахадента слегка потрескались. В его глазах на мгновение можно было прочитать ужас. — Что это за сила? Что это за мощь?! Меч Лапу-Лапу отклонился назад, но потоки ветра не дали мужчине потерять равновесие и помогали контролировать подобной тяжестью. Воин стороны Света собрал все силы и совершил горизонтальную атаку. Его зубы трещали от сжатия, вены вздулись, мышцы набухли. Казалось, будто он собирается разрубить оппонента пополам. Из-за недостаточной скорости удара Гатоткача успевает среагировать и блокирует лезвие перчатками, но какой в этом смысл? Легенда превратилась в мешок для битья, который улетает на пару десятков метров от одного взмаха мечом со стороны врага. Казалось бы, нужно просто атаковать в ответ и свести все старания Лапу-Лапу к нулю, но стоит Гатоту только прийти в себя, как над ним зависает монстр, в чьих жилах течёт концентрированная храбрость. Совершая горизонтальный удар, мужчине практически удалось отсечь могучему бойцу целую руку. Крепчайшие плечевые мышцы на последних сантиметрах смогли остановить магическое оружие. Его рука из-за полученной травмы оказалась практически бесполезна, но тело просто разрывалось от трепещущей энергии. — Я — ЛЭГЕНДА! Выкрикнул Гатоткача и использовал свою здоровую руку, чтобы контратаковать. Произошёл знакомый нам электрический взрыв, отбросивший противника на несколько метров. На легенде не осталось ни одной царапины, а Клинок Доблести пустил трещину. Это разозлило вождя. — НГХААА! Оба бойца завопили во всё горло и бросились друг на друга. Меч сталкивается с неразрушимым телом, практически разрезая его пополам. Но в последнюю секунду Гатоткаче удаётся ударить перчатками и полностью восстановиться. Так произошло во второй раз. И в третий. И в четвертый. И в пятый. Каждый раз боец Бездны оказывается в миллиметре от поражения, но каждый раз ему удаётся вырвать доминирующее положение, переводя весь вред на оппонента. На двуручном мече Лапу-Лапу с каждым новым принятым ударом появляется всё больше и больше трещин, но есть нюанс. На кирасе и рукавицах Гатоткачи тоже появляются трещины. Вопрос кроется лишь в том, чей артефакт сломается первым. Потеря главного орудия будет означать гарантированное поражение в этой неистовой схватке двух мужчин. Лапу-Лапу ударил снова, но теперь его клинок летел вертикально вниз, нацеливаясь на макушку головы бойца Бездны. Вождь не знал, сможет ли враг восстановиться, лишившись головы, но этому человеку и не нужно знать. Он будет пытаться и пытаться, пока не встретится со своей погибелью. Артефакты Гатоткачи уже были на грани, но и меч Лапу не переживёт следующей атаки. Легенда не собиралась сдаваться, не имела возможности принять своё поражение. А ярость, что медленно копилась от надвигающегося проигрыша, выплеснулась мощной вспышкой энергии. Вождь оказался отброшен на несколько метров назад. Всесокрушающий меч на полметра вонзился в землю перед бойцом Света, ведь если он начал атаку, то ничто не помешает мечу её закончить. Но самому Лапу-Лапу помешать вполне возможно. — Ты достоэн моего признания, боэц, но я никогда не проиграю! Нэ при каких обстоятэльствах! Лэгенды никогда нэ сдаюца! На протяжении всех своих ударов в этом бою Гатоткача выпускал не сто процентов накопленной энергии. Тридцать процентов от каждой принятой атаки мужчина хранил глубоко в себе, чтобы красиво завершить бой своим коронным приёмом. Из разгневанных глаз вырвались молнии, медленно распространяющиеся по всему телу индонезийского