Помогите мне... увидеть свет

Петр немного постоял перед воротами учебного заведения, собираясь с духом, и вошел внутрь. Ворота отворились бесшумно, открыв ему вид на ухоженный сад, засаженный хризантемами и розами — это было одно из тех немногих мест, которые народные воднения не затронули и которым удалось сохранить свою красоту посреди всеобщей разрухи. По дорожкам, усыпанным галькой и приятно хрустящим при каждом шаге, туда-сюда торопливо сновали студенты с кипами документов в руках. На Петра внимания никто не обратил. В фойе, светлом, просторном помещении с кафельными полами, лестницы по обеим сторонам которого вели к аудиториям, стояло несколько столов, за каждым из которых сидело несколько преподавателей и представителей приемной комиссии. Они по парам вызывали студентов из огромных списков, отмечали что-то в своих бумагах, проверяли их вступительные документы, после чего вручали ключи от комнат и отпускали в «свободное плавание». Петра вызвали минут через двадцать, когда он уже успел оглядеться и едва не заснул, сидя на скамейке. — Алексей Владимирович Смирновский, Петр Сергеевич Белов, пройдите пожалуйста сюда. Вместе с ним к столу подошел второй студент, которого позвали — его будущий сосед по комнате. Высокий, статный парень с уложенными светлыми волосами, острыми чертами лица и ястребиным взглядом. Рядом с ним Петя почувствовал себя жалким. Женщина с идеально прямой осанкой, принимавшая их документы, долго вчитывалась в каждую строчку, с подозрением прищуриваясь и поправляя пенсне на носу. Не менее тщательно она изучила и рекомендации учителей, и, к счастью, осталась довольна. — Ключ от вашей комнаты только один. Подойдите ко мне завтра после занятий, я сделаю копию в мастерской. Так как Алексей держался более уверенно и вообще на фоне Петра выглядел гораздо более представительным, ключ она вручила именно ему. Пожелав им напоследок хорошо отдохнуть перед лекциями, она выразила надежду, что они хорошо уживутся и проблем в будущем не доставят, и отпустила их на все четыре стороны. Парни поблагодарили ее и пошли к выходу. Петр едва поспевал за огромными, стремительными шагами Алексея. Когда они вышли во двор, тот резко остановился. — Как тебя зовут, я что-то забыл? — Навис он над Петром. — Петр Белов. — Ты же не русский. — Я взял это имя по некоторым причинам. А ты — Алексей, верно? — Невозмутимо ответил ему Петр. Неопределенно хмыкнув, тот не ответил и пошел дальше по направлению к гостинице, где они должны были жить все время обучения, а Петр — за ним. Едва увидев покосившиеся темные окна и поцарапанную обшивку здания, они поняли, чем была обусловлена столь низкая цена за проживание. — Поверить не могу, что мы будем жить здесь. — С нескрываемым раздражением выдавил Алексей, поднимаясь по лестнице к их с Петром номеру. — Эти ветхие стены рухнут нам на голову при первом порыве ветра! — Все же это лучше, чем остаться вовсе без крыши. — Попытался утешить его Петя. Тот фыркнул и остановился перед дверью с номером «64». Цифра 4 на нем почти стерлась и выглядела похожей скорее на единицу. — Может, тебе это и кажется нормальным. Вот только я здесь нахожусь по ошибке! — Продолжал негодовать Алексей, злобно ковыряя ключом в замочной скважине. — Они просто обязаны были дать мне нормальную комнату в кампусе, а вместо этого я вынужден торчать в этой дыре вместе с тобой!.. Последние слова были произнесены настолько презрительно, что Петр засомневался, смогут ли они когда-нибудь найти общий язык. — Ты был так уверен в том, что тебя поселят в общежитии университета? — Да, черт бы их побрал! Мой отец с