Иногда любовь ближе, чем кажется

Жизнь любого рядового купидона никогда не отличалась особым разнообразием. Впрочем, это и жизнью-то сложно было назвать: когда они были свободны от заданий, каждый из них дрейфовал в собственном мире уединения и нирваны. Даже между собой они почти не общались, предпочитая покой и внутреннюю гармонию. В такие моменты среди них Нанон чувствовал себя удивительно одиноким. Может быть, именно поэтому ему так нравилось проводить время со своими подопечными. Ведь каждый человек был совершенно неповторим и по-своему уникален. И уж точно никто из них не пытался консервировать эту свою уникальность. Скорее наоборот, во все времена люди стремились поскорее подарить её если не всему миру, то тому единственному, кто смог бы её принять. Некоторые открывались для любви быстро, мечтая и веря всем сердцем, другие шли к ней осторожно и постепенно, шаг за шагом. И помогать им с этим было для Нанона не просто работой – настоящим удовольствием. Но вот Ом… Почему-то помочь Ому для него оказалось настолько важно, что это даже немного пугало. Чего стоит только одна безрассудная идея рассказать ему правду о себе. Но, глядя в то утро в больные глаза Павата, он слишком чётко осознал, что не может, а главное не хочет, врать этому человеку. А вот чего он действительно хочет, так это вернуть ему ту чудесную яркую улыбку, которую видел пока только на фотографии. А поскольку довольно часто ангелу приходилось слышать, что вкусная еда способна поднимать людям настроение, в данный момент он готовит завтрак. Точнее пытается. Выходит, надо признать, довольно посредственно. - Значит, всё-таки не приснилось, – раздается вдруг за его спиной хриплый голос, и ангел стремительно оборачивается. Ом замирает в дверях кухни и ожесточённо трёт не желающие до конца открываться глаза. Вид у него ещё сонный и какой-то невозможно уютный, а в легкий бардак на голове хочется немедленно запустить руку, чтобы взъерошить его ещё сильнее. Растерянный ангел трясёт головой и подумывает, что хорошо бы как следует треснуться ей об столешницу, чтобы туда больше не лезли всякие странные мысли. - Ты мне квартиру спалить собирался? – интересуется Ом и тычет пальцем в сковородку с непонятной субстанцией, на вид совершенно несъедобной. – Что это? Уверен, что приготовление еды не входит в твои должностные обязанности. Нанон поджимает губы и смущённо пожимает плечами. Не признаваться же в самом деле, что он таким образом собирался его порадовать. - Не то чтобы я против каждое утро заставать у себя дома малознакомого парня, утверждающего, что он купидон, но хотелось бы всё-таки узнать, сколько ещё это будет продолжаться? «Столько, сколько я буду тебе нужен!» – отвечает про себя Нанон и понимает, что вслух этого не скажет. Звучит слишком пафосно и неожиданно отзывается в сердце непонятной досадой. - Какой-то ты сегодня неразговорчивый, ангел, – Ом садится за стол и с любопытством рассматривает задумчивого купидона поверх кружки с кофе. От этого обращения Нанон резко вскидывает голову, и их взгляды на секунду встречаются. «Ангел» – всё ещё звучит в ушах ласковым эхом, и, глядя в глаза Павата, он начинает чувствовать, как в груди разливается жар, от которого моментально вспыхивают уши. Поспешно отворачиваясь, он думает, что полностью согласен с Омом, с ним сегодня явно что-то не так. Их обоих отвлекает мелодия мобильного, и Ом, взглянув на экран, поспешно отвечает на вызов. - Да, Пан… Подожди, не тараторь. Сегодня будет Канья? Хорошо, я сейчас приеду. Ом встаёт из-за стола и стремительным шагом направляется к выходу из кухни. Нанон не раздумывая следует за ним. Уже на пороге Пават, видимо вспомнив про ангела, резко оборачивается, и они почти сталкиваются носами. Прежде