героя. Гатоткача вытянул перчатки вверх и устремился к небесам на скорости молнии, оставляя за собой лишь тусклый желтоватый след. Всё внимание зрителей оказалось направлено не на небо, а на Лапу-Лапу, которому предстояло столкнуться с козырем в рукаве соперника. Вождь вытащил клинок Доблести из пола, но затем снова воткнул его, только идеально вертикально. Широкое по габаритам орудие должно было послужить щитом, а потоки ветра закружились в вихре вокруг мужчины, защищая его и даруя дополнительную устойчивость его позиции. Словно баллистическая ракета, Гатоткача рванул вниз. Он летел так быстро, как мог, направляя всю накопленную энергию в свои рукавицы. Не было понятно, насколько высоко забрался боец Бездны, ведь каждый потерял того из виду. Но, так или иначе, Гатоткача влетел в арену, прямо в нескольких метрах от Лапу-Лапу. А знаете, с какой силой произошло столкновение? С такой, что легенде удалось сдвинуть Небесный Колизей на целых полметра вниз. А энергетический взрыв, образовавшийся при столкновении, превратил всю арену в кучу трещин и обломков. Зрители оказались в безопасности благодаря Существу Свыше, но вот Лапу-Лапу пришлось принять на себя всю мощь этой ультимативной атаки. Прочность Клинка Доблести мгновенно опустилась до нуля. Артефакт разъединился на две половинки, а вождь улетел чуть ли не до стены арены, падая на спину. Тело храбрейшего оказалось сильно ранено, даже несмотря на то, что большую часть урона от взрыва принял на себя меч. На Гатоткаче же нет ни одной раны, как и следовало ожидать. — Бой… Окончен…? — Произнесла Лейла, закрывая рот обеими руками от шока. — Ещё нет! — Крикнул Тигрил, чтобы вернуть утраченную надежду своим людям. Разлетевшиеся по арене мечи вернулись к Лапу-Лапу и послужили опорой для того, чтобы боец поднялся на ноги. Гатоткача был сильно удивлён подобному, даже напрягся. Но и он, и участники стороны Бездны понимали исход этого боя. Без двуручного меча у вождя не было ни одного шанса победить. Даже Лапу-Лапу понимал это. Его руки дрожали. Но храбрость — это не полное отсутствие страха. Храбрость — это идти вперёд, даже если всё тело и разум желают сдаться. Храбрость — это подниматься, даже если сломана каждая косточка, а силы покинули бойца ещё на половине сражения. — Хватит поднимаца! Упади! Упади наконэц! Гатоткача в ярости побежал на врага и ударил того по лицу своей перчаткой. Вновь стиснув зубы и принимая удар, Лапу взаимно атакует, рассекая противнику руку. Это не столько вредит Гатоту, сколько наполняет его новой энергией для усиления следующего удара. Вспышка света. Тело вождя «трещит по швам», и он пятится назад. Нога Лапу-Лапу рефлекторно отрывается от полуразрушенного пола и стремится сделать шаг назад, но останавливается. Дрожит, хочет отступить, но ментально боец Света не даёт ей этого сделать. — Нет, я не могу отступить! Я не могу сделать шаг назад! Ведь позади меня… Нет, не стена… Позади меня, за моей спиной, мой народ! Лапу-Лапу мимолётно оглядывается назад и видит там… Видит Зуло! А также сотни своих самых дорогих людей. И женщины, и дети, и бравые войны. И Лейла, и Тигрил, и Грейнджер, и все остальные бойцы Света. Даже ныне покойный Франко с кружкой крепкого рома смотрит на мужчину и решительно улыбается в своём духе. — Если я сделаю хотя бы один шаг назад, ХОТЯ БЫ ОДИН, то подведу всех тех, кто позади. — Пронеслось в мыслях Лапу. — Каждый из них верит в меня. В глазах каждого горит надежда. Я просто не могу