директором университета — давние друзья, и мне говорили, что позаботятся об этом, если я поступлю сюда. — А кто твой отец? — Владелец сети типографий. Он выпускает учебники, которыми пользуются учебные заведения, включая этот университет. «Прекрасно. — подумал Петр. — Повезло же мне делить комнату именно с этим человеком. Кажется, он меня презирает… Чем я его так разозлил?». — Гадкий ключ! Его заклинило. Может, просто выбить дверь? Алексей занес ногу для удара. — Подожди! Дай мне попробовать. — Слесарь нашелся... ты молоток хоть раз в жизни держал в руках? Ладно, лови. Он бросил ключ. Петр поймал его и опустился на колени, вглядываясь в замок, потом осторожно потянул застрявший ключ на себя. — У тебя есть что-нибудь острое? Наподобие спицы. — Я что, по-твоему, похож на вязальщицу? Петя начал терять терпение. — Ты хочешь попасть внутрь или нет? Попроси на ресепшене, либо у кого-нибудь из других студентов, спицу или шило. Алексей дернулся, но пошел вниз к только что вошедшим ребятам. Петя устало вздохнул. О спокойной жизни, кажется, можно забыть. Этот парень выглядел и вел себя так, что можно было даже не сомневаться — от него будут проблемы. Вернулся он очень быстро и протянул Петру спицу. — Нам повезло. Набор для вязания был только у одной девушки. Петя не ответил и принялся орудовать спицей. Пока он смог вытащить ключ, прошло несколько минут. — Долго ты там еще? — Почти все. Можешь отнести спицу обратно. — Он протянул ее соседу. — Неси сам, я тебе не мальчик на побегушках. «Если ты собираешься сделать им меня, то я поспешу тебя разочаровать» — хотел было ответить ему Петя, но удержался. Наконец дверь открылась с легким щелчком. Номер изнутри выглядел гораздо более уютно, чем общий вид здания. На окнах стояло несколько горшков с кактусами, по обе стороны комнаты стояло по кровати, столу с деревянным стулом и комоду для вещей. Пол был устлан старым, но целым и чистым ковром с длинным ворсом. Петя сразу начал аккуратно складывать в комод свои немногочисленные вещи. — Что скажешь? Я думаю, не все так уж и плохо. — Ты правда так считаешь? — Алексей сел на кровать, которая тут же пронзительно заскрипела. — Интересно, сколько лет этой мебели? Я очень надеюсь, что хотя бы крыс и клопов здесь не водится. — Номера здесь довольно чисто убирают, так что не должно. Кстати, та девушка, у которой ты взял спицу, все еще ждет? — Черт с тобой. Сейчас отнесу. Он удалился. А когда вернулся, выглядел еще более возмущенным. — Снова что-то не так? — Скептично поинтересовался Петя. — Нет, ну ты только представь! Здесь нет даже горячей воды! — Я видел внизу кипятильник. Если воду не подключат в скором времени, всегда можно будет пользоваться им. Алексей открыл два своих чемодана внушительных размеров и тоже начал раскладывать свои вещи. — Белов… почему ты такой невозмутимый? — Что ты имеешь в виду? — Ты так покорно смирился со всеми этими неудобствами. Неужели тебя правда все устраивает? Петя задумался. — Я чувствую себя здесь вполне комфортно. Возможно, потому, что я всегда жил в подобных условиях и у меня нет отца, который открывал бы передо мной все двери к лучшей жизни. Я отдавал учебе все силы и добивался всего — жизни здесь, между прочим, тоже, — самостоятельно. Странно, но вспышки гнева от Смирновского не поседовало. Он лишь продолжал складывать рубашку с дьявольской концентрацией. — А где твой отец? Петр задержал дыхание. — Я… не знаю. • • • С распаковкой они закончили ближе к семи вечера. — Нам принесут сегодня поесть или нет? — Я схожу вниз и спрошу у управляющего. — Тогда поторопись. Через два часа Петя вернулся с