чем испуганно отпрянуть Нанон успевает уловить нотки морского бриза и можжевельника, исходящие от Ома. Море и хвоя – те части земной природы, которые ему нравятся больше всего. Даже запахи против него. - Куда это ты собрался? – с подозрением в голосе спрашивает Ом у застывшего купидона. - Ты десять минут назад вежливо уточнял, когда я свалю из твоего дома, а сейчас удивлён, что я куда-то собираюсь? – не смог удержаться от шпильки Нанон. - Наоборот, безмерно счастлив, что у тебя появились дела, просто у меня плохое предчувствие. Развей его, будь другом. Скажи, что ты не собираешься идти со мной! - Прости, но ни я, ни твоё предчувствие не собираемся тебя обманывать, – преувеличенно удручённо вздыхает Нанон. - Я собираюсь на работу. - Я догадался, – невозмутимо кивает ангел. - Чудно, и как ты себе это представляешь? Уважаемые коллеги, позвольте представить — это мой купидон. Не обращайте на него, пожалуйста, внимания, он тут тихонечко посидит в уголочке, поищет мне любовь. Хотя, что это я переживаю, до психиатрического нас явно проводят, не заблудимся. Слова про «моего купидона» опять звучат для Нанона совершенно по-волшебному, и он с досадой морщится, пытаясь сосредоточиться. - Вообще-то я прекрасно адаптируюсь в человеческом обществе! – гордо заявляет он. – И ещё могу становиться незримым для людских глаз. - Ну, прости, что прогулял в универе лекцию «Повадки и умения ангелов». - Так себе шутка. Мы едем или нет? - Мы? Может, просто прилетишь куда нужно? - Магией нельзя злоупотреблять, к тому же мне нравятся автомобильные поездки, – заявляет ангел, уже направляясь к двери. - А, ну конечно, лимит на магию, я же должен был это знать! Серьёзно, хоть бы брошюрки какие выдавали. – Качает головой Ом и мстительно направляется в душ. Пусть этот любитель поездок будет любезен подождать его пятнадцать минут. После учёбы и практики за границей Ому были открыты дороги во многие крупные многопрофильные госпитали Бангкока, но он выбрал небольшую частную клинику на окраине. Поток больных здесь был невелик, и постоянные клиенты становились почти родными людьми. Конечно, каждого своего маленького пациента Ом старался любить одинаково, но время от времени у него всё равно появлялись фавориты. Так что вопли пятилетней Каньи, одной из своих главных любимиц, он узнал ещё на подступах к педиатрическому отделению. Девочка безумно боялась уколов, и каждая прививка становилась испытанием не только для неё, но и для всего персонала. - Доктор Читсаванди, – с облегчением выдохнула дежурившая сегодня медицинская сестра Пан, стоило только Павату открыть дверь. - Доктор Чиии! – с воплями несётся к нему маленький заплаканный вихрь, и Ом тут же подхватывает её на руки. – Они опять хотят тыкать в меня эту страшную большую иголку! - Канья, малышка, а ты подросла! А помнишь, в прошлый раз я рассказывал тебе историю про смелого слонёнка? - Это про того, с суперсилой? - Точно! Он никогда не болел, потому что всегда вовремя делал уколы, а чтобы ему было не страшно, он научился управлять болью. Слонёнок знал, что чем сильнее нафантазируешь боль, тем сильнее её и почувствуешь, и наоборот. Ну вот, например, закрой глазки и представь, что боль – это совсем крошечный комарик. Девочка послушно зажмуривает глазки и морщит лоб, а Ом делает знак медсестре. Сообразительная Пан хватает шприц с процедурного столика и, стараясь не шуметь, подходит к ребёнку. - Представила? – спрашивает Ом, и малышка сосредоточенно кивает. – Если тебя укусит такой маленький комар, тебе же будет совсем не больно, правда? – И он аккуратно щиплет её за ножку, пока Пан делает укол в плечо. - Вот и всё! Ну что, не больно было? – с улыбкой спрашивает он у открывшей глаза Каньи. - Нет, даже капельку