подвести их… Не могу позволить себе заставить огонь в их сердцах погаснуть! Насколько бы мне не было больно! Насколько бы я не казался идиотом, что пытается осуществить неосуществимое! Я не сделаю ни одного шага назад! Только вперёд! Внезапно Лапу-Лапу почувствовал прикосновение на своей спине. Это Зуло положил свою маленькую ручку на широчайшие спинные мышцы воина. Вслед за ним на вождя положили свои руки и остальные, кто стоял за ним. Мурашки пробежали по телу мужчины, а за ними — новый прилив храбрости. Собравшись силами, невероятными силами, Лапу-Лапу смог повернуть поднятую ногу вспять. Вместо шага назад он шагнул вперёд и снова рубанул Гатоткачу мечом по корпусу. В этом не было смысла. Весь урон боец Бездны вернул атакующему. Храбрейший принял удар и вновь взмахнул клинком. Гатот на каждую атаку оппонента отвечал взаимным ударом. Начался обмен ударами. Очень яростный обмен. Бил Лапу, потом бил Гатоткача, потом снова Лапу, и так далее. Тело вождя с каждой секундной покрывалось всё большим количеством ран, ожогов, числом сломанных костей. Только вот… Почему-то именно Гатоткачу теснили назад… — Что… Что происходит?! — Подумал Гатот, а сквозь его гнев пробивалось беспокойство. — Каждая моя атака нивэлирует всэ его старания! На мнэ нэт ни одной раны! ПОЧЕМУ Я ОТСТУПАЮ НАЗАД?! Снова удар. И ещё удар. И ещё… и ещё… Лапу-Лапу непоколебимо и бесстрашно принимал на себя каждый удар Гатоткачи, но продолжал медленно прорываться вперёд. С каждым успешным ударом легенды почему-то именно он шагал назад. Лёгкое беспокойство медленно сменилось чистым ужасом. — Лэгенда никогда не проигрываэт! Никогда не отступаэт назад! Я побэждал самих богов, нэ отступая назад! Сколько моих ударов он ещё выдэржит?! Мужественный обмен ударами продолжался. Гатоткача прикладывал все свои усилия, но создавалось впечатление, будто он бьёт медленно надвигающуюся стену. Нет! Даже какая-то стена никогда не была преградой для его рукавиц! — НЭТ! ПОЧЕМУ Я ИДУ НАЗАД! НЭТ! Я НЭ ПРОИГРАЮ! ЕЩЁ ДВА УДАРА И ОН ТОЧНО УПАДЁТ! Со стороны Гатоткачи по вождю прошлись ещё два удара, прямо по голове, но Лапу-Лапу все равно сделал шаг вперёд. А легенде пришлось снова отступить. Такими темпами они уже дошли до середины арены. — Нэт… Снова шаг назад от бойца Бездны. — Нэт… Нэт… И снова Гатоткача отступает. — НЭТ! Я НЭ ПРОИГРАЮ! Я НЭ СДАМСЯ! Вэдь… Я же… Лэгенда… Я лэгенда? — Подумал мужчина. — Лэгенда должна быть… Сильной, храброй, всэгда идти только впэрёд… Гатоткача заметил, что совсем перестал атаковать. Его руки опустились, а ноги продолжают медленно идти по направлению спины. Лапу-Лапу чуть ли не с пеной изо рта продолжает наносить удар за ударом. Он продолжает идти вперёд. В какой-то момент эмоции Гатота окончательно заполонили его голову. Он закричал, что есть мо́чи, и высвободил всю энергию, которая накопилась внутри божественной кирасы. — ЛЭГЕНДЫ НИКОГДА НЭ СДАЮЦА! С этими криками Гатоткача ударил свои перчатки друг об друга. Энергия, что копилась в доспехах, попала в замкнутый круг. Высвобождалась прямо в собственный накопитель, из-за чего артефакты мужчины получили десятерную порцию урона и рассыпались на мельчайшие осколки. Вождю даже пришлось заслонить глаза клинком от столь яркой вспышки света, сопровождающей неожиданное действие противника. Вспышка погасла. Осколки перчаток и кирасы осыпались дождём на поле боя. Мужчина добровольно свалился на землю, глядя на небеса, куда когда-то мог с лёгкостью полететь. Его