подносом, на котором стояли две эмалированные чашки с горячим чаем и творожные ватрушки. — Почему так долго? И… что у тебя с одеждой? Он нахмурился, посмотрев на Петра: тот вспотел и был покрыт мукой. — Кухарка не успевала с готовкой и попросила меня о помощи, когда я пришел. — То есть… ты серьезно стоял там и пек булочки? Петя пожал плечами. — У меня неплохо получалось. — Ну не в костюме же! Не надо стряхивать, ты же только размажешь. О, Боже… сними уже пиджак и отдай его в прачечную. — Да, кажется, придется это сделать. Будешь есть? — Спросил он, выдвигая свой стол на середину комнаты. — Не то, чтобы я любил что-то подобное… — Алексей брезгливо взял двумя пальцами одну ватрушку и рассмотрел ее. — Но я слишком голоден, чтобы выбирать. — Положить тебе сахар в чай? — Угу. Но только не много. Никто не пытался поддержать диалог. Петя все еще чувствовал сытость после тех блинов, которые съел днем, поэтому взял себе только одну ватрушку, а остальные оставил Алексею. — Почему не ешь? — Я не голоден. Возьми себе. — …Спасибо. Знаешь, я не в восторге от твоих кулинарных способностей. Петя поник. — Да шучу я! Получилось вполне сносно. Шел бы ты в кухарки, а не в лингвистический университет. Пустой поднос горничная забрала через час. Алексей настоял еще и на том, чтобы она захватила пиджак Петра и отдала его в чистку. Петя еще раз поблагодарил ее и запер дверь изнутри. — Во сколько завтра начнутся занятия? — Не знаю. А хотя подожди-ка, мне же дали расписание в университете. Алексей теперь вел себя совершенно иначе. Неужели он был таким злым из-за голода?.. На его столике лежала папка с кучей бумаг. Из нее он достал листок с расписанием на месяц. — Правда его могут еще поменять… завтра в 6:30 мы уже должны быть в университете. — Так рано?.. — Вообще первая лекция начинается в 8:00. Но завтра первый день учебы, так что все доджны присутствовать на общем собрании. Наверное, будут промывать мозги насчет УДГ. — «УДГ»? Что это? — «Упорство, дисциплина и готовность». Девиз университета. Не слышал что ли? — Нет. — Да ладно… директор сегодня все утро стоял в середине фойе и про это заливал. Ты что, без сознания был все это время? Или вовсе не явился? Кстати, а я ведь тебя не видел до того, как нас позвали. — Снова этот пренебрежительный тон. Видимо, рано расслабился. — Утром меня там не было. — Вот как. Прогуливаем, даже не начав еще учиться, значит. И чем же это таким важным ты сегодня утром был занят? — Я… в общем, не мог найти дорогу. Алексей закатил глаза. — А карта на что? — На вокзале была одна, но она устарела еще несколько лет назад и университет на ней не отмечен. — Ну, ясно. Ты на каком вокзале сходил? Петр сообщил название. — А-а… Санкт-Петербург. Слышал, у вас там совсем разруха сейчас. — Город уже не тот, каким был прежде, до начала беспорядков. А ты откуда? — Из Москвы. — Так ты был в эпицентре… э... недавних событий? Алексей поежился. — Можно сказать и так. — Он помолчал несколько секунд. — Порой было страшно даже посмотреть в окно. — Какое-то время ходили слухи, что эсеры активизировали свой боевой отряд и вступали в открытые бои с представителями других партий. Это правда? — Ха! Не только с другими партиями, хотя в основном с ними. Пару раз они нападали даже на охранное отделение, когда те разгоняли их демонстрации. — Демонстрации были мирными? — Если бы. Они хватали мирных прохожих и заставляли присоединяться к ним. — Что, если они отказывались? — Они не могли отказаться. Иначе их бы сразу застрелили. — Выходит, с одной стороны — смерть от рук революционеров, а с другой — от правительства. — Получается, так. И