не больно! – с восторгом отвечает девочка, а всё отделение с облегчением выдыхает. Где-то слышится восторженный шёпот сотрудников о том, что доктор Читсаванди настоящий гений и как никто умеет общаться с детьми. А наблюдавший за всей этой картиной со стороны Нанон стоит как громом поражённый. Потому что улыбка, которую Пават сейчас дарит этому ребёнку, – та самая. Лучезарная, неповторимая, глядя на которую он чувствует что-то неописуемое: тепло, тяжесть, томление. Ему и больно, и приятно одновременно, и он абсолютно растерян. - Доктор Чи, – шепчет тем временем Канья, которую Ом наконец спускает с рук. – А что за дяденька сегодня пришёл вместе с Вами? - Дяденька? – также шёпотом переспрашивает Ом, мельком оборачиваясь в том направлении, куда указывает Канья. – Это… м…мой друг. - Он за нами так внимательно смотрит, как наша воспитательница! - Хм… Ну, можно сказать, у него такая работа, – на ходу придумывает Ом. - Тогда он очень сильно любит свою работу, – глубокомысленно замечает малышка, видимо копируя кого-то из взрослых. Когда Пават ещё раз оборачивается туда, где только что стоял ангел, там уже никого нет. *** Уже вечером, возвращаясь домой, Ом замечает на скамейке под сандаловым деревом погружённого в свои мысли купидона и не раздумывая усаживается рядом с ним. Нанон неуловимо вздрагивает и отодвигается от его тёплого бока подальше к противоположному краю. - Ты как-то быстро и неожиданно исчез. - Сам же не хотел, чтобы я там находился. К тому же больницы мне не по душе, напоминают нашу канцелярию. - Что напоминают? - Небесную. Неважно. А ты любишь детей, – решает сменить тему ангел. - По-моему гораздо реже можно встретить человека, который их не любит. При них мы всегда стараемся быть лучше, чем есть, это тоже что-то вроде волшебства, – мягко улыбается Ом. И Нанон с безнадежностью понимает, что, глядя на него сейчас, опять испытывает знакомую уже сладкую тоску. Кажется, он даже начинает к ней привыкать. - Какое должно быть счастье помогать им и смотреть, как они выздоравливают и растут? – спрашивает ангел. - Да, так и есть. - И будет снова? - Да! – уверенно выдыхает Пават и неожиданно с благодарностью добавляет: – Спасибо. Кстати, – вспоминает он, – Канья тебя видела! - Дети – особые создания, по-другому видят мир. Магия отвода глаз на них не работает, они всё равно увидят чудо, особенно если оно на самом деле есть, – задумчиво объясняет ангел. – Существует легенда, что купидонами становятся дети, родившиеся мёртвыми. Чистые, непорочные души. - Подожди, – поражённо выдыхает Ом. – Хочешь сказать, что ты умер, не успев родиться? - Это, скорее всего, лишь сказка. Иначе на небесах было бы не протолкнуться. – Пытается пошутить Нанон, но выходит довольно грустно. - Нет, погоди… Значит сразу после смерти ты осознал себя купидоном и все последующие годы занимался лишь тем, что сводил людей? Никакой личной выгоды, развлечений, только высшее благо? - К чему ты клонишь? - Ты сам никого и никогда не любил! И всего несколько дней назад Нанону действительно совершенно нечего было бы на это возразить. - Знаешь, я, пожалуй, согласен на эту твою авантюру, – продолжает Ом, – но при одном условии. - Какую авантюру и что за условие? О чём ты вообще? - Я согласен, чтобы ты нашёл мне любовь, – Пават делает почти театральную паузу и с воодушевлением продолжает: – При условии, что мы найдём любовь и для тебя. Изумлённый ангел зачарованно наблюдает, как этот невозможный чудесный человек улыбается так, будто его посетила самая гениальная идея в жизни. И кристально ясно понимает, что он немного с ней опоздал. Нанон, кажется, уже умудрился найти себе любовь, даже не начиная поисков. И он совершенно не представляет, что теперь со всем этим делать.