взгляд был спокойным, наконец-то умиротворённым. А из уст вышла шокирующая каждого присутствующего фраза: — Я сдаюсь. Минута кромешной тишины. Затем со стороны Света на трибунах последовали радостные возгласы, а со стороны Бездны лишь разгневанное рычание. Один только израненный Лапу-Лапу подошёл к Гатоткаче, чтобы с ним поговорить. — Зачем ты сдался? Я всё равно не смог бы победить тебя. Легенды же не сдаются, ты сам говорил. — Я… Я совсэм не лэгенда… Я побэдил много противников, даже богов. Но никого из них я нэ побеждал собствэнными силами, когда получил эти артэфакты… Я просто поглощал их силу, а затэм ей же и бил, сокрушая всэх врагов. Но гдэ здэсь хоть капля моей заслуги? А вот ты… Даже нэ смотря на то, что у мэня были нэпобедимые артэфакты, ты нэ отступал. У тэбя нэ было шансов, но ты нэ сдавался. Имэнно ты — лэгенда, а нэ я… Я просто жулик, а нэ великий боэц… — Ты был хорошим бойцом, так что не вешай нос. — Вэшать что..? — Вместо того чтобы карать себя, стань сильнее. Научись побеждать врагов собственными силами. — А если я проиграю? Я же опозорюсь… — А проигрывать, мой друг, совсем не зазорно. Поражения, ошибки — всё это делает нас сильнее. И ты обязательно когда-нибудь сможешь превзойти даже меня, мужик. Ты погляди на свои мускулы. — Я смогу стать легендой, как ты? — Не стремись стать легендой. Просто будь собой, мужик, и стань сильнее. Не хочешь выпить после этого боя? — Я… Я одолэю тэбя! Я сорэвновании «кто больше выпьет»! — Ха-ха, ты хорош, мужик. Буду рад провести с тобой свободное время. Лапу-Лапу приятно улыбнулся, а в глазах Гатоткачи появилась новая надежда, глядя на этого полумертвого от количества ран вождя. Мировоззрение бывшей легенды поменялось, и теперь он хочет стремиться к новым высотам, но уже собственными силами. А ещё у него появился новый соперник, которого Гатот однажды обязательно превзойдёт без помощи каких-то там артефактов. Лапу улыбнулся Гатоткаче и на своих двух пошёл в сторону выхода из арены. — В девятом раунде великого противостояния Бездны и Света неожиданно побеждает сторона Света. — Промолвило Существо Свыше. Не успел Лапу-Лапу пройти и половину пути, как потерял сознание и упал лицом в пол. Всё-таки количество травм, которые он получил, превышает все разумные и неразумные пределы. Но вождь остался жив, то ли благодаря своему непоколебимому духу, то ли благодаря силе предков, то ли из-за своевременной помощи Эстеса. Что же тем временем происходит на стороне Бездны? Все должны сердиться, рычать, рвать эти жалкие трибуны на части из-за такого обидного поражения, когда сладкая победа, словно амброзия, благоухала прямо у их демонических уст. Но все молчали. А что же Дариус, который всегда буйствует больше всех остальных? Даже он в неком недоумении смотрел куда-то в сторону, растеряв всякое желание показывать свой характер. Он шёпотом, словно боялся, задал вопрос сидящей рядом Селене. — Чё это с тем мужиком? Он какой-то жуткий. Мартис сидел без единого движения, опустив голову. Его лицо невольно скрылось тенью, тело окружала какая-то аномальная ужасающая аура, заставившая трепетать даже самого Дариуса. Судя по всему, этот воин из другого мира был чем-то очень и очень сильно недоволен. Настолько недоволен, что казалось, будто он вот-вот убьёт всех присутствующих на этих сидениях. Даже Селена покрылась мурашками, но наблюдала эту картину с обыденной для себя спокойной улыбкой. — Ох, не переживай, Дариус. Это всего лишь наш следующий боец.