все это под окнами наших домов. Вот только… мне кажется, здесь замешаны не только эсеры. — Кто же еще? — Я думаю, кто-то из представителей власти тайно сотрудничает с подобными организации. Иначе откуда они получают информацию о планах правительства? — Алексей выразительно указал пальцем вверх. — Они вполне могут засылать своих информаторов… Не знаю. В наше время уже ни в чем нельзя быть уверенным. Однако я не понимаю, какую цель они преследуют. — Все ты прекрасно понимаешь. Им нужно лишь свержение власти, а на средства и на то, что будет с народом дальше, им просто наплевать. — Но… Алексей не дал ему договорить: — Пора с этим заканчивать. Нам голову с плеч снесут, если кто-то узнает, какие мы тут ведем разговоры. На несколько минут в комнате воцарилась полная тишина. На этот раз молчание нарушил Петр. — Ладно, давай ложиться спать пораньше. Завтра нам нужно встать очень рано. — Согласен. Не хочу тащиться разбитым. Слушай… — продолжил он после небольшой заминки. — Ты только не думай, что я эгоцентрист или что я живу на все готовое. Мне тоже приходилось вкалывать во время учебы в школе… вот только отец не спросил меня, хочу ли я сюда поступать. — Ты здесь против своей воли? — Да. Он поставил мне ультиматум — или станешь тем, кем я тебе скажу, или собирай вещи и убирайся из дома. — Это… — Это причина, по которой я все здесь так ненавижу. Даже тебя, потому что ты сам всего добился и ни от кого не зависишь… но это скоро пройдет. — Я не хотел вызывать в тебе такие чувства. — Знаю, ты не виноват ни в чем. Просто чувствую, что моя жизнь проходит мимо. А ты в целом... неплохой парень. Петр удивленно кивнул, не в силах понять ход рассуждений своего соседа. Но ему по крайней мере будет легче привыкнуть к поведению Алексея, теперь, когда он знает причины такого отношения ко всему здесь с его стороны. Они расстелили постели, которые им принесла все та же горничная — худая женщина лет сорока, с зачесанными в гладкий пучок начавшими седеть черными волосами. Петя надел свою единственную теплую пижаму, выключил свет, собрался лечь спать… вдруг он что-то вспомнил и в ужасе замер: — Куда я положил часы? — Чего? О каких часах ты говоришь? — Уже укрывшийся одеялом Алексей приподнялся на кровати и недовольно посмотрел на него. Петр снова включил свет. Его начала колотить сильная дрожь, руки похолодели от нарастающей тревоги. — Да что с тобой такое? — Алексей вскочил с постели и взял его за плечо. — Какие часы? Петр не смотрел на него, пытаясь унять трясущиеся руки. — С-солнечные часы… разбитые, им уже лет десять… — Ну и зачем тебе такой хлам? — Нет, это от отца!.. — Ах… память? — Это единственное, что от него осталось! — Ладно-ладно, понял. Сейчас найдем. Наверное, просто положил куда-нибудь и забыл… — А если я оставил их в поезде? Кто-то найдет и заберет… нет, они их просто выбросят! Для них это просто забытый мусор! — Успокойся. — Алексей надавил ему на плечи и усадил на кровать, а сам, ворча, начал обыскивать все уголки номера. — Под кроватями нет, на столах нет, в шкафах — тоже. Когда ты их видел в последний раз? — В поезде. Ночью перед высадкой я достал их, а после положил… в карман пиджака. Алексей поднялся с пола. — Но мы же отдали его в прачечную! Парни бегом спустились вниз прямо в ночных рубашках и принялись расспрашивать изумленного управляющего, куда они отправляют грязную одежду. Тот долго пытался понять, почему в отличие от других студентов эти все еще расхаживают здесь и что они от него хотят, но потом просто позвал горничную, которая занималась стиркой. — Этим ребятам позарез нужен их пиджак. Она оглядела их, внутренне недоумевая от происходящего. — Пиджак? Я уже отдала его приходящей прачке, как вы и просили. А что, собственно, случилось? Петр всхлипнул. Алексей потряс его за плечо. — Мой… друг кое-что потерял. Да не нужно так нервничать, найдутся твои часы… — Часы? — У женщины промелькнула догадка. — Вы, случайно, не это ищете? Она подошла к регистрационной стойке и достала из ящика небольшие часы с разбитой крышкой в виде коробочки. Петя выхватил их из ее рук и прижал к груди, а горничная быстро начала объяснять: — Я не лазила в карманы, часы сами выпали на пол, когда я складывала грязную одежду! Я, помнится, еще подумала: «Что за барахло?», ой, извините, просто вещь очень старая и сломанная, и я… — Спасибо вам большое. Вы очень помогли. Алексей прервал этот поток слов, взял за локоть все еще всхлипывающего Петра и увел его наверх, провожаемый взглядом озадаченного этой сценой персонала гостиницы. Неопределенное время спустя — Ты… уже спишь? — Спросил вдруг Петя, с головой закутанный в одеяло и до сих пор прижимающий к себе пресловутые часы. Они уже давно легли, так что комната была погружена в темноту. — После такого я еще долго не усну. — Раздался с другой половины комнаты недовольный, сонный голос. — Извини, я… правда не знаю, что на меня нашло. Эти часы мне очень дороги. — Я догадался об этом, поверь. Все, спи уже. Петя замолчал. Алексей вдруг усмехнулся. — Настолько сильно любишь отца? — Напротив. Я всем сердцем его ненавижу. — Что ты имел в виду, когда говорил, что не знаешь, где он? — Он... давно пропал. С тех самых пор, как семь лет назад он ушел из моей жизни. — И ты его больше не видел? — Нет. — Это «нет» Петр произнес таким тоном, что Алексей счел самым благоразумным решением промолчать. — Вижу, что ты не хочешь говорить на эту тему. — Да… для меня это слишком старая и слишком личная травма. — Хорошо. Больше этой темы не касаюсь. — Угу. Слушай, спасибо тебе за помощь. Я и не знал, что ты решишь искать часы вместе со мной. Алексей очень хотел возразить, что по сути искал их только он, в то время пока сам Петр предавался панике, но вслух только промычал что-то невразумительное, так как уже начал проваливаться в сон. — Сначала ты мне показался очень грубым и злым человеком. — Ты мне тоже сначала показался спокойным и уравновешенным человеком, но теперь ты меня ужасно раздражаешь. Никогда не видел таких сентиментальных личностей. — Но… — И вообще, тебе не показалось. Я и правда грубый и злой, так что лучше спи и не нервируй меня еще больше. Теперь засмеялся Петр. — А? Чего ты там хохочешь… нервный срыв, что ли? Я в тебя сейчас холодной водой плесну, если не перестанешь! — Прости. Просто кое-что вспомнил. — И что же? — ...Почему ты назвал меня своим «другом»? — Я такого не говорил. — Там, внизу. Когда горничная спрашивала, что произошло. — Тьфу. Я думал, ты не запомнишь это. — Признаться, меня это сильно удивило. — Иди к черту. Ты мне не друг. У меня постоянно внутри все кипит от злости, когда я тебя вижу. — И все же ты мне помог? — Просто знал, что не отстанешь и не дашь спать спокойно, пока не получишь эти старые часы. Петя шмыгнул носом. — Ты такой злой, потому что хочешь спать? — Именно. А ты болтаешь и не даешь мне это сделать. Как мы завтра на собрание пойдем, не представляю… — Доброй ночи. И… такими словами обычно не разбрасываются. Я думаю, ты хороший друг, хоть и вредный до ужаса. — Агрх! Отстань. Алексей отвернулся к стене. Кровать при этом громко скрипнула, вызвав у него еще больше раздраженного ворчания. Уже через полчаса персонал разошелся по домам и вся гостиница погрузилась в сон.